У Бога твои глаза.

*** -Вставай, Антон, мы опоздаем на церемонию Респонсы. -Рассерженная Ира поливала его тонкой струйкой из чайника, видимо, не добудившись более традиционными методами. Видя, что Антон продирает глаза, она бухнула чайником о тумбочку, разгладила иллюзорные складки на юбках, и цокая каблуками, вышла из комнаты. Утираясь от неожиданного водопада, Антон потянул руку к тумбочке, надеясь, что внутри чайника что-то осталось, и что Ирина благоразумно потратила не все. Распределение воды только на следующей неделе, и эти два дня надо как-то еще дожить. Когда из носика ничего не капнуло, Антон приподнял крышку, чтоб убедиться- внутри точно пусто. Металл приятно охлаждал кожу, когда Антон прислонил пузатый и теперь бесполезный предмет интерьера ко лбу, медленно обдумывая, поменяют ли соседи ему баклажку воды на пачку сигарет. -Антон! Ты все еще сидишь? Мы же опаздываем! -Ира появилась в дверном проеме, завязывая в волосах ленту, еще раз нервно расправляя юбки и выпучивая глаза на Антона. По всей видимости, она уже прям в ярости, а это значит, что всю дорогу на церемонию его будет ждать только надменное молчание и злостное сопение каждый раз, когда они случайно при ходьбе соприкоснутся. С кряхтением, Антон поднялся, от движения кровать заскрипела. Надо бы позвать Диму, столяра, может, он сможет починить ее.. Антон почесал голову, раздумывая, чем же заманить Журавля. Тот не курит, сигареты точно отпадают. Вот если он раздобудет какой-нибудь болтик с Большой Двери, на это однозначно Журавль поведется. «Надо покумекать», мысленно отметил Антон в своей голове. Плеснув себе в лицо водой, оставшейся со вчерашнего умывания, Антон попытался оттереть сажу, залипшую в уголках глаз, плюнул на это, решая, что закроет все гогглами и ничего не видно будет. Наспех оделся, жилетку пришлось застегивать уже на ходу, потому что Ирина стояла у самых дверей, скрестив руки на груди, это прям вообще не предвещало ничего хорошего. Рядом со входом уже собранная и покрытая тканью корзинка с дарами, которую Антон покорно взял и вышел из их барака. Церемония Респонсы проводилась раз в год, неудивительно, что Ира так нервничала- это ее первая. С шестого круга до главной площади подниматься вверх довольно долго, Антон достал почти полный портсигар из кармана, потом вспомнил, что ему еще менять сигареты на воду, и со вздохом убрал его обратно. Респонсу в народе еще называли церемонией подношения, потому что в обмен на дары все жители города раз в год могли получить ответ на важный вопрос от самого Бога, роль которого выполняла статуя Юстиции на главной площади. Еще маленькому Антону бабушка рассказывала, как эту статую собирали. Это случилось вскоре после взрыва, и тогда усиленно добывали металл из недр земли, чтоб выплавить ее, такую огромную, отполированную до золота, и дать людям надежду. На главной площади Антон оказывался по роду деятельности нечасто, но каждый раз, когда из полумрака улиц он выходил на площадь с ратушей, у него еще с детства перехватывало дух. Несмотря на смог от угольных копей и на искусственное освещение, Юстиция всегда блестела металлом так, что резало глаза. В одной руке у нее были весы, во второй- огромный меч, и маленькому Антону казалось, что женщина вот-вот встанет со своего трона и оживет. Раз в год статуя действительно оживала, и все жители города стекались к ней в поисках ответов на свои вопросы. Считалось, что глас Бога- единственно правдив, и что слушаться его стоит беспрекословно. В школах учили, что того, кто ослушается, ждет страшная кара. Городские легенды говорили, что несколько десятков лет назад кого-то даже выгоняли на поверхность, но Антон лично этого не застал. Мысли о поверхности всегда вызывали у него внутренний трепет. Сидя на бабушкином мягком колене, он часто восторженно смотрел на изображение в старой книжке голубого-голубого неба, по которому летели белыми крыльями неизвестные птицы. Когда он спрашивал ее о том, правда ли это, она всегда отмахивалась, что нет. Ее бабушка ей когда-то рассказывала, что небо всегда было серым от пепла, но жизнь снаружи Антонова бабушка вообще не застала, так что сама не знает, как оно там. «Наверное, художники нафантазировали»- говорила она, после чего отправляла Антона заниматься своими делами. Смотря на статую Юстиции, отливающую золотом в свете масляных фонарей, Антон задумчиво поднял глаза в черноту поверхности. Неба он никогда не видел, интересно, какое оно сейчас, есть ли снаружи до сих пор последствия Большого Взрыва. Его мысли прервала верещащая стайка подружек Иры, все одинаково нарядные, в лентах. Они начали обмениваться сплетнями, одна из них подняла ткань со своей корзинки, чтоб похвастаться, какие дары она принесла на первую церемонию. Девчонки шебуршали рядом с Антоном, и кто-то дернул его за рукав: -А ты что спросишь в этот раз, Антош? Опуская на нее взгляд, Антон задумчиво хмыкнул, собираясь не отвечать ничего на этот вопрос, должно же сохраняться какое-то таинство между ним и Богом из машины справедливости, но наткнулся на яростный зырк его «невесты». -Не знаю пока. Как подойдет очередь, так спрошу. -Девчонки разочарованно окают, а Ирина с раздраженным цоканьем подкатила глаза. Она-то, конечно, свой вопрос давно придумала, и он, конечно, связан с Антоном. Ей хотелось, чтоб и вопрос Антона был связан с ней, а тут «не знаю», как здесь не раздражаться. К слову сказать, невестой Ирина еще не была, хотя делала все, чтоб это исправить. Они с Антоном встречались уже пару лет, многие ровестники второго ребенка заводят к этому сроку, а на Ирином пальчике не красовалось даже помолвочного колечка. Все соседи, и даже старший друг Антона Дима неодобрительно смотрели. Антон и сам понимал, что неправильно это- тянуть, некрасиво, ведь семья- это главная ценность общины, так их Мэр говорил в каждой своей пасхальной речи. Но при каждой попытке поднять разговор о женитьбе внутри себя он натыкался на непонятную преграду, и скомканно приходилось делать вид, что ничего не было. Ирина ждала, намекала, злилась, но переступить через себя Антон не мог. В толпе Антон заметил своего старшего друга, Диму Позова. Тот помахал ему, придерживая за руку маленькую дочь, пока димина красивая жена Катя утирала ей пылинку с глаз и поправляла бант. Антон подошел, обнял со всей силы Диму, поцеловал Катю в щеку и опустился на корточки, чтоб поздороваться с малышкой Савиной. -Антось, а папа будет сплашивать, не сделать ли блатика! -Савина расплылась в улыбке, хвастаясь. Во рту не хватало двух зубов, Савина на прошлой неделе с гордостью показывала Антону монетку, оставленную Зубной Феей под подушкой. Зубная Фея тем временем нарезал испеченный пирог. Сидя почти на земле, Антон приподнял голову и посмотрел на Диму: -Правда, чтоль? Переглянувшись с Катей, тот ответил: -Да, мы вот подумали.. -помялся он, теребя очки. -Но ведь нам еще могут отказать!