Любопытство Нила Джостена И Мандаринки

Свет в коридоре городской больнице практически на окраине Колумбии приглушенный. Часовая стрелка уверенно приближается к двум после полуночи. Где-то в конце коридора слышны тихие шаги и перешептывания медсестер.  Босые ножки стараются как можно тише ступать по совсем недавно вымытой и всё ещё отдающей запахом хлорки белоснежной плитке, желая остаться незамеченными для чужого внимания.   Внезапно, такую тихую и спокойную обстановку прерывает резкий шум. Судя по звукам, открылся лифт, и оттуда, переговариваясь и шумя колёсиками от каталки, вывалилась группка врачей и медсестер. Мальчик, недолго раздумывая, шмыгнул за угол. Сердце отбивало четкий быстрый ритм, глаза зажмурились.  Врачи, с фразами «В 8 операционную, Мистер Нэльсон!» или «С ним на скорой ещё кто-то приехал? Ясно. Выясните кто он такой и найдите взрослого. Кэтрин, подготовь мне операционный стол.» они пролетели мимо его небезопасного убежища и скрылись в предпоследнем кабинете.   От них всех пахло холодом и улицей, и запах этот еще на несколько мгновений остался в ранее теплом и горьковатом воздухе больницы.  — Эй, ты чего тут? Уже очень поздно. — послышался нежный голос у уха. Мальчик, ошарашено застыв с распахнутыми глазами, еле-еле заставил себя медленно развернуться на 180° и невинно похлопать ресничками, разглядывая обладателя этого приятного голоса. Это была, похоже, одна из медсестричек. Её блондинистные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого сзади выбивалось пару прядей, тёмно зеленые глаза смотрели тепло и умиленно. Она была значительно выше самого по себе небольшого по комплектации ребенка, поэтому, для удобства, оперлась руками о свои ляжки, наклоняясь ниже и заглядывая своим нежным взглядом в самую глубь детской души.  — Я..я хотел в туалет… — на самом деле, ни в какой туалет он не собирался, а просто хотел погулять по ночной больнице, но выкручиваться из ситуации как-то надо, и когда единственный вариант - это солгать, он солжет. Да, пусть такой приятной и симпатичной девушке, но солжет.  — Зайчик, туалет для деток находится за вон той дверью, видишь? — Мисс Харпер - как писалось размашистым почерком на её бейджике, обернулась и ткнула пальцем в одну из дверей в коридоре.  — Это та, что с гномиком?  — Да-да, она! — девушка лучезарно улыбнулась, на что получила такую же широкую улыбку ребенка. — Ты не против, если я тебя тут подожду? Мне будет неспокойно, если я отпущу тебя одного идти в палату. Я тебя потом провожу, хорошо?  — Хорошо, спасибо! — и хоть он и не нуждался в помощи дойти до свой палаты, забота этой доброй леди была приятна.  — Как тебя зовут?  — Нил Джостен. — ответил рыжеволосый мальчишка напоследок перед тем, как дверь детского туалета для мальчиков закрылась за ним. В туалет ему тоже было не нужно, поэтому простояв у раковины секунд 40 – всё это время он корчил рожицы в настенное зеркало, параллельно пытаясь залезть на умывальник, чтобы нормально видеть свое лицо в зеркале, а не только глаза, – он сполоснул руки и вышел.  ***  Утро у Нила проходило хорошо.  Проснулся он от теплых лучей солнца, игриво прыгающих на его лице. На тумбочке стояло два йогурта с малиной, связка мандаринов - потому что Нил видит огромную разницу между апельсинами и мандаринами, и свое предпочтение отдает всё же мандаринам - три бананчика, один батончик с вкладышем, на котором должен быть какой-то динозавр и маленькая, чуть меньше чем ладошка, машинка в пластиково-картонной упаковке. Яркая улыбка озарила детское лицо. Под бутылочками с йогуртом лежал листок бумаги. Как выяснилось позже, листком оказалась записка, которую мама написала сидя на краю его койки, положив будущую записку на свою рабочую папку, а папку на колени. Текст шел не вертикальным образом, прямо по строкам, а наискось. От одного угла - к другому. Буковки были тоненькими и с красивыми завитками. В конце она оставила на бумаге поцелуй, который отпечатался пастельно-розовым пятнышком.  Нил сидел на своей койке, едва не подпрыгивая от радостного настроения. Мама заходила к нему, когда он еще спал, а она сама бежала на работу. Как сказано было в записке, она прикупила ему гостинцы, поцеловала сына в лоб, укрыла его одеялом по самый подбородок, потому что зимние утра очень холодные и, оставив перекус на тумбе вместе с начерканным посланием, убежала на работу.  — Доброе утро, Нил! Как твое самочувствие? — в дверном проёме появилась его лечащий врач. Это была полненькая женщина лет 45-49. В уголках тёмно-карих глаз собралась паутинка морщинок, от того, как широко и по доброму она улыбалась. — Ухты, смотрю, мама к тебе уже успела зайти сегодня? — заметив кучу гостинцев на прикроватной тумбе, спросила она. И конечно она уже знает, что Мисс Джостен уже была сегодня у сына, потому что чтобы пройти в палату к пациенту, надо расписаться на ресепшене, где стоят парочка балаболок-медсестричек, которые не особо то и умеют держать языки за зубами, но ради счастливого блеска светло-голубых детских глаз можно услышать это ещё раз.  — Да! Она принесла мне машинку, йогурты, и много вкусностей! — едва не подпрыгивал от переизбытка эмоций Джостен. Голова пока не тревожит, солнце яркое и теплое, несмотря на сугробы снега за окном, мама уже заходила. Всё хорошо.  — Это очень здорово! Так как все таки твоя голова? Тебя не тошнит пока?  — Немного кружилась перед сном, но сейчас всё хорошо! Нет, не тошнит! А можно я уже мандаринку съем? — в руках Нил перебирал новую машинку. Солнце играло с его рыжими локонами волос, делая их ещё ярче.  — Давай мы сейчас сходим с тобой на анализы, ты позавтракаешь, а потом уже мандаринка, хорошо?  ***  — Что с моим сыном? Где он? — Нил с Миссис Дэвис уже возвращались в его палату, как он услышал взволнованный голос женщины где-то неподалеку, и, повинуясь любопытству, обернулся на звук. Это была невысокая стройная блондинка, лет, может, 30. Она встревоженно смотрела на врача снизу вверх ожидая услышать облегчающие новости.  — Мисс Миньярд, прошу, успокойтесь, с Вашим сыном всё будет в порядке, уверяю вас. Операция прошла успешно, угрозы его жизни больше ничего не предоставляет. Сейчас он полежит пока под строгим наблюдением врачей в личной палате, Ваша страховка готова оплатить 3 дня личной палаты. Этого должно хватить для того, чтобы мальчик пришел в какую-никакую норму, и тогда уже мы переведём Эндрю в обычную палату. — после слов доктора женщина облегченно вздохнула и осела на стоящий рядом стул, стянув с головы намотанный серый шарф. Услышав этот кусочек диалога, Нил невольно вспомнил инцидент ночью. А не тот ли это пациент, которого везли в 8 операционную?  Эндрю. – прошептал Нил, словно пробуя имя на вкус. Красивое. Интересно, он такой же блондин, как и его мама?  — Эй, Нил! Ты чего там стоишь? Пойдём скорее, каша стынет! — окликнула Джостена миссис Дэвис, протягивая ему руку.  — Я иду, иду.. — пробубнил мальчик, задумчиво провожая общающуюся с врачом маму некого Эндрю взглядом.  ***  — Доброе утро, Мисс Джостен, привет, Нил! — прервала беседу сына и матери врач, входя в палату. — Сейчас к тебе подселят еще одного мальчика и я решила, что будет неплохо предупредить тебя.  Мысли, почему то, сразу же вернулись к тому Эндрю, чью маму ему удалось узреть в коридоре три дня назад.  — Тогда вы тут знакомьтесь, а я побежала на работу, хорошо, милый? По идее, должна успеть на свой автобус. — кинула быстрый взгляд на циферблат своих наручных часов женщина и, тепло улыбнувшись сыну, поцеловала его в лоб.  — Хорошо, а ты зайдешь ко мне завтра?  — Конечно зайду! И принесу тебе что-то! Что бы ты хотел? — Мэри кладёт тёплую ладонь на макушку Нила, перебирая прядки волос и поглаживая кожу головы.  — Своего робота из дома! И пряников с клубничным молоком! — Нил, параллельно с размышлением о том, чего бы он хотел, чистил мандаринку. Он достаточно долго учил маму выбирать правильные мандарины. Чтобы купить вкусные, а не кислючую фигню с кучей косточек вдобавок, нужно хорошо прощупать цитрус. Он так же объяснял и показывал, как шкурка ощущается и выглядит, когда она тоненькая и плотная, а как, когда толстая и свободная. Мэри никогда не говорила и не показывала сыну, что, вообще то, в 33 года она может отличить толстую шкурку от тонкой. Она просто с умилением наблюдала за напускным серьёзным выражением лица Нила и утвердительно кивала в знак понимания всего, что он объясняет, когда младший Джостен вскидывал на маму свои голубые глаза и ожидающе всматривался в её лицо, надеясь на понимание. — Договорились! До завтра, милый! — снова прижалась губами к макушке сына женщина, вдыхая запах медицины и ополаскивателя для постельного белья.  — Пока! — попрощался Нил с полным ртом сочной мандаринки и с текущей по подбородку капелькой сока.  ***  — Осторожнее, швы еще новые, не нужно их сильно беспокоить. — приговаривал мед-брат, помогая Миньярду улечься на больничной койке. Мальчик, к сведению Нила, и вправду был блондином, только волосы его были на пару тонов светлее, чем у матери. Он был бледным и каким-то уставшим. «Операционная 8..», «Операция прошла успешно..», «Швы еще новые..» — что же с ним случилось?  — Если понадобится помощь или будет плохо, нажимай на кнопку вызова мед-работника, хорошо? — Эндрю слабо кивнул в знак согласия.  Мед-брат с помощницей ещё немного покружили над койкой ребенка, а потом ушли. В палате повисла тишина.  — Привет, я Нил! Хочешь мандаринку? — первым прервал молчание Джостен. Блондин слабо повернул голову в его сторону, смерил недоуменным взглядом и вздохнул.  — Эндрю. Нет, не хочу.  — У меня их ещё много, держи! — он подскочил с кровати, держа в ручках несколько цитрусов, но сотрясение мозга, с чем он сюда, собственно, и попал, дало о себе знать в виде резкого потемнения перед глазами и головокружения, отчего мальчик упал на пол, больно ударившись локтем о плитку.  — Эй, ты в порядке? — привстал Миньярд, обеспокоено разглядывая скрючившегося на полу ребенка. Кряхтя и жмурясь от боли – обезболивающий препарат не избавил его от этой ноши насовсем, к сожалению – Эндрю слез с койки, подходя к рыжеволосому мальчишке. — Давай руку, пол холодный.  Нил, услышавший, словно сквозь какую-то пелену, голос, вслепую зацепился пальцами за чужую ладонь. Миньярд стал хорошей опорой и совместными усилиями они усадили Джостена на постель.  — Ты как? — просипел запыхавшийся блондин. Швы и в принципе область груди нещадно пекла и тянула, и он осел на чужую койку рядом с лежащим Нилом.  — Полегче уже, просто не нужно было так резко подскакивать, скоро пройдет. А ты как? Эй! Тебе плохо? Позвать врача? — забеспокоился мальчик, видя гримасу боли на лице и быстрое дыхание.  — Нет.. Не надо врача.. Сейчас, сейчас лягу и пройдет.. — Ложись, давай. — рыжий подвинулся к краю, освобождая для нового знакомого половину своей койки и тот, не сопротивляясь, умостился рядом, откидывая голову на подушку.  *** — Эй.. ты спишь? — прошептал Нил. За окном уже стемнело, он сам немного подремал и сейчас, проснувшись и почувствовав лежащее рядом тело, посчитал нужным поинтересоваться, один ли он уснул или, быть может, Эндрю тоже? В ответ промычали что-то, что по идее нужно было принимать за согласие.   — Эй, Эндрю.. А почему ты попал сюда? И что за швы? — всё так же тихо говорил Джостен, скосив взгляд на умиротворённое лицо Миньярда.  — Гопота какая-то побила. Швы от операции. — немногословно ответил оппонент, всё так же не открывая глаз и, будто неосознанно, притираясь носом в тёплое плечо Нила.  — Ого… а что за операция?  — Как мне объяснила мама и врачи - у меня были сломаны в нескольких местах рёбра и осколки были опасно близко к сердцу, поэтому надо было срочно провести операцию. — голос Эндрю был хрипловатым после сна. У него он в принципе был намного ниже, чем у самого Нила.  — Эй, Эндрю.. — Ну что-о..? — сморщился блондин, недовольствуя, что ему не дают поспать.  — А сколько тебе лет? — перевернулся набок рыжеволосый, подпирая голову кулаком и разглядывая нахмуренного Миньярда. Прямой нос с россыпью светлых-светлых, еле видных веснушек, впалые щёки, длинные и пушистые блондинистые ресницы, тонкие брови в цвет, белая, словно фарфоровая кожа, контрастирующая с темнотой вокруг. Красивый - пронеслось в мыслях мальчика.  — Одиннадцать. — всё же разлепил веки Эндрю, быстро оглядывая окружающее его пространство и останавливаясь на тёмных, в вечерней палате больницы, глазах собеседника.  — А мне семь! Так что насчет мандаринки?  — Давай уже.. — напущено недовольно буркнул Миньярд, стараясь скрыть улыбку, растягивающуюся на пухлых бледноватых губах.