местечко

Соня пахнет утренним молоком, сигаретой фруктовой и грустью. Саша не может насытиться ею уже длительное время. - Блядство! – Сашу отвлекает родной возмущенный голос. - Что случилось, кисуль? – от металлической стены лифта старенького отрывается, всматривается в Кульгавую, что готова разрыдаться вмиг. Ощупывает бледное личико. - Саш, я ключи проебала… - слезинка все же катится по щеке, нижняя губа готова начать трястись. Крючковой не до ключей в моменте, она пакет на пол лифта ставит, бренча бутылками, и к себе Соньку прижимает, носом утыкая в воротник. - Кисуль, как? – в шапку бормочет. - Я хотела их достать из кармана, в руке держать. Ну, для удобства. – Всхлипывает, размазывая слезинки по куртке. – А они херак – и в щель. – И, оторвавшись от Сашеньки, пальцем тычет в непосредственно дырищу немалых размеров, что между дверями образовалась. – Сколько раз этому ЖКХ звонили ругались. И ведь до случая… - Да не переживай, ща хозяйке позвоним, она копию привезет. – Крючкова смутно понимает, как это будет происходить, когда хозяйка живет в соседнем городе, но вдруг? - Ага, делать ей нечего, - фыркает Кульгавая, шмыгая носом. – Как теперь в квартиру попадать будем? - Не будем. Поторчим где-нибудь пару часов… - Саша не знает, как и где, но успокоить малую надо обязательно. - Ты издеваешься? Ноябрь на дворе. На улице разве что не снег валит. – Соня возмущается, виня себя в кривых руках. – Если б не я, мы дома уже сидели бы!!! Лифт, скрипя на все лады, останавливается, показывая цифру «18». - У! Скотина! – Саша, выходя, кулаком грозит этой шайтан-машине. - Это не он шайтан-машина, а твоя Сонечка-любимая-криворукая. Саше смешно от этого, она перехватывает пакет удобнее и к окну подходит междуэтажному. - Ты чего удумала? – Кульгавая подозрительно глядит на старшую, но послушно следует по пятам. - Я подумала, а чего нам спешить в квартиру, - пакетом шуршит, - у нас есть колбаса, батон, вино… - достает все упомянутое. – Мы ж можем охуенно посидеть вне квартиры! Соня несколько минут недоверчиво на Сашу смотрит, размышляя о предложенном варианте, а потом все же кивает: - Ладно, можно, но где? Не здесь же, - взглядом обводит засранный вид. - А погнали на крышу? – лампочка загорается слишком быстро в мозгу. - Закрыто ж… - Кульгавая все еще мечтает оказаться в теплой постельке и Сашку обнимать ледяными руками, смеясь с её визгов. - Да похуй, выломаем… Можно подумать, нас это когда-то останавливало. Соня понимает, что где ее семнадцать лет и полная безбашенность? Раньше с Санькой они и коня на лету могли остановить, не говоря о других приключениях. - А погнали! – и к ступенькам бежит, прихватив самое важное – винишко. - Эх ты! – Крючкова остальное скидывает обратно в пакет и следом спешит. Догоняет лишь через этаж, когда Кульгавая сдувается, ведь физрой никогда не увлекалась. - Догнала, - Саша смеется, в объятия завлекая любимую. Целует осторожно, косясь на закрытые двери соседей. - Ну Саш… - Кульгавая канючит, когда старшая отбирает у нее бутылку. - Если ты умудрилась уронить ключи, то последнюю радость на сегодня я тебе уронить не дам точно! – Саше хватит нервотрепки на сегодня и так. - Ла-а-дно, - вздыхает Соня, послушно топая следом, замедляясь к двадцатому. Радуется неимоверно, что не тридцать этажей в доме. – Если бы я померла от физнагрузки, ты бы меня на руках унесла? Крючкова останавливается, тоже пытаясь восстановить дыхание, да с задорностью на малую смотрит. - Это потому что курить меньше надо, картонная ты курилка! – и получает тычок в спину. Соня дуется притворно, пытаясь унять дрожь, и вновь отбирает бутылку. Ума не приводит, как они будут открывать, но об этом позже подумает. – Моя прелесть! - А как же я? – Саша на ступеньку садится, пакет рядом кладет и не препятствует отбирают винишка. – А может наверх не пойдем? Кульгавая обводит взглядом тот закуточек: лестница на восемь ступеней, какой-то строительный хлам в ящиках деревянных и пыль. От лифта и основной лестницы отделяет их два поворота и решетка, между прутьями которой девушки благополучно пролезли. - А давай, только испачкаемся же… - Крючкова прекрасно помнит, что в квартире съемной машинка стиральная еще месяц назад приказала долго жить. - Я постираю, не переживай, либо к девкам напросимся! – Соне пофигу на проблемы будущие, и она радостно плюхается на один из ящиков. Тот грустно скрипит, но не ломается. – Сашуль, рядом падай! – ладонью по свободному соседнему хлопает, поднимая пыль столбом. Крючкова морщится, но, обождав минуту, садится, смирившись. Соня тут же обнимает ее, целует в шею невесомо. - Нас же тут не видно, - Кульгавая отрывается от кожи нежной и желанной, и к пакету тянется, на третий ящик выкладывает все съестное, пакет используя как клеенку. - М-м-м… запах какой! – Сашины слюни капают уже вовсю. – Как хорошо, что мы не только еды купили! Кульгавая выуживает пачку салфеток влажных, что приходилось постоянно покупать. Руки вытирает