- перебила Катя, начиная тараторить. -Мало ли, перенаселение, да и урожая в этом году немного. -Волнуется. -Ребята, рад, что вы решились на второго. Да и, Кать, такие умные красивые семьи нужны нашему обществу. -Антон похлопал своего друга по плечу. -Антош, а ты чего? -строго смотря из-под очков, Дима спросил с укоризной. С Дмитрием Темурычем Антон давно дружит, и ему единственному позволено по-отечески наставлять Шастуна. И без того хмурое настроение у Антона портится еще больше, на лбу залегла глубокая морщина. Катя, видя настроение Антона, поспешила защитить, одергивая своего мужа: -Дим, ну ты чего, в такой-то день. -Да, действительно, Катюш.- Он указательным пальцем поправил очки на переносице, тут же наставляя его на Антона. -Но и ты тоже не медли. Сам знаешь, пора бы уже. Антон стушевался. Не готов он сейчас поднимать тему женитьбы даже с самым близким другом. -Слушай, я наверное пойду к своей.. к Ире, в общем-то.. вот. Увидимся после. Даже спиной Антон почувствовал взгляд, полный хоть справедливого, но укора. Очередь к Юстиции двигалась довольно быстро. Открывая свой металлический рот, механизированным голосом статуя то и дело на всю площадь озвучивала «да» или «нет», когда люди спрашивали ее о том, что им нужно сделать в грядущем году. Правила церемонии именно такие: ты не можешь спросить, любит ли тебя твоя зазноба, но можешь посоветоваться с Богом, стоит ли завести детей или взять на себя дополнительные часы работы в шахте, или уйти в монастырь, или пожертвовать лишнее церкви и государству во благо. Бог решает за тебя, и так правильно. Ирина стояла у подножия в предвкушении, то и дело теребя ленту в волосах. Монахиня, которая занималась распределением даров, записала в свой пергамент корзинку от Антона и Иры, после чего Антон выставил подношения на специальную платформу. Люди несут все ценное, что у них есть, ради получения готового решения. На платформе Антон мельком разглядел резной гарнитур, видимо, семейство Журавлей постаралось, там же лежали часы, несколько сервизов (это от округа стеклодувов), стояли домашние закрутки. Антон знал, что в их с Ириной корзине лежит кровяная колбаса- спасибо Ириному отцу-мяснику, а так же немного овощей и фруктов, выращенных Ириными руками на подоконнике в кухне их барака. От себя Антон добыл через знакомых в шахтах немного драгметаллов и переливающихся камней. Все это можно считать хорошим подношением. Для церемонии люди обычно стараются весь год, подсознательно желая умаслить Юстицию, может, хоть богатые дары повлияют на решение в их пользу. Но Юстиция всегда беспристрастна. Антон знает, что многие годами пытаются добиться решения, тот же Дима несколько раз спрашивал возможности завести первого ребенка, но Бог ему отказывал из-за перенаселения. Потом в третьем круге случилась небольшая вспышка вируса, от которого полегли люди, и на следующей церемонии все желающие завести детей получили одобрение. Ирина в нетерпении переминалась с ноги на ногу, в сотый раз разглаживая юбку. Антон незаметно закатил глаза, ее нервозность раздражала: и ежу понятно, что именно она спросит, и что именно ей ответят. За годы церемоний он не помнил ни одного отказа создать ячейку общества. Юстиция одобряла браки вне зависимости от чувств брачующихся. Поэтому нередко пары в лучшем случае засыпали спиной к спине, а в худшем.. Антона передернуло, он вспомнил, как три новолетия назад одна из соседок повесилась потому что, поговаривали- муж ее поколачивал. Антон еще тогда впервые подумал, насколько же несправедливо со стороны Бога- разрешать такие браки. Он брал пример с матери. После смерти отца ей разрешили выйти замуж второй раз, и Олег ее безумно любил. Каждый раз, оказываясь у них в гостях, Антон смотрел, как его глаза рядом с ней сияли, а сама мама расцветала, как в молодости. Даже себе Антон не мог признаться однозначно, любит ли он Ирину или нет. Всем спрашивающим он всегда говорил, что у него есть девушка и у них все хорошо, но внутри не чувствовал даже толики того света и любви, которую видел в глазах матери и ее нового мужа. Ирина дернула его за руку, прерывая размышления, потому что сейчас к статуе идет она, и Антон в очереди следующий. На всю площадь озвучивается громогласное «да», Ирина выбежала с постамента в стайку подружек, где ее начали поздравлять и обнимать. У подножия статуи стояла специальная платформа, отгороженная от остальных подобием ширмы, из-за чего создавалось впечатление индивидуальной аудиенции. Антон преклонил колено перед Богиней Правосудия, и сосредоточился. «Протянул до последнего» -пронеслось у него в голове. Всех с детства учили, что на Респонсу надо приносить только самые важные решения, позволяя Богу определить твою судьбу. Не то, что Антон верил, что за него полностью решает Бог. Скорее ты сам приходишь с надеждой на конкретный ответ. Но с предыдущими церемониями у него не было такой пустоты в голове. Он и без богов знал, что не нужно ему даже пытаться со своего шестого круга поступать в университет, и что нужно становиться механиком, ведь руки у него изначально были под приборы заточены. Предыдущие церемонии лишь подтвердили, что он двигается правильным путем. В кабинку ширмы уже начали аккуратно скребстись, и сквозь тонкую ткань Антон слышал, как толпа на площади начинает возмущенно роптать, мол, что этот долговязый там так долго, вдруг он своими думами разгневает Бога, и они не получат ответов. Антон вдруг полноценно осознал, что если он сейчас спросит про брак, слыша, какой ответ получила Ира- это будет предрешено. Не будет никакого другого выхода, кроме как создавать семью с ней. Никто же не смеет ослушаться Бога. За ширму заглянула улыбчивая пожилая монахиня: -Сын мой, почему ты так долго? -Она посмотрела с беспокойством. -Неужели у тебя нет ничего, что волновало бы тебя больше всего? Антон, со вздохом, кивнул, поднял гогглы на лоб, и когда монахиня задернула ткань, прямо глядя в глаза Юстиции, тихонько выпалил: -Стоит ли мне сделать предложение Ирине? В момент, когда статуя открыла свой металлический рот, в голове Антона пронеслось «пожалуйста, скажи нет». *** Услышав очевидный ответ, Антон встал с колен и вышел из исповедальной будки. Очередь неодобряюще буравила его спину взглядом, а Ира, которая ждала его с другой стороны, кинулась ему на шею. Она, конечно же, как и вся площадь, слышала