Часть 1
7 декабря 2024 г., 21:05
Ладонь сжалась вокруг воздуха вместо знакомой шершавой кожаной обложки, и Хуа Чэн почувствовал, как сердце ушло в пятки. Сглотнув, парень дрожащими пальцами провел по гладкому дереву, судорожно пытаясь вспомнить, где еще он мог его оставить. К сожалению, рука натыкалась только на мягкую одежду, а не на жесткую корочку дневника.
Отказываясь верить в происходящее, юноша перевел взгляд на полку, уже двумя руками перебирая содержимое. Его единственный здоровый глаз, однако, пропажу тоже не обнаружил, а мозг клялся, что никуда хозяин его не перекладывал.
Значить это могло только одно.
Он был в еще большем дерьме, чем когда в младших классах его отпинал на улице Ци Жун, а потом протащил по асфальту метров десять, пока не вмешался Се Лянь.
Одна мысль о Се Ляне заставила горло сжаться еще сильнее. Они только начали нормально общаться, только оказались в одной школе, он только начал находить друзей, впервые за все семнадцать лет жизни, а теперь… Теперь та мразь, что украла дневник, разрушит все, что ему досталось путем преодоления себя и панических атак после каждого разговора.
Парень запрокинул голову назад, отказываясь позволить слезам пролиться, однако ком в горле никуда не пропал, а тяжесть в груди только усилилась. Как бы быстро он не моргал, пытаясь прогнать надоедливую влагу, одна упрямая слеза все таки скатилась по бледной щеке, словно напоминая о его беспомощности. А Хуа Чэн ненавидел чувствовать себя беспомощным.
Вскочив на ноги, парень схватил первый попавшийся предмет со стола и запустил в стену. Желаемого облегчения это не принесло, и слезы не остановило, разжигая огонь ярости только сильнее. Поняв, что вымещение злости на предметы результата не приносит, парень сделал то, что делал всегда.
Обратил гнев на себя.
Остановился он только когда в ушах стало звенеть от ударов, а слезы высохли, сменившись тупым нытьем в голове. Хуа Чэн опустился на пол, поджав колени. На смену злости пришло тягучее безразличие. “Ну и пусть… Они все равно все просто ничтожные слизняки, никто мне не нужен. Кроме гэгэ… Ну и пусть! Пусть он со мной говорить не будет, я все равно смогу хотя бы издалека наблюдать.” Мысль, которая должна была быть утешающей, только сильнее разбередила рану, заставляя сжать кулаки так, чтобы ногти впились в ладони.
Правы были учителя в прошлой школе. Ему суждено быть одиноким.
***
- Да успокойтесь же! - Се Лянь всплеснул руками, повысив голос. Иногда Фэн Синь и Му Цин действовали даже на его закаленные нервы. - Объясните нормально, что произошло? Уже неделю два верных друга не оставляли его ни на секунду. Сначала Се Лянь большого значения этому не придал, в конце концов, троица была неразлучной с момента знакомства, но обычно это не доходило до того, что друзья начинали изолировать его от других. А точнее, от одного конкретного человека. То, что Фэн Синь и Му Цин не любили Хуа Чэна, он знал. Пол школы не любило Хуа Чэна. Но Се Лянь, далекий от местных сплетен и интриг, не всегда понимал почему. Ему юноша нравился. Чем больше они общались, тем больше он ловил себя на том, что засматривается на длинные, небрежно собранные волосы, ловит каждое слово, сказанное приятным, низким голосом, хочет коснуться бледной кожи… Парень сжал запястье, вокруг которого обвился любимый белый браслет, возвращая себя в реальность. Непрошенные мысли в последние дни проскальзывали все чаще, словно пытаясь восполнить недостаток реального общения с Сань Ланем. Однако, фантазии никогда не сравнивались с реальностью, да и с недавних пор приносили не только радость, но и страх. Не только друзья вели себя странно, но и сам Хуа Чэн тоже. Взять только вчерашний день, когда Се Ляню все таки удалось сбросить неизменный хвост и проскользнуть в библиотеку, где они с Сань Ланем часто оставались после уроков, изредка практикуясь в каллиграфии, но чаще просто болтая обо всем на свете. Стоило юноше зайти, как взгляд тут же зацепился за знакомый красный наряд в другом конце зала. Хуа Чэн его тоже заметил, но вместо того, чтобы одарить знакомой улыбкой, сразу же бросился к другой двери и растворился в толпе в коридоре. Се Лянь даже окликнуть его не успел. Так что нервы его были на пределе, и снова начавшиеся