и, взяв бутылку в руки, задумывается. - Саш, а как бы открыть? – обводит небогатый стол, совершенно точно не видя там вилки. - Ща, пару минут! – Саша улыбается загадочно, хватает бутылку и вниз спускается. В двери соседские звонит, а потом возвращается довольная. – Держи! У соседей попросила штопор. От души теперь им благодарна. Соня лишь удивленно забирает бутылку, к себе прижимает, боясь пролить. - Пьем по очереди? – ведь бокалов, да даже одноразовых стаканчиков в пакете не обнаружилось. – Давай ты первая. Кульгавая кивает, с импровизированного столика берет пару кусочков нарезки и делает глоток, тут же закусывая. -Ты так морщишься, будто водку голую хлещешь! – Саша смеется, забирая бутыль. Повторяет, но только вместо колбаски к Соне тянется, в губы впиваясь. Терпкое полусладкое пьянит от накатившей нежности, будто волной морской. Младшая забывает как дышать, лишь отвечает жадно да ластится ближе, пока старшая зарывается в волосы русые. С трудом, но отрывается, вздохнув громко и чувственно. - Нас все соседи с такими темпами услышат, - виноватые глазки поднимает, в голубые смотрит. - Да, соседи тут совершенно ни причем, - Саша вздыхает судорожно, сжимая чужую ладонь в своих, и бутылку протягивает. Соня пьет послушно, снова закусывая, ведь не хочет пьянеть в такой интересной ситуации. - А давай за каждый глоток целоваться? – предлагает неожиданно, хитро подмигивая. Крючкова очень хочет согласиться. - Сонечка, мы не дома. Если вдруг увлечемся сильно – не разорваться ж будет. Хуже будет, ведь страдать будем. Сама ж понимаешь, - и тоже делает глоток прямо из рук чужих. Куском батона заедает, чувствуя, как голову слегка кружит, ведь всё же быстро пьют, будто торопятся куда-то. Соня следом пьет, молча жуя колбасу. - Саш, а ты позвонила хозяйке? – вдруг вспоминает о самом главном. - Я ей написала. – Врет Крючкова, не краснея. – Она сказала, что с братом отправит ключи. - Хорошо, значит, не торопимся, сидим спокойно тут. – Кульгавая даже рада, ведь обстановка романтик. И снова бутылка идет по кругу. - Вкусное, зараза, - Саша смачно причмокивает, слизывая капли вина с губ Сонечки. - Угу, - та лишь нервно сглатывает, подаваясь навстречу. – Ты тоже ничего. Крючкова смеется, едва разнимая губы, ведь невозможно сдерживаться. Ладони потеют, в животе узлы завязываются, заставляя трусы намокать, но никто не против. - Саш, еще минутка, и я разденусь перед тобой… - бормочет, негромко постанывая, пока шаловливые ручки старшей по бедрам водят. - Я вперед тебя… - Крючкова вздрагивает, понимая, что здесь не самое подходящее место вообще для всего. – Все, Сонюш, давай нормально! – разрывает объятия и ладонь на свое бедро перекладывает. Ощущения уже не те, но надо как-то одуматься. Кульгавая вздыхает тоже, понимая, что надо потерпеть немного. Как только они окажутся в родной съемной квартире, то сразу же разложит Сашеньку на любой ближайшей поверхности. - Давай сменим тему, - Саша трясет бутылкой, что наполовину уже пустая. Огорчение для пессимиста. - Не хочется, но вино и правда вкусное, как и колбаса. – Соня никогда не против покушать вкусно. - Или потому что мы едим не дома? Знаешь, как в детстве, мать отправляла за хлебом, а мы приносили обгрызенные? Крючкова смеется от темы нового разговора, но соглашается полностью. - Боже, а мама не ругалась никогда, лишь вздыхала! – и отпивает свою порцию. Колбаса пытается закончиться, но батон, к счастью, еще остался. Когда бутылка все же заканчивается, обе девушки уже слегка пьяненькие. - Саш, меня кружит! – Соня встает с ящика своего, к старшей шаг делая. - Кружись, но аккуратно, - Крючкова за талию придерживает любимую. - Но ты же меня удержишь! – Соня в своей девушке уверена даже больше, чем она сама. - А куда же я денусь, Сонюш? – Саша еще сидит, носом утыкается в кофту чужую. Соня пахнет утренним молоком, своими вечно фруктовыми сигаретами и красным вином. - Давай мусор захватим и пойдем. Два часа уже прошло. – Соня вздыхает, но дождаться не может уже оказаться в безопасных стенах. Мусор собирают все в тот же пакет многострадальный, задницы отряхивают от пыли и спускаются на родной этаж. Никакого брата не фигурирует на площадке, отчего Кульгавая вздыхает – ее планы разложить Сашку поскорее как назло тянутся. Саша, сама уже желающая поскорее попасть домой и помыться, пишет хозяйке. Та почти сразу отвечает, что брат уже рядом. И правда, спустя десять минут мужчина появляется из лифта. Ворчит, что молодежь нынче рукожопая пошла, но вручает запасные ключи Саше, выдав инструкцию к их сохранению, и сваливает. - Ура, наконец-то домой! – Соня аж подпрыгивает от нетерпения, пока Крючкова возится с дверью. - Я первая в душ! – Саша, едва открыв дверь, сразу пробегает в ванную. - Вот зараза, - вздыхает Кульгавая, ее планы слишком нереальные, что ли… Зато успевает прибраться, согреть чайник, пока наглая Крючкова намывается, а потом, раздевшись догола, ныряет в напаренную ванную, к любимой прижимаясь.