ответ Юстиции, но на всякий случай уточнила Антону на ухо: -Что ты спросил? Антон приобнял ее за талию, пряча груз своих мыслей внутрь себя, и ободряюще улыбнулся: -На что ты и надеялась. Она не смогла сдержать визга: -Я согласна, Антон! -Ира с восторгом берет его за руку и целует. Из-за разницы в росте Антону неудобно, поэтому он постарался быстро отстраниться. Да и негоже это- толпу смущать прилюдными чувствами. Однако у всех людей, которых он обвел взглядом, мелькали одобрительные улыбки на лицах. На их глазах создается новая ячейка общества, а Мэр всегда настаивал, что именно семья- залог здоровой общины. Лозунг «сплоченная община- богатый урожай» вообще был девизом их правительства. Антон правительства никогда не видел, как и никто из его знакомых. Они существовали в первом круге, прямо в Палаццо за статуей Юстиции. Решения правительства всегда озвучивались «говорящими головами»- глашатаями, которых называли «соловьи». Соловьи были доверенными лицами власти, их было не так много, но именно от них шли все приказы, которые никто никогда не ослушивался. Точнее, конечно, некоторые пытались, но все попытки пресекали жестко и радикально, на то в городе и существовали полицаи. Народ постепенно привык, что Власть- всегда права, и со временем таких анархистов становилось все меньше и меньше. Публичных казней в городе почти никогда не было. Законопослушный Антон не знал, что происходит в казематах, да и слухов получить было неоткуда. Говорят, что из казематов никогда не возвращались. Ну и люди привыкли: незнание- сила, свобода, равенство, братство, а хлеба, выращиваемого искусственно, хватало всем. Никто не жаловался. Да и некогда было- все время уходило на работу. Антон с Ирой жили в шестом круге- квартал мастеров, рукодельников. Став механиком, Антон довольно быстро стал востребованным. Кому-то машину починить, кому-то руку искусственную подлатать, кому-то окуляры на приближение подправить. Шестеренки и отвертки в его руках смотрелись органично, правда, по вечерам Ира жаловалась на въевшийся в кожу запах машинного масла и запрещала себя трогать. Сама она вязала одежду для соседей. Общими усилиями деньги и провизия имелись. Увидев Журавля в толпе, Антон вежливо отцепил Иру, которая птицей висела на его руке. -Мне поговорить надо, -махнул он в сторону столяра-здоровяка, который, заметив Антона, уже несся к ним через толпу. -Антоха! -Несмотря на разницу в росте, Журавль его поднял и даже покружил немного. Простодушный крепкий парень всегда встречал Антона с улыбкой. -Поздравляю тебя! Вас! -Дима обратился к подошедшей Ире. -Да, спасибо, Дим, слушай, тут такое дело.. -Антон, которого только опустили на землю, не знал, с чего именно начать. -Во-первых, короче, у вас осталась вода? Я готов обменять на сигареты, хоть ты и не куришь. Или.. ну я не знаю, с меня следующая починка твоих инструментов. -Починка, говоришь? -Дима хитро прищурился. -Шаст, знаешь, на что давить. Отолью тебе баклажечку. -Болгарка, доставшаяся Диме от отца, слишком часто начала выходить из строя, о чем Антон узнал недавно, Дима поделился за кружечкой крепкого. -А что еще? -Да кровать скрипит. Починить надо. -Расшатали? -с ухмылкой предположил Дима. -Вот почему жениться надумали? -Он шутливо подернул бровями. -Нет, нет, ты что. -Антон шикнул и замахал руками. -Кто ж заводит детей без одобрения свыше! -Он показывает пальцем вверх. -Да я шучу, Шаст! Починим, конечно. - с этими словами Дима добродушно его приобнял. На выходе с площади они снова сталкиваются с четой Позовых, которые сдержанно делятся, что им разрешили завести ребенка. Катя обнимает Иру, и поздравляет ее с будущей свадьбой. Позовы живут в четвертом круге, круге врачей и ученых, поэтому дальше их пути расходятся. По мощеным улочкам Антон с Ирой постепенно спускаются вниз, к своему шестому кругу, она дергает его за мизинец, и он покорно берет руку своей новоиспеченной невесты в свою. Ира радостная шла рядом, и она светилась так, что, казалось, затмевала все фонари по дороге. Антон не чувствовал ничего. Ему казалось, что это неправильно, и он должен чувствовать гордость и радость, что вот такая она, милая и хорошая, станет ему скоро женой, родит ему детей, и они сделают важное дело во благо общества. Все, как велел Бог. Из мыслей его выкинул сильный толчок в плечо. Незнакомец разбил их пару, и не останавливаясь, продолжил нестись вниз по улице. Лишь на секунду он обернулся в поисках преследователей, и на черном от копоти лице Антон увидел голубые, как небо в детских книжках, глаза. *** -Вы не видели, куда он побежал? -Антона с Ирой догнала стража. Ира уверенно показал пальцем вниз по улице, и стража унеслась в ту сторону. -Антон, а где твои очки? -Ира удивленно рассматривала его лицо, снова беря за руку. Антон ощупал лоб свободной ладонью. Гогглы, которые только что были на нем, явно отсутствовали. Вокруг их тоже нигде нет, видно, упали при толчке. Может, беглец их и украл? Жаль, хорошие были, Антон сам их смастерил и очень гордился, красивые. Пожав плечами, Антон выдвинулся вперед, снова погружаясь в мысли. Ира семенила следом, так они и дошли домой. Порхая по бараку, Ирина откуда-то достала припасенную бутылочку вина. -Антош, твоя мама передавала нам месяц назад на обручение! Надо отметить. -Она одним движением подцепила ножом восковую печать. Терпкий виноградный запах распространился по комнате. Мать Антона вышла замуж за фермера, поэтому перебралась жить во второй круг, ближе к поверхности. Много лет назад поселенцам их подземного города удалось победить голод, соорудив искусственные лампы, чтоб выращивать урожай. Как рассказывала бабушка, сперва урожай был маленьким и неказистым, но потом его удалось привести в нормальное состояние. Поломка каждой из ламп выводила из строя ферму надолго, поэтому производили их исключительно для ферм- освещать так город было бы совсем дорого. Но горожанам хватало и масляных фонарей, которые выключали каждую ночь. Разливая вино по кружкам, Антон выглянул в стекло, почти отмытое от копоти. Фонари уже приглушили, а это значило, что скоро выключат совсем. Церемония всегда отнимала весь день, но завтра никуда не девалось. Антон мысленно прикинул, что там лежало на столе в мастерской. Парочка автоматонов- заказ из первого круга, только Бог знает, как их использовала власть. Немного мелочевки от друзей- паровая шарманка, разбитая рука, часы у которых кукушка не кукукала. В общем, было, чем заняться. Ирины щеки от вина разрумянились, а глаза начали блестеть. Она, будто задыхаясь, расстегнула пару пуговок на декольте своего платья, и облокотилась о стол, открывая