препирательства Фэн Синя и Му Цина ни капли не помогали. Парень уже собирался снова прикрикнуть на них, когда дверь в пустую аудиторию открылась, и внутрь впорхнул Ши Цинсюань. Окинув компанию взглядом он всплеснул руками, как совсем недавно Се Лянь: - Невозможно! Меня не было всего несколько дней, а вы до сих пор не сказали ему? Вся школа знает! - Ши Цинсюань фыркнул, запрыгивая на парту и обмахиваясь веером, словно от возмущения ему стало жарко. - Это все он! - Одновременно воскликнули двое заклятых друзей, тыча пальцами друг в друга. - Да хватит уже! Как ты их терпишь? - Се Лянь смог только пожать плечами, вконец озадаченный разворачивающейся сценой. - Где дневник? Ничего без меня не можете… - Юноша спрыгнул с парты и подошел ближе, протягивая руку. - Я считаю… - Вновь одновременно начали Фэн Синь и Му Цин, на что Ши Цинсюань топнул ногой. - Вы досчитались уже! - Некоторые за глаза звали Ши Цинсюаня Ветерком за его легкую на подъем натуру, но только близкие друзья знали, что иногда ветерок оборачивался настоящим ураганом. Спорить в таких ситуациях было бесполезно. - Так, теперь я попытаюсь объяснить. - Успокоившись, как только кожаный блокнот оказался в его руках, парень повернулся к Се Ляню. - Произошла довольно неловкая ситуация. Видишь ли, вот это, - он поднял руку и покрутил книгой перед его лицом, - личный дневник Хуа Чэна. - Сердце Се Ляня упало вниз, заставляя его вновь взяться за браслет. - Кто-то украл его из его комнаты. Я еще не знаю кто, но обещаю, как только это вскроется, я обязательно тебе скажу. В отличие от этих двоих, - он бросил очередной укоризненный взгляд на препирающийся дуэт, на что Му Цин закатил глаза, а Фэн Синь сложил руки на груди, словно открещиваясь от разговора, - я важную информацию не утаиваю. В общем, кто-то украл и затем оставил дневник на всеобщее обозрение. Эти двое нашли его, когда наши дорогие одноклассники стали насмехаться над Хуа Чэном. Они же сказали ничего не говорить тебе напрямую, что я считаю, было… - Подожди. - Вынырнув из очередного приступа сочувствия к Сань Ланю, чьи самые сокровенные мысли оказались вывалены на всеобщее обозрение, Се Лянь зацепился за одну странную деталь. - Почему именно мне нельзя было говорить? Почему это должно было быть тайной для меня? Я бы мог помочь! - Он обвел взглядом всю троицу, но даже Ши Цинсюань стушевался от вопроса. - Я думаю, тебе лучше самому увидеть. - Юноша протянл ему дневник, который Се Лянь взял, но открывать не спешил. - Нечего ему видеть это непотребство! - Воскликнул Фэн Синь. - Я не собираюсь лезть в его личное дело, как все остальные! - Взорвался Се Лянь, так что все снова замолчали, избегая его взгляда. - Вы всю неделю держали дневник при себе? Вместо того, чтобы вернуть? - Краем сознания он понимал, что видимо друзья пытались как-то его защитить. Непонятно от чего, непонятно зачем, ведь он и сам был в состоянии постоять за себя в случае необходимости, но намерения их были благими. Они не старались навредить Хуа Чэну, они хотели помочь Се Ляню. Только это осознание позволило ему сделать глубокий вдох и сделать шаг назад, вместо того, чтобы продолжить отчитывать их. - Я пойду найду его, и мы поговорим нормально. Или я хотя бы верну то, что мне не принадлежит. Не слушая больше возражений, он вышел из аудитории, бережно пряча дневник под белый пиджак.***
Се Лянь медленно приоткрыл дверь, зная, что та скрипит, когда открывается полностью, и протиснулся внутрь комнаты для молитв. Свет был приглушен, и посетитель здесь был только один. Парень знал, что Хуа Чэн приходит сюда, когда хочет уединения, и обычно старался его не нарушать, но при разговоре один на один вероятность, что Сань Лан сумеет сбежать, была меньше. - Привет, гэгэ. - Обреченность в голосе Хуа Чэна заставила сердце болезненно сжаться. Обычно он приветствовал его с радостью. - Здравствуй. - Се Лянь прошел вперед и тоже опустился на пол, надеясь, что так покажется менее угрожающим. Иногда с Сань Ланем приходилось себя вести как с загнанными волком. - Это твое. - Не совсем понимая, как начать разговор, Се Лянь решил начать с главного. Однако Хуа Чэн лишь посмотрел на дневник, по прежнему не поднимая взгляд на собеседника и пожал плечами. - Ты смотрел, что