Если хочешь убить меня

      — Если хочешь убить меня, убей, — сказал Сугуру поглядывая из-под лба темными фиолетовыми глазами, что напоминали две точки проклятия в светлом небе, таким беспечным тоном, будто ему действительно было все равно на свою жизнь и смерть. Он всего лишь пытался обмануть лучшего друга. Он все решил и пути назад не было. Их линии жизни разделялись и грозились стать непересекаемыми параллелями. В любом случае Сатору никогда не поймет его, он слишком добрый для подобного, и только в его, Сугуру, силах было устроить мир так, чтобы он больше никогда не видел то выражение на его лице. Их следовало уничтожить всех давным-давно. Подобные ничтожества не заслуживают права на жизнь, и он докажет это.       Голубые глаза неестественно сверкнули, расширившись. Лицо исказилось в удивлении. Годжо поднял руку, направляя прямо на него, и замер.       Эти слова стали спусковым крючком, что прострелил здравый смысл Сатору и разрушил до основания личность того человека, которого, как ему казалось, он знал весьма хорошо. Разве они не были достаточно близки все это время? Только он, выходит, строил совместные планы, что обернулись не более чем бесполезными воздушными замками? Только он один верил, что ближе нет никого? Только для него это станет концом?!       Улыбка, яркая, искаженная болью и предательством показалась на красивом лице, все оно изменилось, преобразилось, приняв добродушный вид, быстро сменяя прошлое мрачное выражение.       «Вот, значит, как ты решил, Сугуру? Даже не спросив моего мнения… Такая между нами близость, эти узы мы растили все это время, так выходит? Ну что же… Тогда ты не оставляешь мне другого выхода».       Время остановилось, и толпа замерла, словно мертвецы замурованные в невидимую ледяную завесу.       — Убить? Разве все может быть так просто, Сугуру? — ласково произнес Сатору и вмиг оказался перед своим бывшим лучшим другом. — «Ты сам вынудил меня переступить эту черту…» — Он прикоснулся к нему раньше, чем парень успел активировать свою технику. Две фигуры исчезли, и люди снова двинулись, кто куда шел. Птицы полетели, машины поехали, время потекло своим чередом, и никто не заметил, как мир преобразился всего одну секунду назад.       Глаза Сугуру расширились в удивлении, когда он упал на что-то мягкое. Его одежда растрепалась и задралась, оголяя живот и часть груди.       Гето сразу же попытался активировать свою проклятую технику, но ничего не произошло. Он пораженно уставился на Сатору.       — Что ты сделал? — глаза Сугуру прищурились с подозрением. Его тон был низким и угрожающим. Хриплым. Кожа Годжо покрылась мурашками от его чудесного звучания. Словно музыка для ушей. Он обожал такого взбешенного Сугуру, пораженного, смущенного. Он любил его таким взвинченным, когда спадала маска пустого безразличия. Только перед ним…       — А что такое? — игриво спросил Сатору, снимая свои очки и откладывая их в сторону на стол возле кровати.       — Не включай дурачка, — приподнявшись на локтях, Сугуру вцепился в его одежду одной рукой, притягивая ближе и заглядывая в яркие глаза, цвета неба самого солнечного дня, глубины прозрачного сапфирового озера. Прямо, и не думая отвести взгляд. — Что за технику ты использовал?       — О, разве ты не узнаешь, Сугуру, — вместо того, чтобы оттолкнуть, Сатору наклонился еще ближе, уничтожая и без того ничтожное расстояние между их лицами. — Разве ты не узнаешь её, мой лучший друг? — яркие глаза пронзали насквозь, а от ласковой улыбки Годжо, его слов, проникающих в самое сердце, Гето бросило в дрожь. — Я всего лишь покрыл тебя бесконечностью, — прошептал Сатору у самого лица Сугуру. — Сделал тебя частью себя.       Мастер проклятий в нем с трудом понимал, что это значит. Не хотел осознавать всех последствий сказанного. Не хотел их предвидеть.       — Что? — не успел поразиться Гето, как его рот внезапно накрыли чужие губы, жадно сминая. Узкие глаза феникса расширились. Воздух в один момент исчез из легких. Он резко оттолкнул Годжо, и тот позволил ему это сделать. Их взгляды встретились, словно столкнулись два меча со звонким скрежетом. Голубые глаза Сатору довольно прищурились. Он облизнулся, пытаясь лучше распробовать вкус чужих губ. Годжо впервые вкусил этот сочный плод. Удивительно мягкий и податливый, несмотря на весь неприступный и отстраненный вид. В груди разливался жар предвкушения.       Сугуру пронаблюдал, как розовый кончик языка скользнул по полным губам Сатору, собирая остатки их прикосновения, и что-то в его мозгу перемкнуло. Он кинулся на Годжо с кулаками, не выдержав и доли секунды этого развратного действия. Если он не мог использовать техники, это не значит, что и рукопашный бой тоже, чертов, мать твою, извращенец!       — С ума сошел?! — закричал Гето, пытаясь ударить Сатору, но только со свистом рассек воздух. Тот весьма умело уворачивался. Они обменялись серией быстрых ударов, сталкивались и расходились, пока каким-то чудесным образом Сугуру снова не оказался на кровати, в этот раз прижатый сверху телом своего якобы друга. Теперь бывшего. Кисти рук Годжо крепко сжали худые жилистые запястья, точно стальные оковы. После там явно останутся отпечатки его вовсе не нежного прикосновения.       — Это я сошел с ума? — тяжело дыша спросил Сатору. Его белоснежные волосы были в беспорядке, спадая на лоб и немного прикрывая яркие глаза. — Не ты ли первый отвернулся от меня, решив бросить?       — Бросить? — взвился пуще прежнего Гето, яростно отвечая. — Да ты ни за что не примешь то, что я считаю правильным!       — Ты даже не спрашивал! — тут же возразил Годжо.       — Так спрашиваю сейчас. Ну и? Ты готов уничтожить всех людей, ради мира шаманов? — зло спросил Сугуру, силясь вырваться из хватки Сатору. Годжо же в отместку прижался к нему всем телом. То было твердым и от него исходил жар. Крепким, о чем и не подумаешь на первый взгляд. Даже если они постоянно сталкивались друг с другом, настолько долго они еще не соприкасались, так отчетливо, что он мог прочувствовать все стальные мышцы под одеждой друга или соперника, Гето уже не знал наверняка.       — Да плевать я хотел на все это, — ответил Сатору, смотря на сменяющие друг друга эмоции на лице Сугуру. — Мне важно только то, чтобы ты находился рядом, — с жаром выпалил парень. Гето открыл рот, чтобы возразить, но не смог произнести и слова. — Я ни за что не отпущу тебя, — приблизился к его лицу Сатору, заглядывая в самую глубину почти что черных глаз. — Если нужно, привяжу, закрою, убью и тебя, и себя, понимаешь, Сугуру? — уже намного тише произнес Годжо. — Но ни за что не позволю тебе уйти… Ты самый важный человек для меня.       Руки, что до сих пор силились вырваться, внезапно ослабли. Гето был поражен его словами. Озадачен. Он не мог поверить в их реальность.       — Ты лжешь, — выдохнул низким голосом. Чувствовалось, будто кость застряла в горле, пронзила и теперь неприятно ныла. Хотелось достать и выбросить прочь, потом днями лелея свою рану. Так он хотел поступить со словами его друга.       Яркая улыбка снова возникла на красивом ясном лице Сатору.       — Сугуру, малыш, неужели ты не веришь мне? — мило спросил парень.       — Кто? Я? — поразился брюнет. Он просто не мог поверить своим ушам.       — Не волнуйся, я все докажу на деле, не только на словах, — бледные руки со вздутыми проводами вен скользнули вверх и крепко сжали ладони Гето, переплетая их длинные пальцы. Годжо наклонился и коротко поцеловал парня в губы, воруя еще одно обжигающее прикосновение. — Ты не против, дорогой? Позволь, я хор-рошенько тебе докажу все, м-м? — склонил он голову в сторону, целуя скользящим движением его в шею. Снова заглядывая в изящное лицо Сугуру, что никак не мог скрыть своего удивления, то было слишком огромным.       — Что ты хочешь сделать? — теперь все его проблемы стали незначительны, перед надвигающейся катастрофой в виде этого белобрысого чудовища с пронзительным взглядом.       — Что же еще? — Сатору наклонился к его уху, шепча. — Конечно же показать, как сильно люблю тебя, Сугуру, — произнес он утробным тоном, едва не урча. — Ты ведь чувствуешь то же, правда, Сугуру? — заглянул он в лицо парня снова. — У тебя тоже нет никого ближе меня. Никого важнее. Никого, к кому бы ты ощущал такие чувства. Я знаю, я видел, я тоже чувствую все это. Скажи мне, Сугуру, ты позволишь мне показать тебе всю свою любовь? Ты готов принять её?       В горле Гето застрял ком, что мешал ему говорить и даже дышалось с трудом. Что-то зудело в груди, щекоча внутренности, покалывания расползались по пальцам, чувства обострялись. Внутреннее давление становилось все более ощутим с каждым словом, что выходило изо рта напротив. Он пристально смотрел в яркие глаза, и видел, что тот не лжет ни в чем. За столько лет рядом, он мог увидеть, когда Сатору говорил правду, а когда нет. В этот раз… Неужели он действительно настолько важен ему?..       — Докажи, — выдохнул, приподнявшись. — Докажи, Сатору, а я посмотрю, можно ли тебе верить, — прищурился Гето, его низкий голос звучал нежно, словно бархат. — Но если мне не понравится, будь уверен, что я тоже могу убить тебя, — заявил с вызовом.       Улыбка на лице напротив стала шире, а глаза засияли, переливаясь осколками драгоценностей. Глубокая тьма в сердце Сугуру рассеивалась только от одного этого вида.       — Ладно, — Сатору поднялся, отпуская руки Гето. Тот удивился его действиям, ведь все намекало совсем на другое. — Я покажу тебе это, — он протянул руку, чтобы Сугуру также поднялся с кровати.       Они перенеслись, и в этот раз Гето сразу же узнал это место.       Холодные стены церкви встретили их знакомым запахом религиозных благовоний, от которых мгновенно неприятно скрутило живот. Яркий свет озарил их бледные лица и горящие глаза, когда Сатору обеими руками с громким звуком: «Бах!», распахнул большие деревянные двери, входя в просторный зал. Все люди в секте повернулись и уставились на них двоих, даже священник на сцене замолчал, прекратив свои религиозные учения.       Сугуру вспомнил, как в последний раз видел их. Улыбающихся, хлопающих оглушительно громко чужой смерти… Обезьяны… Все его нутро напряглось в отвращении. Скулы заходили ходуном на лице от злости. Что задумал Сатору, приведя его сюда?       — Ты думаешь мне есть до них дело, но это не так, — наклонившись к нему, доверительно сообщил Сатору, заглядывая в темные глаза, охваченные едва сдерживаемой яростью. В его глазах, напротив, плескалось веселье. — Думаешь, хоть кто-то из них, — он указал рукой в сторону, ведя по залу указательным пальцем, — важнее тебя? И… Бам! — человек упал, забрызгивая соседей кровью. Вскрик и предсмертный стон. — Этот или эта? — люди падали один за другим, пока Годжо указывал на них. — Никто не важен, — палец остановился в направлении священника на сцене. — Он смеялся и хлопал громче всех, правда? — прищурился и наклонился очень близко к уху друга Сатору, обдавая то жарким дыханием, вызывая мурашки возбуждения на коже, шепча доверительно, почти что томно. — Сугуру, смотри внимательно, я никогда не врал тебе, — палец повел сверху-вниз, разрезая мужчину пополам. Одна часть отвалилась первой, органы вывалились наружу, когда то, что раньше было человеком, упало на сцену, забрызгивая все вокруг кровью и своими вонючими внутренностями. Истошные крики заполнили зал, но единственный выход был за их спинами, сектанты карабкались на стены, будто крысы в утопающей лодке, но никто не смел приблизиться к двум магам. Больше никто не хотел смеяться или хлопать.       — Сатору, — сдавлено выговорил Гето, он схватил его за руку, останавливая и опуская ту вниз.       — Этого ты хотел, правда? — продолжал шептать Сатору, переплетая их пальцы вместе. — Я в самом деле ничего не чувствовал тогда, но ты не поверил мне, так ведь? — доверительно заглянул он ему в глаза. — Скажи мне, Сугуру, что же ты чувствуешь сейчас? Веришь мне? — он прикоснулся к растрепавшимся волосам, немного поправляя их и нежно оглаживая щеку Гето. Под кончиками пальцев ощущался гладкий шелк.       Сугуру оторвал свой взгляд от толпы, что находилась в абсолютной панике, на лицо Сатору.       — Я верю тебе, — пораженно выдохнул он, — потому больше не нужно…       — Нет, нужно закончить, чтобы было полное чувство удовлетворения. Я не позволю больше, чтобы хоть что-то огорчало тебя в будущем, и эти ничтожества должны умереть первыми, — прошептал он у самого уха Гето, внимательно изучая выражение его лица, и не встречая там ни отвращения, ни отрицания, ни осуждения его действий. — На самом деле размахивать рукой вовсе не обязательно, — он крепко сжал пальцы Сугуру в своей руке и, поднеся к губам, поцеловал. — Это скорее для зрелищности, — прищурился Годжо, говоря предельно откровенно. — Я знаю, ты этого хочешь. Они могут просто исчезнуть, смотри, мы сами должны выбирать, кто достоин спасения, а кто должен умереть, правда? Вот, какова глубина моей любви к тебе, мой дорогой Сугуру.       Красная линия рассекла пространство, разрезая людей на части, а потом сжалась в точку, беспорядочно утягивая за собой их останки, кровь и любые следы существования.       — Видишь, и ничто больше не имеет значения, — тихо прошептал Сатору. Он посмотрел на парня возле него, и они встретились взглядами. — Теперь ты точно поверишь мне, Сугуру, — голубые яркие глаза изогнулись в улыбке, и Гето показалось, что в них спрятано множество звезд, а тем временем красная точка сжалась до бесконечности и исчезла без следа, поглотив сама себя.       — Верю, — все еще не в силах поверить в увиденное его же глазами до конца, проговорил Гето. Возбуждение расползалось в нем волнами жара. Чувство удовлетворения, казалось, можно было ощупать руками.       Сугуру никогда не думал, что страсть другого человека может выглядеть настолько кроваво, да еще и в отношении его самого… Страсть Сатору. Это чувствовалось немного странно, до покалывания во всем теле. И хотя он не мог высвободить её должным образом, магия в нем бурлила, отзываясь на неописуемые впечатления, что он получил сегодня, благодаря человеку, которого, как ему казалось, он знал весьма хорошо. Неужели он и правда ошибался на счет Сатору?       Они перенеслись в уже знакомую Гето комнату, только в этот раз Годжо не стал бросать его прямиком на кровать, а позволил ступить на землю.       — Это твой дом? — спросил Сугуру, все еще не до конца отойдя от бурных впечатлений.       — Да, — Сатору подошел к нему впритык и обнял за талию. — И теперь ты будешь здесь вместе со мной. Бровь Гето вопросительно поднялась вверх. — До тех пор, пока я не почувствую, что ты полностью мой.       — Очень интересно, и как же ты должен это почувствовать? — приподнял свое лицо Сугуру.       — Напрямую? — игриво спросил Годжо, и его руки опустились ниже, сжимая упругие ягодицы парня в своих руках, подтягивая того вверх.       Теперь обе брови Гето взметнулись вверх, и весь он немного приподнялся всем телом, следуя за руками Сатору. Он не мог поверить, что так просто позволяет ему все это.       — Ты хоть знаешь, как это делать? — склонив голову в сторону, спросил Сугуру. — Никогда не видел тебя с девушкой, которой бы ты не отказал после признания, — прищурившись проговорил он.       — Давай, сейчас мы это и проверим, — предложил Сатору, подтягивая Гето к себе ближе обеими ладонями.       — Я не намерен быть твоим подопытным кроликом, — заявил Сугуру с чувством.       — Ты и не будешь, — заверил его Годжо. — Ты будешь кроликом, который еще раз уверится в том, что моим словам стоит верить, — довольно улыбнулся Сатору, сияя своими пронзительными глазами.       Гето было трудно устоять перед этим открытым взглядом, где на дне плескалась капелька безумия, а улыбка была такой милой и нежной, что хотелось улыбаться ему в ответ, даже не получая ничего взамен. Но тот, наоборот, кажется, готов был предложить ему весь мир? Подумать только, убить всех тех ничтожеств одним махом. Неужели это тот же Годжо Сатору, которого он знал?       — Пойдем в душ, для начала стоит смыть с себя их запах, — предложил Сугуру без доли смущения. — А потом посмотрим, что ты там умеешь, — искоса взглянул он на ослепляющего его очарованием парня.       — Хорошо, — Сатору подхватил парня на руки, — я покажу тебе, где ванная.       Сугуру удивленно охнул, не ожидавший такого выпада в свою сторону. Он удивленно уставился на Годжо.       — Опусти меня сейчас же, — стал выдираться.       — Аха-хах, — Сатору разразился смехом, — ты сейчас такой милый, напоминаешь кота, которого я насильно хочу искупать.       — Просто я могу идти сам, опусти, — взвился Гето.       — Пока что рано, мы еще не на месте.       — Ты что же намерен идти туда со мной? — поразился Сугуру, позабыв даже о своих попытках вырваться.       — Ты ведь сам предложил. — Гето хотел возразить. — Да и что я там не видел.       — В самом деле, — согласился Сугуру, вспомнив, как они уже принимали душ вместе.       И пожалел о своих мыслях в тот момент, как руки Годжо оказались на его уже обнаженных ягодицах. Ничто не предвещало беды, пока они не предстали без одежды друг перед другом.       — Нет, Сатору, — едва что не испугано посмотрел он на парня.       — Почему нет? — истинно удивился Годжо.       — Ты еще спрашиваешь? Нет и все! — настаивал Гето.       — М-м, попроси меня хорошенько, если не хочешь, чтобы я сделал это, — предложил Сатору, улыбаясь своей обаятельной и ласковой улыбкой.       Брови Сугуру поползли вверх.       — Нарываешься на неприятности? — пригрозил Гето.       — Я? — удивился тот. — Что ты, никогда, — продолжал усмехаться Годжо. — Наоборот, я очень хочу помочь тебе.       — П-по…       — По? — сделал Сатору вид: «Я все внимание».       — Пожалуйста, оставь меня одного, — выпалил на одном дыхании Сугуру.       — Почему?       — Вот же упертый баран, — выругался сквозь зубы вполголоса Гето.       — Я все слышу, — все также улыбался парень.       — На то и расчет. Уйди, будь добр, а?       — Почему, Сугуру? — настаивал на своем Годжо, пока его пальцы мяли упругие ягодицы и ласково скользили вдоль бедер. Он положил голову на плечо Гето, таким образом обнимая его.       — Потому что… Стесняюсь я, ясно? — взвился, не выдержав, Сугуру.       — О, — только и выдавил Годжо.       — Потому, вон, иди отсюда, я справлюсь сам, — с напором отодвинул он его за дверь.       — Точно? — не терял надежды Сатору.       — Точнее не бывает. Уйди, умоляю тебя, — отчаянно проговорил Гето и закрыл дверь перед носом Годжо с громким стуком.       Сатору стоял в чем мать родила под дверью своей ванной комнаты и задавался вопросом, как же так получилось. Стянув кимоно с вешалки, он накинул то прямо на свое обнаженное, влажное после душа, тело. Пока что Годжо решил позволить Гето побыть одному, в любом случае он мог контролировать его своей техникой, а тем временем сам подготовит все остальное. Когда его маленькие дела были успешно завершены, Сатору снова вернулся к ванной комнате, с которой Сугуру все еще не показался наружу.       Дверь открылась, весьма внезапно застав Гето в очень пикантном положении, когда, стоя обнаженным перед дверью, он собирался одеть кимоно. Его глаза удивленно расширились.       — Как я вовремя, — довольно сказал Сатору, приближаясь к Сугуру.       — Я как чувствовал, что от тебя можно ожидать чего-то подобного, потому постарался не задерживаться, — ответил Гето, запахнув подолы одеяния.       — Не завязывай слишком туго, в любом случае оно будет только мешаться, — произнес как бы между прочим Годжо, прикасаясь пальцем к узлу на поясе.       Скулы Сугуру задвигались от наполняемых его весьма противоречивых чувств. С одной стороны ему хотелось врезать этому самодовольному, нахальному ублюдку, а с другой — поцеловать до боли в губах.       Он решил попробовать второе, раз уж они начали исследовать этот дивный новый мир. В любом случае, он также этого хотел. Слишком уж сильно его тянуло к Сатору, чтобы отказываться от того, что тот предлагал.       Их губы и тела приникли друг к другу, и жар мгновенно распространился между ними, когда язык Сатору проник в его рот, сплетаясь внутри, скользя и пытаясь поглотить, подавить, вытянуть наружу. За глубоким поцелуем, от которого стянуло внутренности, Сугуру даже не заметил, как они снова оказались в спальне на кровати.       Сатору опустил его на мягкий матрас, и только тогда Гето заметил, что что-то изменилось. Годжо отпрянул, скидывая с себя кимоно. То повисло на поясе. Гето неотрывно пронаблюдал за его действиями. Они выглядели одновременно сексуально и вызывающе, побуждая дальнейший интерес в их исследованиях.       Он прикоснулся к уже знакомому поясу, что стягивал узкую талию Сугуру.       — Не жмет? — улыбнулся, и его глаза сверкнули.       — Вполне себе нормально, — выдохнул Сугуру, облизывая влажные губы.       — Тогда мне оставить его?       — Ты будешь делать что-то, где он может помешать? Не уверен, что ты знаешь такие вещи, — искренне издевался Гето, насмехаясь над неопытностью Сатору в этом плане, хотя и сам не далеко ушел.       — Если он тебе так нравится, я оставлю его, — улыбнулся Годжо, нисколько не смущенный его словами. Он подвинулся ближе и положил свои руки на бедра Сугуру, скользя ниже от колен к основанию.       — Я вижу, ты уже все решил, — многозначительно сказал Гето.       — Ты так красиво смотришься в этом положении, что, боюсь, другого я себе и представить не могу, — заявил Годжо. Он наклонился и поцеловал с внутренней стороны бедро парня. Тот внимательно наблюдал за ним своими проницательными темными глазами. Сатору выглядел таким властным и нежным одновременно, что Сугуру было весьма трудно отказать такому близкому для него человеку, игривому, милому, жестокому…       — Сатору, если ты облажаешься, знай, что я не позволю тебе больше приблизиться ко мне, — тихо сказал Гето.       — Я всего лишь хочу сделать тебе приятно, — ответил парень, оставляя поцелуи на его нежной светлой коже. Он опускался ниже, пока не прикоснулся губами к чужой плоти, более чувствительной, чем все остальное.       Сугуру схватил его за волосы останавливая. Уголки глаз феникса покраснели из-за смущения и злости.       Сатору показал язык и прикоснулся им к чувствительной коже, ведя вверх, несмотря на хватку чужих пальцев на своих волосах. Он обхватил запястье Гето своей рукой, убирая от волос в сторону и положил себе на плечо, а потом заглотил его член в рот, облизывая языком по всей длине. Сугуру выгнулся на кровати, тяжело выдохнув. Сатору обхватил его узкую талию руками, не позволяя уйти от ласк. Он нежно скользил по животу и боку, вдоль грудной клетки и ног, пытаясь ощупать всего его, пока рот двигался вокруг чужой плоти, то поглощая внутрь, то выпуская наружу. В какой-то момент Сугуру настолько отдался ощущениям от поглощающего его член влажного жара рта, что почти не обратил внимания на то, как пальцы Сатору потерлись возле его входа, осторожно разминая колечко мышц. Будто сквозь толщу воды послышался глухой щелчок крышки, а потом прохладная влага растеклась между его ног, заставляя все тело покрыться мурашками.       