Антону соблазнительный вид на вырез. Точнее, он должен был быть соблазнительным, но у Антона сегодня ничего не екнуло. Перед глазами стоял взгляд голубоглазого бегуна, укравшего гогглы. Антон встрепенулся, когда Ира положила руку ему на колено, соблазнительно теребя пальчиком складку ткани на брюках. -Ир.. прости. Не сегодня. Я устал, че-то церемония меня вымотала. -Антону было стыдно ее возвращать в реальность, он и так часто ей отказывал в близости, прикрываясь страхом, что на рождение детей им добро не дали. Ирина на мгновение потупила взгляд, затем резко встала и начала раздраженно шебуршать в комоде, переодеваясь ко сну. Не сказав больше ни слова, она ушла в спальню, оставив Антона наедине с кружкой вина, тлеющей свечой и тяжелыми мыслями. Ирина была объективно привлекательна. Молодость, точеная фигура, миловидные черты лица- Антону можно было позавидовать. Их свели родители, которые случайно оказались по соседству после маминого переезда. Все вокруг умилялись- какая ладная и красивая пара вышла. Только вот Антон почти каждый вечер задумывался, что он всего этого не хочет. Не хочет семью, не хочет детей, не хочет слышать Ирино «да» в церкви. Но раз того, чего он хочет, он не знал, легче было смириться с тем, что навязывало ему общество. В подземном городе ты сам не решаешь, во благо общины. А важные процессы так вообще проходили по указке свыше- во имя всеобщей безопасности. Когда он ложился, Ирина уже спала. Или умело делала вид. Антону не хотелось даже разбираться. После сегодняшней Респонсы мысли о том, что точно не Иру он хочет видеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь, навалились невероятным грузом. Пытаясь от него избавиться, когда фонари полностью погасли, он быстро заснул, не слыша, как в окно метким попаданием ударило несколько камушков. *** -Ты матери письмо написал? -Ирино недовольное ворчание заставило Антона отвлечься от кружки чая. Он пах травами и успокаивал, был приятной частью ежедневной рутины, а Ира.. уже с утра, принимаясь за вязание, начала.. все портить? Антон невольно отвел взгляд от завораживающего водоворота чаинок. -Нет, не успел. Напишу. -Да я сама. -Тяжелый вздох добавил к грузу на душе Антона еще один кирпичик. Ирина взялась за неоконченное вязание- обещанный заказ на кофту, который надо было срочно завершать. Деньги хоть и были в ходу, но их было совсем мало, поэтому часто округа обменивалась товаром или услугами, дабы не вгонять друг друга в долги. Со своими всегда можно было договориться, а деньги тратились чаще на лекарства или же церемонии: свадьбы и отпевания оплачивались церкви, за что та дарила благословение. Привычно чмокнув Ирину в щеку, Антон поправил жилетку, хотел было уже натянуть гогглы, но вспомнил, что со вчерашнего дня их лишился, значит, надо было придумать что-то новое. Очки были частью его образа, и Антону нравилось, как он в них смотрелся. Ну и защищали от отлетающих мелких деталей во время работы. Значит, точно надо было раздобыть себе новые. По пути в мастерскую Антон не мог избавиться от мыслей, что это все неправильно. Неправильно так даже думать о девушке, с которой все у тебя хорошо- после сна груз мыслей никуда не делся. Неправильно думать о своей будущей жене, матери детей, что ты даже не хочешь, чтоб она была твоей женой и все сопутствующее. Антон знал, что некоторые парни тайком ходили к блудницам из восьмого округа, там жили низшие слои общества. Блудницами часто становились сиротки. Или те несчастные, которые не были никем выбраны до достижения детородного возраста. Мысль о блудницах расстраивала еще больше, чем о женитьбе- Антон видел себя, как исключительного верного человека и порядочного гражданина. Отпирая мастерскую, Антон привычно вдохнул запах угля и масла, въевшийся в помещение навечно. Мастерская досталась по наследству от отца, именно его гены талантливого механика играли в Антоне. Он умер, когда Антон был совсем маленьким, и поэтому об отце не помнил ничего, кроме запаха. Бабушка рассказывала, что отцу пару раз приходили заказы на починку Юстиции, поэтому государство только обрадовалось, когда младший Шастун проявил необычайный интерес к механизмам. А потом и стал золотым мастером на все руки. В работу Антон погружался целиком. Среди инструментов и мелкого паяния он, как будто, убегал от проблем и жил свою жизнь на полную. Заказов обычно было много, поэтому раздолье для побега от реальности предстало перед Антоном во всей красе. Когда он разбирал железное тело одного из автоматонов, в мастерскую ворвался Журавль. Всучив болгарку, он немного поболтал с Шастуном и унесся по своим столярным делам, оставив после себя лучезарную ауру, незримо гулявшую по мастерской. С Журавлем было смешно и тепло, он всегда менял атмосферу к лучшему, и это скрасило Антону настроение настолько, что до вечера он и не думал об Ирине и своих (не)желаниях на ее счет. Следующие три дня прошли в том же темпе. Загрузив себя работой, по вечерам Антон практически даже не слушал, что там Ирина щебетала над ухом. Она, как «мудрая женщина», чему ее, несомненно, тоже учили с детства, сделала вид, что между ними ничего не случилось, и занялась подготовками к свадьбе, больше не нарушая устоявшихся границ их близости. Близость до брака, разумеется, церковью не одобрялась, но все жители негласно нарушали этот запрет. Первый раз у Антона с Ирой случился после праздника новолетия, отмечаемого, как переход из одного года в другой, из-за чего он не помнил, как все происходило. Постыдное воспоминание, как он, мертвецки пьяный и не сдержавший рвотных позывов, всю оставшуюся ночь провел в ванной комнате, Антон старался лишний раз в памяти не вызывать. С тех пор Антон практически не пил до такого состояния и практически же с Ириной не спал. Точнее, как раз спал, каждую ночь, когда гасли фонари, и она куталась в свое одеяло, а он в свое, отползая на дальний край узкой кровати. -Так вот, твоя мама считает, что нужно справить свадьбу у них на ферме, как раз когда созреет урожай яблонь, это будет красиво, Антон. Антон! -Ирина раздраженно помахала у него рукой перед носом. -Ты меня слушаешь вообще? -А? -Антон сделал вид, что сосредоточенно слушал. -Да. -И что думаешь? -Да, да, хорошо. За прошедшее время Антон почти перестал думать о тех голубых глазах. Несмотря на то, что взгляд незнакомца он видел только долю секунды, что-то в нем было такое.. Что казалось дьявольски неуловимым. Он кинул взгляд на лицо Иры. Свеча бросала блики, и ее глаза в этом свете казались темно-серыми, почти черными. За прошедшие годы Антон сколько раз смотрел в эти глаза, но даже разбуди его, приставив нож к горлу, он не сказал бы, какого они цвета. А тут, мимолетное видение не выходило из головы уже четвертый день подряд. Когда они легли, Ирина привычно отвернулась от него, и довольно быстро ее дыхание стало ровным. Антону сон не шел. Надо же, он видел этот взгляд песчинку времени, но ассоциация с рисунком голубого неба настолько плотно въелась в память, что Антон никак не мог выкинуть картинку из головы. «Интересно, кто он был, человек с такими глазами? Почему за ним гнались? Догнала ли его стража?»