там? - Нет. Полчаса назад я даже не знал о его существовании. - Хуа Чэн хмыкнул, по прежнему не делая попытки забрать блокнот. - Открой. - Это твое личное, я не хочу вторгаться туда, где мне места нет. - Там только тебе место и есть. - Надежда пробежалась по венам как ток, как и каждый раз, когда Хуа Чэн говорил что-то неоднозначное. - Посмотри, прошу. Неизвестность изводит меня куда сильнее, чем открытое презрение. Слегка подрагивающими пальцами, Се Лянь открыл дневник на случайной странице. Почерк Хуа Чэна всегда оставлял желать лучшего, и разные записи были написанными с разными степенями небрежности. Однако одно слово всегда было выведено почти идеально. Се Лянь. И абзацы, посвященные ему, всегда отличались наивысшей степенью старания. Юноша не стал читать все, по прежнему чувствуя себя неловко из-за вторжения в личную жизнь дорогого ему человека, но отдельные слова сами выпрыгивали со страниц, словно желая быть услышанными. Красивый. Мягкая улыбка. Сильный. Прикоснуться. Умный. Быть рядом. Нежный. Дыхание перехватывает. Уют. Целовать. Любимый. Мой. Уже не скрывая дрожь в руках, Се Лянь перевернул страницу и почти выронил дневник. На весь лист красовалось его лицо. Все черты были идеально соблюдены, как будто нарисованные профессиональным художником, для которого он позировал часами. Смотреть на этот рисунок было сравни зеркалу. Только улыбка его горела еще ярче, чем он когда либо замечал. - Знаешь, когда мои родители еще были живы, они как-то пригласили портретиста на один из моих дней рождения. Я так долго сидел для рисунка, а в итоге он получился… - Юноша пожал плечами и повернулся к Хуа Чэну, надеясь поймать его взгляд. - Получился очень безжизненным. В отличие от твоего. Если быть совсем честным, твой и нарисован лучше. Мне даже кажется, ты слегка меня приукрасил. - Сань Лан ни раз упоминал свою тягу к искусству, но, как ни странно, свое творчество никогда не показывал. Всегда отмахивался, когда Се Лянь просил, говоря, что не так уж оно и хорошо. Но если этот портрет плохой, то парень не мог вообразить, что же можно назвать хорошим. Мона Лизу и Звездную Ночь тогда можно было классифицировать как полную бездарность. - Дальше листай. - Глухо ответил Хуа Чэн, кажется, совсем не тронутый похвалой, в то время как Се Ляню стоило всего его самообладания, чтобы не осуществить парочку из вещей, о которых писал Сань Лан. - Зачем? Ты дальше отказываешься от своих слов? - Нет. - После секундного колебания ответил Сань Лан. - Никогда не откажусь. - Дыхание перехватило от едва слышного заявления, и Се Лянь потер запястья, тоже собираясь с силами. - Тогда мне читать сейчас незачем. Ты скажешь мне сам, когда будешь готов, или дашь прочитать, когда действительно этого захочешь. - Обычно всегда спокойный, теперь голос Се Ляня дрожал. - Я… Ты… - Он замолк, совершенно потерявшись в своих чувствах и мыслях. - Гэгэ, знаешь… Лучше не говори мне ничего. - Хуа Чэн поднялся на ноги, скрывая лицо завесой волос. - Нет, нет, нет! - Се Лянь тут же последовал его примеру, поднявшись. - Так нельзя. Мы целую неделю не разговаривали, это… Это не может остаться без объяснений! - Верно. - Абсолютно пустым голосом ответил Сань Лан и наконец то откинул волосы назад, встречаясь взглядом с Се Лянем. - Так будет лучше. - Его обычно бледная кожа теперь выглядела почти болезненно, но юноша все равно натянул на лицо улыбку. Он готовился к отвержению, внезапно осознал Се Лянь. Так поглощенный своими собственными эмоциями, он совсем забыл остановиться и подумать, какого Хуа Чэну. Очевидно, всегда готовящийся к худшему Сань Лан уже решил, чем закончится их беседа, и теперь просто не слышал тех намеков, что пытался дать ему Се Лянь. Но как, кроме слов, ему показать свой ответ? Не думая дальше, Се Лянь шагнул вперед и обвил руки вокруг Сань Ланя, сжимая так крепко, как только мог. Спустя мгновение, Хуа Чэн вернул объятие, трепетно, будто не веря в происходящее. - Ты так в самом деле меня погубишь. - Прошептал Сань Лан, прежде чем медленно опуститься к его губам. - Эй! Вы что делаете, бесстыдники! Схватив Се Ляня за руку, Хуа Чэн рванул к выходу из молитвенной, и они оба побежали по коридору, едва сдерживая смех и слушая доносящуюся вслед брань охранника.
