Мелодия двух сердец в ночной тишине

В тусклом свете адской луны музыка пианино разносилась по комнатам маленькой квартиры. Блиц сидел за инструментом в своей комнате, позволяя пальцам скользить по клавишам в импровизированной мелодии. Он не заметил, как дверь тихонько приоткрылась, впуская высокую фигуру Столаса. Уже бывший принц ада несколько минут молча наблюдал за игрой, завороженный грациозными движениями рук Блица и той страстью, с которой тот отдавался музыке. Когда последние ноты растворились в воздухе, Столас наконец решился подать голос: — Блиц… я… — он запнулся, нервно теребя край своего плаща. — Да, птичка? — Блиц чуть усмехнулся, и развернувся на стуле, приподнял бровь. — Я… я хотел бы научиться играть… Как ты, — выпалил Столас, его глаза загорелись надеждой. Блиц удивлённо моргнул, но почти сразу его лицо озарила тёплая улыбка. — Иди сюда, глупыш, — он подвинулся, освобождая место на стульчике. Столас неуверенно присел рядом, его пальцы дрожали над клавишами. Блиц мягко взял его руки в свои: — Вот так, расслабь запястья. Начнём с простого… Время летело незаметно. Столас путался в нотах, его длинные пальцы никак не хотели попадать на нужные клавиши, но Блиц проявлял удивительное терпение. — Ты такой глупенький, Столас — с нежностью шептал он, направляя руки возлюбленного. — Вот здесь, чувствуешь ритм? Их плечи соприкасались, и Столас ощущал тепло, исходящее от Блица. Каждое прикосновение посылало электрические импульсы по его телу. После очередной неудачной попытки сыграть простую мелодию, Столас разочарованно вздохнул: — Я безнадёжен… — Эй, — Блиц развернул его к себе. — Ты не безнадёжен. Ты просто учишься. И знаешь что? Мне нравится учить тебя! Их взгляды встретились. В тишине ночи время словно остановилось. Блиц медленно наклонился вперёд, и их губы встретились в нежном поцелуе. Музыка могла подождать — сейчас они создавали свою собственную мелодию, написанную языком сердец. Когда они наконец отстранились друг от друга, Столас улыбнулся: — Может, я и не стану великим пианистом, хехе… — Но ты уже великий в моём сердце. Ты и есть мое сердце… — закончил Блиц, снова притягивая его для поцелуя. За окном занимался рассвет, а в комнате продолжала звучать их личная симфония любви, сотканная из нежных прикосновений и тихих признаний.