- ворочаясь, Антон перебирал в голове бесчисленные вопросы, не дававшие покоя. Ответа на них, впрочем, тоже не было. Фонари угасали за окном постепенно. Первый круг всегда убавлял масло в управлении медленно, чтоб все, кто задерживался на улицах, торопились. Когда отблеск фонарей стал уже достаточно слабым, Антон услышал четкий стук камешка о стекло на кухне. Подумал «показалось», но когда камешек упал в окно еще несколько раз, Антон, откидывая одеяло, встал. Из кухонного оконца видно было, что в тени стоял незнакомец, но из-за еле тлеющих фонарей лица его было разглядеть невозможно. Увидев, что Антон смотрит на него, незнакомец махнул рукой, мол, спускайся. Антон удивленно тыкнул себе пальцем в грудь, мол, кто, я? Фигура закивала и отошла от окна. Любопытство пересилило и влекло, поэтому Антон бесшумно обулся и, кутаясь в одеяло, побрел вниз по лестнице. Ждавший его человек уже сидел полубоком на ограждении, беззаботно размахивая длинной ногой. Мужчина, едва ли выше Антона, но явно примерно такого же роста- Антон оценил даже несмотря на сидячее положение. Он опирался руками за спиной, и полутьма фонарей выдавала стройную фигуру даже за полами одежды. Лицо было замотано то ли маской, то ли тканью шарфа, но когда незнакомец мотнул головой и откинул челку, фонарь осветил его глаза. Антон с опаской подошел ближе. Но сомнений не оставалось- именно об этих глазах он думал прошедшие несколько дней. -Привет. -Раздалось из-под ткани. -… привет? -С сомнением протянул Антон. -Что-то хотели? -Гогглы хотел вернуть. -Порывшись во внутренних карманах пальто, незнакомец протянул Антону его гогглы. -Ну и вообще-то завербовать тебя. Антон неуверенно взял очки в руку. На правой линзе была небольшая трещина, видимо, так сказалось падение на мостовую. -… завербовать? -спустя паузу, промолвил Антон. И голос его выдавал дичайшую неуверенность в происходящем. Может, все это ему снится? Незнакомец спрыгнул с ограждения, грациозно приземлившись аккурат перед Антоном. Он действительно оказался чуть ниже, и поэтому сейчас смотрел хоть и снизу вверх, но Антону казалось, что прямо в душу. -Завербовать. Нам нужен механик. -Незнакомец плавно повел руками. -Ну и вообще, с гогглами неожиданно получилось. Я кое-что разнюхивал и не планировал их красть, а потом уже разглядел маркировку, и подумал.. именно ты-то нам и нужен. -в голосе слышалась легонькая усмешка. Антон снова повертел гогглы в руках. Штамп Шастунов стоял сбоку на левом окуляре и был практически незаметен при носке. Свет фонарей погас полностью, а в следующую секунду Антона за руку сдернули с места. -Бежим! Я все покажу. *** Одной рукой придерживая падающее одеяло, Антон надеялся, что не рухнет вниз, споткнувшись о шнурки собственных ботинок. Судя по всему, тянувший его за руку незнакомец прекрасно ориентировался в темноте подземных улочек, уверенно продвигаясь вниз по улицам. Когда они дошли до седьмого круга, обиталища шахтеров, которые ночевали здесь, а работали ниже, незнакомец дернул его в почти незаметный проулок между бараками, отпирая невидимую глазу дверь. В глаза Антону ударил яркий свет. Моргнув несколько раз, он увидел, как оказался в царстве радости. Пьющие за столиками люди непрерывно галдели, всюду раздавался звон бокалов и запах табака. Антона вели сквозь помещение прямо к бархатной кулисе, закрывающей небольшую сцену. Незнакомец юркнул за нее, оглядываясь, идет ли за ним Антон. Ровно в тот момент, когда Антон перешагивал ступеньку, отделявшую пространство за сценой и зал, свет в зале померк, и краем глаза Антон успел ухватить, как на сцену из кулис выбежала изящная девушка, и начала петь. Опустившийся бархат скрыл слова песни, и Антон шел дальше за незнакомцем вглубь, мимо деревянных балок, бочек и вешалок, на которых беспорядочно были накиданы разные платья. Наконец, незнакомец дошел до еще одной двери, с огромной резной ручкой-молотком, и постучал им о дверь несколько раз. «Какой-то шифр?»- промелькнуло в мыслях у Антона, прежде чем им открыли дверь. Открывший оказался низкорослым и носатым, а еще как будто заспанным и недовольным. -А, это ты. -он разочарованно протянул, и потеряв интерес, сел за чертежи, которыми, видимо, и занимался до того, как его прервали. Приглашая Антона не стоять на пороге, незнакомец сдернул с лица ткань, и под ней оказалось удивительно красивое лицо. Антон замер, рассматривая его. В свете свечей, расставленных по комнате, его глаза казались еще более синими, отливающими в почти черный, и Антон подумал, что если бы художники в книжках рисовали ночное небо- оно выглядело бы именно так. -Сереж. У нас гости. -Незнакомец показал рукой в сторону Антона. -Что-то твои гости какие-то неодетые. -Буркнул Сережа, отрываясь от чертежей. Антон вышел из ступора, будто вынырнул из ледяной воды, и, кутаясь в одеяло поплотнее, почти вскрикнул: -Что тут вообще происходит?! Мне кто-то объяснит? Незнакомец подвинул ему стул и сам сел напротив. -Да, самое время. Меня зовут Арсений, это вот недоразумение- Сережа, -его жест рукой был такой элегантный, что Антон невольно сравнил того с принцем. -И мы готовимся свергнуть правительство. *** -Что? Как? Но.. зачем? Кто вы вообще такие? Зачем вам нужен я? -Антон, не зная, какой из роя вопросов задать первым, выпалил все сразу. -Давай начнем с конца. Ты нам нужен потому, что ты- механик. Талантливый, между прочим. Когда-то наша организация пыталась завербовать твоего отца, но он отказался. К сожалению, долго он после этого не прожил- такие правила. -Арсений потянулся за бокалом вина, в который Сережа услужливо налил тягучую красную жидкость из кувшина. -Прости, нам нельзя было рисковать. Ну, не именно нам, конечно, а тем, кто был до нас. Глаза Антона округлились и налились яростью. Вскочив и уронив стул, он собирался развернуться на пятках ботинок и уйти, ломая все на своем пути, но человек, представившийся Арсением, наступил на край одеяла, в которое так отчаянно кутался Антон. -Ты можешь идти, разумеется. -вкрадчивым голосом сказал Арсений. -Но во-первых, как ты дойдешь.. без одеяла? -он хихикнул, придавливая конец ткани еще сильнее ботинком к полу. -А во-вторых, ты уже знаешь, что будет с тобой, если ты откажешься с нами сотрудничать. Так что лучше сядь, Антон. Я тебе сейчас все объясню. -Прорезавшаяся через бархатистый шепот угроза была весьма осязаемой. На сведенных от нервов ногах, Антон поднял стул и присел, цепляясь в одеяло, как в единственную защиту. -Вина? -из полумрака голос подал Сережа. -Д-д..