Член Гето, что Сатору выпустил изо рта сочился смазкой, едва заметно пульсируя в такт бьющей в висках крови. Прозрачная вязкая жидкость стекала вниз, капая на плоский живот Сугуру. Чувствительность была слишком высокой, и даже прохладный воздух после теплого рта вызывал покалывания во внутренностях, заставляя его член содрогаться.       Они встретились глазами, и Годжо не ожидал там увидеть вопрос о том, почему же он остановился. Парень улыбнулся, облизываясь, а потом подтянул Сугуру за таз вверх, ближе к своему лицу.       — Что ты… делаешь? — удивился Гето, пытаясь снова опуститься на спину или встать, но Сатору держал его крепко, а его собственные конечности ослабли после ласк, что он получил только что.       — Сейчас ты все поймешь, Сугуру, дорогой, — он закинул ноги Гето себе на плечи, а сам разместился между его ног, наклонившись ниже.       Когда Сугуру наконец осознал, что тот все же задумал, было уже слишком поздно. Язык парня прикоснулся ко входу между его ягодиц, горячий и влажный.       — Ты… сумасшедший, отпусти, — задыхаясь от смущения, выдавил Гето, лицо которого внезапно покрылось румянцем до самой шеи.             — Ты такой милый, — произнес Сатору и слегка прикусил его кожу на бедре, оставляя нечеткий след своих зубов, а следом засос. — Даже здесь такой красивый, — улыбнулся, проведя языком по нежной коже. — Мне нравится видеть, когда все здесь находится в таком беспорядке. Розовое, пульсирующее, — новые красные цветки разрослись по его коже, — мне так хочется испачкать это местечко еще больше, — он нежно растирал пальцами мышцы, чувствуя, какими мягкими и одновременно упругими те были. Разводил их в стороны, наблюдая за тем, как образовывается маленькое отверстие, совсем не способное вместить его набухший и болезненно твердый член в себе.       «Такая утрата…»       — Ха, извращенец… Пусти меня, — Гето попытался отодвинуть его, но все безуспешно, слишком уж в невыгодном положении он оказался.       — Раз уж я в любом случае теперь извращенец, то какая уже разница, правда, Сугуру? — спросил, мило улыбаясь, парень.       Он наклонился и, разведя пальцами ягодицы в стороны, проник внутрь тугой розовой дырочки своим вертким языком, что был способный не только болтать, как оказалось.       — Нет-нет, ах, — Гето возражал не слишком уверенно. Жар распространялся от его живота глубже внутрь, заставляя гореть всем телом. Сгорать и возрождаться, только чтобы все повторилось. Язык внутри него чувствовался настолько ясно, что все волоски на теле вздыбились от возбуждения. Он скользил внутри, касаясь его мягких, нежных стенок, раздражая его тем. Насколько чувствительным, оказывается, было это место. Как он вообще додумался до подобного, извращенец?       Сугуру вцепился пальцами в бедро Сатору, что оказалось возле его руки, ведя тупыми ногтями вниз, когда язык начинал надавливать на стенки, пытаясь растянуть его, раздразнить до невозможности.       — М-н, н-не-нормальный… — выдохнул он, пытаясь выгнуться и уйти от невыносимых ласк парня в очередной раз. Его глаза покраснели, а волосы растрепались, одежда была в еще большем беспорядке. Только пояс не позволял кимоно полностью оказаться на кровати, все сползло вниз, делая его чувства еще более смущенными подобным развратным видом, когда самые потаенные места в теле были полностью открытыми перед Сатору. Парень буквально сводил его с ума своими настолько откровенными действиями.       Годжо с чувством сминал упругие ягодицы, заставляя живот содрогаться следом в спазмах желания, когда язык с упорством и полной отдачей происходящему вылизывал его неожиданно чувствительную дырочку. Сатору прикоснулся к члену слишком внезапно, с натиском пройдясь по всему стволу, и Гето бурно кончил, содрогаясь всем телом, так что напряженный живот оказался весь испачканный семенем, даже на его лицо попало, так сильно удовольствие накрыло его с головой.       Протяжный и чувственный стон Сугуру всколошматил внутренности Годжо, заставляя его член болезненно напрячься. Внизу живота сильно потянуло от возбуждения, а его руки крепче вцепились в дрожащее от удовольствия горячее тело.       Сатору хотел его так невыносимо, что, кажется, еще немного и разум в самом деле помутится. Он снял длинные стройные ноги Гето со своих широких плеч, опуская на бедра. Вид Сугуру, ловящего остатки внезапного оргазма, был в самом деле поразительным. Эротичным до оцепенения. Таким горячим и соблазнительным он его еще не видел никогда прежде. Годжо хотел смотреть на это дольше, видеть еще больше, но терпение истончалось, будто рвущаяся на глазах веревка, и окончательно испарилось, когда, покрытые пеленой влаги темные глаза обратились к нему. Это был, словно прямой выстрел в голову, лишивший его любых других мыслей, кроме тех, как же сильно он хотел овладеть этим человеком.       Сатору наклонился, страстно целуя Сугуру, он прижался к нему всем телом, упираясь своим твердым членом у влажного входа. Скользнул вдоль ягодиц, но в последний момент он осознал, что языка явно будет слишком мало, чтобы достаточно растянуть дырочку Сугуру, потому вместо члена в парня проникли только два его пальца. Гето сдавленно простонал в поцелуе. Сатору впился в его шею, оставляя засос под челюстью, ведя там языком, оглаживая им кадык Сугуру. Он покусывал тонкую кожу, пока его пальцы двигались внутри и наружу, слегка раздвигали проход, стараясь не причинить Гето и малейшей боли.       Их языки снова встретились, когда вместо двух в Сугуру проникли уже три длинные пальца, растягивая тугие стенки еще больше. Влажный развратный звук, слабый, но четко уловимый, слышался на фоне, но все, о чем мог думать Сатору — это был верткий и умелый язык Гето, с которым он переплетался в данный момент. Он ослаблял напряжение Сугуру, но внутри него самого узел до треска затянулся, делая возбуждение вязким и твердым, словно карамель.       — Ха-а, достаточно, — выдохнул Гето, отпихивая ненасытного парня от себя. Даже несмотря на то, что он дышал через нос, воздуха все равно не хватало. Ниточка слюны потянулась между их языками, разрываясь. Губы блестели от влаги, подобно спелым красным плодам в росе. Жар покидал тело длинным выдохом с паром дыхания.       — Хм? Что достаточно? — Сатору уже соображал с трудом. Он двинул пальцами глубже, надавливая на стенки, чувствуя, какими нежными и мягкими, влажными и горячими те были.       Сугуру застонал громко и протяжно, изогнувшись под ним. Глаза Годжо удивленно раскрылись, пока он обрабатывал полученную информацию. Его взгляд был прикован к выражению лица Гето, на котором отразилось явное удовольствие от осуществляемых им манипуляций внизу.       — Такой красивый, — завороженно произнес Сатору, поправляя волосы Сугуру, что упали на его изящное лицо, скрывая часть от него. — Невыносимо, — пробормотал, продолжая давить внутри, пока, вцепившись в его руку, Гето не мог проговорить и слова, слишком пораженный до невозможного приятными ощущениями.       — Ах, Сатору, — выдохнул он, пытаясь заглянуть в лицо парня с растрепанными белыми волосами и глазами, что напоминали драгоценные камни, лихорадочно горящие в синем пламени.       Годжо достал пальцы и, выдавив остатки геля на свой член, без промедления вошел внутрь Сугуру, не в силах терпеть больше и секунды. Он довольно простонал, когда его головка проникла в тугое, сжимающее его колечко мышц.       — Сугуру, ха-а, полегче, — пробормотал, не отдавая себе отчета, с закрытыми от удовольствия глазами.       Как только он ощутил, что давление снизилось, Сатору вошел до самого упора с громким шлепком сталкиваемых друг с другом их влажных тел.       — Ах, блядь, — Гето выгнулся, цепляясь руками в простыни, сжимаясь всеми своими частями тела. Не в силах вынести острого удовольствия, что пронзило его, подобно стреле. Горячий орган Сатору сильно раздвинул его внутренности, заполняя до краев, намного больше, чем пальцы до сих пор. Его форма и размеры, очертания чувствовались так ярко и были столь осязаемыми, что Сугуру не мог больше думать ни о чем другом. Он давил, даже недвижимый, на странное место внутри, что распространяло особое наслаждение в его теле.       Годжо, только услышав этот непривычный звук от Гето, открыл свои пронзительно яркие глаза и остановился. Черный зрачок затапливал глаз и ярких радужек было почти не видно — поразительный контраст, будто он действительно был захваченный проклятием. Одним, по имени — Гето Сугуру… Их взгляды встретились, и парень наклонился, страстно и жадно целуя Сугуру.       — М-х, прости… — прошептал сквозь поцелуй, став двигаться размашисто и сильно, удерживая руками талию Гето в своих руках, стискивая до синяков на тонкой бледной коже. Его губы скользили по телу парня, оставляя поцелуи и укусы. Он слизывал капельки соленой влаги, лишь усиливая свою жажду, пока продолжал ритмично двигаться внутри удивительно тугого и теплого прохода Сугуру, что словно всасывал его в себя, не позволяя вырваться из этой развратной ловушки, сотканной из влажного тепла чужого тела.       Их тела сливались в жарких движениях, и Гето казалось, будто внизу все буквально горит, разрывается от напористых толчков Сатору. Это было мучительно хорошо и страшно одновременно. Столько новых ярких ощущений захлестнули его с головой, что Сугуру в какой-то миг потерялся и не смог отыскать среди них себя.       Он ухватился за плечи Годжо, притягивая парня к себе. Тяжело дыша, обхватил ногами таз любимого, прижимаясь всем телом.       — Ах, помедленнее, умоляю, м-м, Са-тору, — простонал Сугуру у аккуратного уха парня, на что на его шее собственнически сомкнулись чужие зубы, вырывая новый болезненный стон из глубины груди.       — Позволь… мне… раз, — рвано выдавил Годжо, когда с силой вошел до самого упора, вгоняя свой член до основания. Он также обхватил ладонью орган Сугуру, потирая пальцем вокруг налитой кровью головки, заставляя того стонать громче, абсолютно не сдерживая себя. Пара рваных, грубых толчков, и они излились, но обещанное облегчение так и не пришло.       Сатору покинул влажный жар чужого тела и стянул использованный презерватив, а после заставил тот исчезнуть без следа.       — Он мешает, — пробормотал, из-под лба поглядывая на Гето, что раскинулся на кровати, тяжело дыша. Его член и его дырочка пульсировали, вызывая зудящее чувство во всем теле. Несмотря на полученное удовольствие, брюнет понимал, что ему все еще хочется большего.       Затуманенный томный взгляд опустился на обнаженный торс Сатору, что блестел капельками пота. Хотелось их слизать своим языком, ощутить на вкус. Почему только Годжо может это делать?       — Позволь мне, — Сугуру приподнялся, его пальцы дрожали, а тело чувствовалось одним сплошным раздразнённым нервом. Гето толкнул Сатору на кровать. Он развязал свой пояс, скидывая осточертевшее кимоно в сторону. Потом проделал то же с одеждой Годжо. Наклонился и слизал влагу с чужого торса. Сатору все это пронаблюдал, не открываясь взглядом и на секунду. Его член стоял также хорошо, как будто он и не кончил совсем недавно. Гето зацепил его, потираясь ягодицами, случайно или намерено, парень не знал, только то, что готов был свихнуться от эротичного вида Сугуру, что восседал на нем.       Гето оставил цепочку из засосов на бледной коже живота Сатору и опустился к паху. Чужой член теперь оказался прямо под его грудной клеткой.       — Тебе не… — хотел было возразить Годжо, но Сугуру протянул руку и прикрыл его рот.       — Не хочешь? — спросил, прищурившись.       — Хочу… — прозвучало сдавленное под пальцами.       — Тогда молчи и получай удовольствие, — хриплым голосом прошептал Гето, глядя на его член и оценивая то, как к нему будет лучше подступиться. Он провел на пробу двумя, средним и указательным, пальцами, размазывая вдоль вздутых вен смазку со спермой Сатору. — Офигеть конечно, ты возбудился, Сатору, — насмехаясь сказал Сугуру, из-под полуприкрытых ресниц смотря на красивое лицо партнера для утех. Он наклонился и провел языком прямо под уздечкой, очерчивая широко раскрытым языком набухшую головку. Годжо закинул голову назад, протяжно выдохнув. Он подался тазом вперед, желая ощутить этот острый язык четче, усилить давление, что так и рвалось из его тела, желая спасительного освобождения. — Такой нетерпеливый, — проворчал Сугуру, касаясь своими тонкими губами чувствительного места возле отверстия уретры. Он толкнулся кончиком языка, вызывая волну наслаждения в теле Сатору. Тот же вцепился в его волосы, оттягивая прочь.       — Где? — процедил Годжо сквозь зубы. Его взгляд напоминал взгляд сумасшедшего. Яркие голубые глаза едва ли не воспламенялись и не пронзали тело Сугуру своим холодным огнем.       — М-м, что где? — спокойно спросил Гето, самодовольно улыбаясь. Он сжал член парня у основания, заставив рефлекторно поморщиться, но тому будто все было до лампочки.       — Кому еще ты делал минет? — процедил наконец сквозь зубы Сатору, отпустив его волосы и усаживая к себе на колени. Он притянул изящное соблазнительное лицо Сугуру ближе рукой, удерживая за подбородок. Заглядывая прямиком не в глаза, а в саму душу. Напряженный твердый член разместился точно между упругих ягодиц парня. Он скользнул вдоль чувствительной дырочки и невольно ударил поверх из-за резкого движения.       Хитрая улыбка показалась на лице Гето, пока его щеки горели похотливым румянцем.       «Так вот, в чем дело?» — подумал брюнет.       — Угадай, — протянул он с вызовом, высокомерно глядя на Годжо. Ему нравилось, как это чудовище становилось бешенным только от одной мысли о том, что он спал с другими. Это неимоверно заводило.       — Хах, играть со мной вздумал, Сугуру, — усмехнулся Сатору. На его лицо снова вернулось то добродушное, но не сулящее ничего хорошего выражение. — Ты мой и не будешь принадлежать больше никому другому, никогда, — нежно прошептал он у самого уха, а потом впился болезненным укусом в его шею, заставив Гето сдавленно зашипеть сквозь зубы.       — Бешенная собака, — выругался Сугуру, пытаясь отодвинуть этого сумасшедшего, но Годжо только вцепился крепче, втягивая его кожу в рот и оставляя не засос, а настоящую гематому на месте укуса. Когда он отстранился и довольно взглянул на Сугуру, парень напротив неодобрительно хмурился. Капельки крови виднелись на белоснежных зубах. Сатору с удовольствием слизал их. — Хах, ублюдок, думаешь, тебе все позволено? — угрожающе произнес Гето утробным тоном.       — М-м, еще как, — ладони резко сдавили ягодицы парня, приподнимая в воздух. Сугуру пришлось ухватиться за плечи парня, чтобы не упасть. Сатору же, воспользовавшись заминкой, проник внутрь его тела, заставив подавиться собственным вздохом.       — С-са-атору, сумасшедший… Ах, — Гето выгнулся, выставляя шею, со вздувшимися от напряжения венами, беззащитной перед своим ненасытным монстром.       Годжо медленно, но глубоко толкнулся, казалось, проникая еще дальше, чем раньше, постоянно стимулируя его простату давлением от окаменевшего члена, жадно насаживая на свой орган тугое, сжимающее его тело, вместе с этим облизывая и кусая шею Сугуру, доводя того до края возбуждения.       — Ты хотел, ха-а, медленно?.. Будет тебе… медленно, — Сатору изогнулся, специально неспешно выходя и входя снова, при этом приподнимая тело Гето, используя его, чтобы следовать ужасно размеренному, тягучему, будто патока, приторному ритму.       Сугуру вцепился пальцами в волосы на его затылке, ощущая каждую вену на напряженном члене внутри него, надавливая пальцами, заставляя спину Сатору напрячься от новой волны желания, что распространялась из-за малейшего движения Гето. Мышцы взбугрились, а кожа покрылась мурашками.       — Я сам, — прошептал Сугуру у уха Годжо, касаясь языком его чувствительной кожи. Он обнял парня крепче, тяжело дыша прямо на ухо. Сатору был уверен, что большего возбуждения он в своей жизни еще не ощущал.       Годжо попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на выражение лица Сугуру, но тот не позволил ему этого. Он приподнялся, упираясь коленями в матрас, а после плавно опустился, медленно захватывая орган Сатору в плен своего тела. Внутренности жадно сжались, когда чувство наполненности вернулось к нему. Он наслаждался этим какое-то время, чувствуя, как его собственные внутренности желанно посасывают член Сатору. Сугуру, дрожа всем телом, снова нерасторопно поднялся на колени и опустился, изгибаясь в пояснице, ощущая, как толстая головка Сатору еще сильнее давит прямиком на его чувствительное место внутри.       Томный чувственный стон прозвучал негромко, но так соблазнительно, что Годжо едва не кончил, когда услышал его. Новое движение, и стонущий голос Сугуру лился прямиком в его уши, заставляя разум и здравый смысл отходить далеко на задний план, выпуская наружу животные инстинкты, что хотели схватить Сугуру, насадить на свой член до самого основания, грубо, жестко вбиться внутрь, чтобы стоны сорвались на крик, и он больше и подумать не смел ни о ком и ни о чем другом, только о нем. Пальцы сжались на мягкой коже, впиваясь, сминая упругие напряженные мышцы. Голова и член Годжо готовы были взорваться, если ему придется еще хотя бы секунду дольше терпеть эти сладостные мучения.       Сатору опрокинул Гето на кровать, а следом закинул его ноги вперед, предоставляя себе полный доступ к дырочке Сугуру. Тот пораженно пронаблюдал, как его в прямом смысле этого слова сложили вдвое.       