давай. Те. Давайте. -По столу к нему подвинули еще один бокал. -Много лет назад одному советнику тогдашнего Мэра стало известно, как все годы жизни под землей нас жесточайше обманывали. -Арсений начал рассказывать так плавно, будто сказку перед сном. -Как ты, наверняка, знаешь, здесь мы оказались из-за большого взрыва, который уничтожил наверху все живое, прервав многолетнее развитие цивилизации. Ученые того мира прогнозировали, что может произойти нечто подобное, тогда по всему светы шли войны, и применение ядерного оружия было лишь вопросом времени и поехавшей головы одного из диктаторов. -Я-ядерного оружия? -Антон нервно отпил из бокалов. Их всегда учили, что большой взрыв был вызван совокупностью внешних факторов: катаклизмов, смещения земляных плит, но никак не руками человека. -Именно. -Продолжил Арсений. -За несколько лет горстка богачей начала рыть себе бункеры, в одном из которых мы сейчас и находимся. Со временем, бункер превратился в целый город со своей эко-системой. И классового разделения было не избежать, власть всегда кружит голову. Ты никогда не задумывался, почему мы не видим никого из Правительства, кроме Мэра, вживую, а с нами общаются их соловьи? Антон не то, что не задумывался, просто скорее, он всячески отмахивался от этих мыслей. Да и некогда их было думать, работа не стояла на месте. Он покачал головой. -Вот именно, потому что вас не учат думать. Вас учат жить, как надо, чтоб правительство сохранило власть над вами, как над стадом. Первое время велась активная работа по созданию таких условий, чтоб простому человеку, как ты, Антон, -Арсений салютнул ему бокалом, -было не до этого. Со внешнего мира сюда таскали всякие технологии, которые раньше были в широком доступе, а теперь позволяют укреплять свою власть. -Подожди, так а почему правительство не показывает лица? -Да потому, что нет никакого большого правительства, Антон. Как нам известно, есть семь человек, предки которых и раньше были в одной поруке, среди них талантливые инженеры, психологи, компьютерщики, и сообща они продумывают и продвигают наиболее выгодную политику партии. Нет никаких широких совещаний, кабинетов, все решается в кулуарах, а Мэр- просто их говорящая голова. А им выгодно, чтоб все думали, будто они невероятно важные. -Психологи? Компьютерщики? -Антон смотрел в недоумении, переводя взгляд с Арсения на Сережу. -Вымершие профессии. -Сережа снова подал голос, но Арсений его неторопливо перебил. -Ну не так уж и вымершие, они до сих пор управляют обществом. -Арсений, скривившись, повел бровью. -Но Сережа по сути прав. Эти профессии были востребованы на большой земле до взрыва, психологи- это те, кто может управлять и влиять на человеческое сознание. Компьютерщики.. как тебе объяснить? -Арсений задумчиво покачал головой. -Вот ты же работаешь с машинами и приборами? -Ну.. да. Автоматоны чиню. -Антон поморщился из-за недоделанного заказа. -Вот, автоматоны! Все приборы, с которыми ты работаешь, не наделены подобием разума. А автоматонами можно управлять, но что еще более важно- они иногда могут совершать запрограммированные действия, как будто сами решили их сделать. -Арсений выхватил кусок бумаги со стола, карандаш и торопливо начал объяснять Антону, как это работает, пытаясь нарисовать схему. -Я и сам до конца не понимаю, это Сережа у нас больше по таким вещам, но мне объясняли, что компьютеры- это умные устройства. -А Бог? Он же говорит с нами каждый год. -Антон почти столкнул бокал со стола, но вовремя успел его подхватить, пока тот кружился на тонкой ножке. Арсений сочувственно хмыкнул. -Мне жаль тебя расстраивать, но как раз Юстиция- это пример компьютера. Она выдает ответы на основе анализа данных, этим занимаются техники, передавая правительству всю информацию. -Как это? -Антону аж не сиделось на месте от потока вываливающейся информации, он сжал руками колени. -Я не понимаю. -он отчаянно протянул. -Сереж, покажи. Сережа протянул к нему бумаги с чертежами, лежавшие на столе. Антон принялся из изучать. Не зря он проработал столько лет механиком, сразу распознал устройство Юстиции. Вот тут микросхемы, вот тут что-то крайне похожее на динамик, здесь провода. -Что вы хотите этим сказать? -Нет никакого Бога, Антон. -Арсений даже сочувственно улыбнулся. -Весь год наше правительство проводит тщательный анализ данных об обществе, поэтому по итогу Юстиция выдает уже готовые ответы на озвученные и просчитанные просьбы. Нехватка веры- все жертвуют Церкви во благо. Снижение количества населения- всем рожать. Полезная профессия- предположу, что именно так ты стал механиком? -Арсений глянул в ошарашенные глаза напротив. -Значит, верно предположил. Ну аналогию ты понял. Именно поэтому вас учат, что можно задавать одни вопросы и нельзя- другие. -А что насчет вас? Вы-то кто такие? -Антон, все еще не веря, прищурился. -Мы.. мой прадед был тем советником, который случайно обнаружил то, что ему не следовало знать. Подался в бега, позднее к нему присоединились наши союзники. Революция была всегда, а мы- ее представители. Наша основная задача- свергнуть власть. Мы за демократию. -В глазах Арсения загорелся блеск той самой революции, о которой он говорил, и, войдя в раж, он начал говорить чуть громче. -Общество достойно жить не под гнетом тиранов! Как только мы раскроем обман нашего правительства, у нас в целях стоит выстроить новый прекрасный город будущего, где каждый сам будет принимать решения! -Подожди.. -Антон неуверенно раскрыл рот, не зная, стоит ли продолжать, но наткнулся на выжидающий взгляд Арсения. -Не значит ли это, что одна диктатура сменит другую? Арсений, от неожиданности начал кашлять, но быстро взял себя в руки. -Нет, Антон. Просто если оставить общество совсем без власти, то мы его развалим окончательно. Люди привыкли жить под гнетом много лет, поэтому нашей целью является построение прекрасного, более свободного и равного будущего для нашего города. Мы перекроим экономику к лучшему, мы сделаем людей более счастливыми. Как знать, может мы даже выберемся на поверхность, если там земля очистилась, и мы сможем выстроить там что-то новое, а не умирать от шахтовых выбросов в легких. -А зачем вам я? -Антон смотрел на вскочившего в порыве речи Арсения снизу вверх. -Нам нужен рукастый механик. Если ты согласишься, то твои навыки нам пригодятся в построении.. кое-чего. -Арсений игриво покачнул бокалом. -А если я все-таки не соглашусь? -Антон потер переносицу. Ему буквально за несколько минут сейчас обрушили всю картину мира. С этим надо хотя бы переспать, не то, что пережить. -Что ж. -Арсений пожал плечами. -Тогда приятно было познакомиться, и.. мне жаль. Я даже пришлю Ирине похоронную помощь. Ирина.. имя невесты на секунду выдернуло Антона из-под обломков сознания. Не питая к ней сильно теплых чувств, он все равно понимал- она не заслуживала остаться вдовой, даже не став женой. И мама.. ее сердце будет разбито. -Я.. мне надо подумать. Дайте мне три дня. -Антон встал, придерживая одеяло. -Хорошо, Антон. Я с тобой свяжусь. -Арсений замолчал, показывая, что на этом разговор, вроде бы, закончен. Сережа указал Антону на дверь. Пройдя сквозь опустевший зал, Антон вышел на улицу в шахтерском районе. Вдалеке раздавался стук молотка о металл, шахты никогда не спали. Смотря, чтоб его в таком виде не спалили жандармы, Антон осторожно пробирался по мощеным улочкам. Добраться до дома он успел раньше, чем зажглись утренние фонари, оповещавшие о начале нового дня. Ирина даже не проснулась, когда он вошел. Решив, что лучше обдумать все завтра, Антон прикрыл глаза и провалился с тяжелым сердцем в сон. *** -Ну я ему и говорю, платье должно быть прекрасным, все-таки первый раз замуж выхожу. Антон? -Ира пощелкала пальцами прям перед лицом своего жениха. -Ты меня, как обычно, не слушаешь. Что происходит? Ты два дня ходишь, будто в прострации какой-то. -Нет, нет, что ты. Я прекрасно тебя слышал. -Антон встрепенулся и схватился за кружку. -Ты мне про портного говорила. -Он выдержал испытующий взгляд девушки, который смягчился после этой фразы. -А это.. это я просто не высыпаюсь, короче. «Уснешь тут, как же», уже не вслух подумал Антон. Две ночи подряд он беспокойно ворочался, бесконечно думая о синеве глаз и об угрозе, которую обладатель пресловутых глаз довольно прозрачно озвучил. Перспектива была ясна, поэтому Антон старался прокрутить все возможные варианты. Два дня он наблюдал, лелея надежду: вдруг мятежник окажется не прав. Но пока по всему выходило- прав. Антон даже вчера успел аккуратно поговорить с Димой, умнейшим человеком, и выяснил, что тот тоже ни о чем не подозревал. Куда уж остальным. *** -Как ты думаешь, нашего Мэра хотели когда-нибудь свергнуть? -Антон отставил кружку с янтарным элем, и заговорил шепотом. Позов рассмеялся. -Свергнуть? Нет, что ты, Антош, да и за что. Правительство дает нам все возможное, еда есть, дети умыты. Я слышал, давно, еще на большой земле постоянно были желающие, но у нас такого нет, ты посмотри. Живем дружно, город процветает. Нам в лаборатории, правда, уже третий год обещают дотации на лекарства для легких, но я понимаю, что бюджет уходит на более актуальные нужды. -Позов отхлебнул из кружки. -К тому же, от шахт пока не умирают, а мы уже сколько десятилетий тут живем. -Дима хрипло закашлялся. Антон немного помолчал. Смотря на дно, где плескался последний глоток, он еще тише спросил у своего друга: -Дим.. а есть ли бог? -Ты заканчивай такие разговоры. Знаешь же, что соловьи не дремлют, могут донести. -Дима оглянулся, но среди посетителей таверны никто не выделялся привычной для соловьев формой- черным камзолом, наглухо застегнутым на все пуговицы. -Конечно, есть. Кто тогда еще с нами говорит на Респонсе каждый год? Какая муха тебя укусила? Ты не хочешь жениться на Ире? Антон тяжело вздохнул. -Нет. То есть, да, но не в этом дело. Просто.. -он размашисто поводил руками, пожал плечами, явно замявшись перед ответом. -Что-то думаю, правильно ли я поступаю, все дела. Вот ты Катю любишь? -Конечно. -Дима выпалил без промедления. Антон вздохнул еще тяжелее, ловя сочувственный Димин взгляд. -Антош, я понимаю, что может сейчас ты ее не любишь. Но вы уже обручены, так будет правильно. Не можешь же ты пойти против гласа Бога, поэтому заканчивай. На правах твоего взрослого друга, я тебе совет дам. Надо повзрослеть. -Дима внимательно смотрел на Антона, который выглядел все более поникшим от каждого слова. -Ирина- отличный вариант, вам уже пора заводить семью. Вы хорошо живете, это достойный выбор. Уже позднее, ночью, когда Антон прокручивал этот разговор в голове, он понимал, что внутри бьется только одно. «Это не мой выбор». *** -Антон. -Ира снова вернула его в реальность. -Может ты все-таки расскажешь, что происходит? -Да все нормально. -Антон выдавил из себя улыбку. -Я правда что-то плохо сплю последние пару дней, вот и все. -Это у тебя началось после Респонсы. Ты не заболел? -Ира заботливо приложила ладонь к его лбу, проверяя, нет ли жара. Антон не заболел. Ему оставался один день, чтоб принять решение. На следующий день, возясь с механизмами в мастерской, он прокручивал все еще раз, машинально взвешивая. Умирать ему не хотелось, жить так, как жил- тоже. То, что предлагал голубоглазый бунтовщик, выглядело заманчивым приключением. Сердце замирало и трепетало в предвкушении чего-то нового. О том, что их план раскроют, Антон старался не думать. Все предыдущие годы своей жизни он представлял достаточно свободными, но теперь оценивая ситуацию, понимал- там свободой даже не пахло. Свобода была вот здесь- в подпольном кабаре, в планах на Сережином столе, в запахе пороха, который неуловимо исходил от Арсения. В самом Арсении. Антон в очередной раз вспомнил его глаза, цвета бескрайнего голубого неба, и по рукам пошли мурашки. Антон никогда не считал себя особо тактильным, к той же Ире он прикасался по острой необходимости. А вот Арсения странно хотелось трогать, убрать непослушную волнистую прядку за ухо. Пока не понимая причину этого желания- трогать человека, которого видел всего два раза в жизни, он сравнивал его с нежеланием трогать собственную девушку лишний раз. Но от этих мыслей он старался убегать еще быстрее, чем от перспектив собственного согласия. Будучи неглупым, Антон все же прекрасно осознавал: он и так, и так оказывался на мушке. Он не сомневался: не дрогнув рукой, Арсений его устранит, как и обещал. Поэтому пока что перспективы провести с ним больше времени прельщали, а там- будь что будет. Протирая починенного автоматона, Антон поймал себя на мысли «как же Арсений узнает о его решении», и стоило ему только подумать об этом, как за спиной раздалось аккуратное покашливание. *** -Планы изменились, Антон. -вкрадчивый обволакивающий голос раздался из темноты мастерской. -Ты меня напугал. -Антон обернулся с бешено колотящимся сердцем. Арсений