Сатору усмехнулся, ласково позвал его хриплым от возбуждения голосом:       — Сугуру, — а следом сильно толкнулся глубоко внутрь его горячего влажного прохода, еще раз и еще, переходя на сумасшедший ритм. Гето задыхался. Слезы стекали с уголков его покрасневших глаз, пока рот издавал звуки, стоны, протяжные и глубокие, хриплые, развратные, которые он еще никогда не слышал в своей жизни. Жаркое дыхание Сатору опаляло его покрасневшую влажную кожу, пока твердый набухший член трахал его содрогающуюся дырочку быстро и жестко, раз за разом ударяя по самому чувствительному месту, заставляя изливаться семенем, даже когда он абсолютно не отдавал себе в этом отчета. Хлюпающие звуки разносились комнатой, а Сугуру ощущал, как чужое горячее семя заполняет его внутренности, заставляя голос срываться на хрип. Жар опалял, сжигая его, как и чувства, страсть Сатору. Невыносимый, неправильный, жестокий и одновременно милый его близкий человек, что сейчас был таким ненасытным, все толкался в него, будто пытаясь оставить на нем, в нем, как можно больше своих следов, заставить его принадлежать ему…       Гето не знал, сколько это продолжалось, но когда он пришел в себя, то почему-то лежал сверху на Сатору. Его ноги были разведены в стороны, а все еще стоящий член находился внутри, едва ощутимо двигаясь в нем, почти не выходя наружу, а оставаясь полностью во влажном и мягком тепле чужого тела.       Сугуру попытался заговорить, но с первой попытки изо рта вышло только подобие хрипа.       — Вот, вода, — Годжо немного приподнялся, от чего Гето съехал вниз, насаживаясь еще глубже на его член. Парень согнулся пополам, простонав сквозь зубы, пытаясь переждать момент растущего удовольствия. Его член снова встал. Сугуру ощущал чужой орган так четко, будто тот стал частью его собственного тела. Он впился пальцами в напряженный торс Сатору, оставляя там алеющие царапины от своих ногтей.       — Ха-а… Вынь, вынь его… — прошипел едва слышно. Он попытался подняться, но его ноги ослабли, и парень не смог даже сдвинуться с места, только еще четче ощутил дразнящие колебания плоти в себе, его пульсацию, его жар и несоизмеримую жадность собственного тела.       — Попей, — Годжо, не обращая никакого внимания на его слова, все еще оставался внутри, и не думая что-то менять. Ему было хорошо… Заполнять Сугуру собой, оставлять на нем свой запах, дразнить его, чувствуя, как тот туго сжимается на нем. Сатору даже думал о том, чтобы заполнить Сугуру настолько плотно своей спермой, чтобы тот понес от него, даже если это было невозможно кто мешал ему попробовать это сделать?.. Он же буквально сходил с ума по нему.       Сугуру посмотрел на парня больше измученным, чем злым взглядом. Сила его устрашения сейчас была равна нулю. Он принял стакан и сделал несколько больших глотков. Определенно Гето пропустил часть действия, если не мог вспомнить, как здесь оказалась эта вода. Значит ли это, что он отключился, пока Сатору трахал его? Подумать только… Невозможно. Он оторвался от стакана, осушив до дна, и снова взглянул в лицо парня напротив. Тот тоже выглядел несколько уставшим, под его глазами залегли глубокие тени, но при этом всем — довольным до крайности. Яркие голубые глаза светились в темноте, обрамленные веночком густых, белоснежных, как и волосы, ресниц.       Брюнет отдал пустой стакан обратно, и Годжо отставил тот в сторону.       — Прекрати использовать технику, — прохрипел Сугуру. Очевидно, что его усталость имела свои причины.       Сатору улыбнулся.       — Как я могу, Сугуру? — он нежно огладил пальцем его лицо и губы, собирая остатки влаги. — Что если ты решишь сбежать, пока я буду спать? Что мне тогда делать? Где искать тебя, м? — ласково осведомился Годжо.       — …Я даже ходить не могу, о каком побеге речь? — задал риторический вопрос парень в ответ.       — Я знаю, на что ты способен, так что подстраховаться не помешает, — промурлыкал Сатору, целуя его и без того искусанное плечо.       — Будешь держать её всю жизнь? — повернул к нему голову Сугуру.       — Если понадобится, — искоса взглянул в ответ Годжо. Он крепко обнял Сугуру, сжимая в своих объятиях, утыкаясь носом в изгиб его шеи и вдыхая терпкий, влекущий его, приятный аромат другого человека. Их близость наконец была достаточно прочной и определенной. — Я не могу потерять тебя… — едва слышно прозвучали его слова, что проникли глубоко в сердце Гето, разрастаясь там, подобно ядовитому цветку, а следом заполняя собой все тело парня. Он обнял Сатору в ответ.       Улыбка возникла на его тонких губах, когда руки оплели чужую спину, смыкаясь в ответных объятиях.       — Ты такой идиот… — также тихо отозвался Сугуру в ответ, наклонив свою голову в сторону, соприкасаясь с его сумасшедшим чудовищем, что оказалось на удивление ручным. — Я больше никуда не уйду без тебя.       Их взгляды встретились, и Сатору с неиссякаемой жаждой крепко впился в его и без того истерзанные губы, сминая в очередном жарком поцелуе.       — Я запомню твои слова, — Годжо смотрел доверительно, и в его взгляде открывался целый океан эмоций. Окруженный снегами и ледниками, в глубоком ущелье, где больше никто не сможет отыскать его. Только для него он готов был сойти с ума от чувств…       Темные глаза Сугуру с любовью смотрели в ответ, испуская потусторонний теплый свет. На его губах расцвела легкая улыбка, когда их языки снова столкнулись друг с другом, а тела сплелись в неистовой страсти.       Он был одержим им. Он стал убийцей ради него. Он неистово желал его одного. Сатору в самом деле все это время считал его единственным важным человеком в своей жизни. Мог ли Сугуру воспротивиться такому возлюбленному?       Пути назад больше не было.       Глубокой темной ночью этот мир преобразился во второй раз.