сидел в углу, опершись на дальний верстак, на котором пылились менее нужные инструменты. Сидел, сверкая своими голубыми глазами. -Я не планировал. Просто ты был так увлечен работой, и за этим было.. -Арсений щелкнул пальцами, подбирая слова. -занятно наблюдать. Так что? Что ты решил? -Боги, я решил, что ты пришел меня уже убивать. -Антон выдохнул, перед смертью не надышишься ведь. -Я.. я согласен. -Быть убитым? -вставая с верстака, Арсений хихикнул и его смех отозвался в ушах прозрачным льдистым колокольчиком. -Нет. Нет. Я решил. Быть с вами. -выпаливая свое решение, чтоб не передумать, Антон замер. Арсений очевидно расслабился, рука убралась с пояса, скрывая под пальто пистоль. -Ну вот и славненько. -Как кошка, Арсений подкрался ближе, и похлопал Антона по щеке. -Вот и умничка. Тогда нам надо обсудить детали. Меряя мастерскую шагами, Арсений начал излагать план действий. -В первую очередь, я думаю, что это не надо дополнительно озвучивать, но все равно скажу. Для всех твоих близких в окружении ничего не должно измениться. Ты все тот же Шастун-младший, который занимается починкой, чего там тебе люди приносят, женится на своей Ирине, -Арсений загадочно хмыкнул, -любит маму и слушается Бога. Затем, все обсуждения проходят у нас в штабе, я тебя буду забирать ночами, и проследи, чтоб твои передвижения никто не увидел. -он хитро подмигнул. -В чем ваш план? -Наш, Антон. Раз ты с нами- это наш план. Разве ты не услышал, что все обсуждения- в штабе? -Арсений развернулся на каблуках, направившись к выходу. -Я заберу тебя ночью. Дверь за ним закрылась неслышно. Арсений вышел из мастерской так же стремительно и незаметно, как и появился, оставляя Антона с бурей чувств в предвкушении чего-то нового. Кажется, начинался первый день остатка его жизни. *** -Значит, смотри. Мы планируем в первую очередь взорвать Юстицию. -Арсений развернул планы, указывая пальцем. Его рука так изящно металась по бумаге, словно по клавишам церковного органа. Антон ненароком засмотрелся на легкие, будто невесомые движения. -Затем мы выведем экран со всем компроматом на правительство, и параллельно запустим озвучку по громкоговорителям, чтоб услышали до самой заброшенной шахты. Антон следил за движением на бумагах. По всему выходило, что он поможет сконструировать взрывное устройство, которое запустит механизм революции. -Действовать нужно сихронно, Серега поможет тебе в подключении механизмов громкоговорителей. Озвучивать речь буду я, как ты уже понял- у меня есть талант убеждать. -Арсений хитро улыбнулся, в его глазах искрился огонь справедливости. -Наши наемники проникнут в замок после взрыва, пока там будет суматоха, и добьют оставшихся. Ида- Арсений махнул рукой в сторону девушки, стоящей у двери, она кокетливо помахала в ответ, -организует отравление всех причастных, у нее связи на правительственной кухне. Антон оглядел Иду. Именно ее он видел краем глаза на сцене, когда впервые сюда его притащил Арсений. Как оказалось, Ида была хозяйкой этого кабаре, бывшая фрейлина жены Мэра, изгнанная за интрижку с самим Мэром. По первоначальному плану Ида должна была сгнить в шахтах на тяжелых работах, но выбралась, оставаясь незамеченной. Кабаре, как понял Антон, существовало еще до ее появления, но она хитроумно прибрала его к рукам, приютив оплот революции. Наемники, Тони и Зохан, мрачно сидели в углу, молча кивая на каждое слово Арсения. Их лица были полностью закрыты, и Антону уже расписали, что они- невероятные профессионалы, которых не то что никто еще ни разу не отследил- многие даже не знали об их существовании. Как стало понятно Антону позднее, они работали на одного из Великой тайной семерки правительства, занимаясь частными заказами, но идеи прекрасного мира будущего перевысили жажду денег, и поэтому оба поскупились своими наемническими принципами. Или, может, Арсений их обаял настолько. Антон поднял глаза. Черные кудри Арсения разметались и подпрыгивали в такт его речи. Его голос звучал мягко и Антону казалось, что он проникает в самые глубины сердца, заразой поселяя в нем идеи, которыми бунтовщик горел сам. Что ж, Антон не мог не согласиться, Арсений действительно умел убеждать. Он явно действовал на всех людей. Все, кто попадал в поле его зрения, мгновенно проникались его невероятным очарованием, забывая, как они жили до встречи с этим дьяволом. -Что, если нас поймают? -Антон кашлянул, прерывая речь и привлекая к себе внимание. Арсений помолчал, смотря на Антона, и тому на секунду показалось, что тот даже не допускал такой мысли. -Антон. -Арсений начал говорить вкрадчиво, но в голосе слышалась сталь. -Нас не могут поймать. План продуман и он идеален. -Он же не на коленке собран. -убедительно поддакнул Сережа. -Тох, мы работали над ним довольно давно. Нет ни одного пункта, который бы пошел не так. -Что бы вы сделали, если бы я отказался? -Антону хотелось выяснить больше, успокаивая ком тревоги, клубящийся где-то в груди. Ида отстранилась от двери и мягко подошла к Антону, положив руки ему на плечи. -Котик, ты же не последний умный механик в городе. -хохотнула она, нависая сверху. -Лучший- безусловно. Но не последний. Вина? Антон кивнул, принимая бокал из рук Иды. Взглянув на Арсения, который, казалось, неотрывно следил за всеми действиями, Антон нервно сглотнул терпкую жилкость. Всем присутствующим было понятно, что доверие, а точнее, его отсутствие- обоюдное. Арсений, считав атмосферу, подал голос. -Антон, я понимаю, что ты не доверяешь нам, так же, как и мы тебе. Это нормально на первых порах. Но ближайшие несколько месяцев нам придется всем друг с другом контактировать максимально близко. Мы планируем диверсию на праздник новолетия, чтоб в новый год войти с новыми ценностями. Антон прикинул. До праздника новолетия оставалось два месяца, значит, план собирались осуществить максимально быстро, значит, время поджимало, и для недоверия возможностей не оставалось. Он глотнул из бокала еще раз и кивнул максимально твердо и собранно. -Понял. Так, еще раз, что от меня требуется? -задал он вопрос, и начал слушать, как Сережа рассказывает технические детали механики подрывного устройства. *** -Что ты тут варишь? -обычно не заходившая в мастерскую Ира игриво протиснулась в дверь. Не ожидав звука, Антон уронил струбцину, которую как раз прикручивал к детали. -Сска. Больно. -Он поморщился, потирая ушибленную ногу. Ирина состроила сочувственную мордочку, и воспользовалась моментом, чтоб погладить плечо своего будущего мужа. -Ой бедненький. А я вот тебе, -она указала на корзинку, гордо выставленную на стол, -поесть принесла. Так что ты тут делаешь? -Ира с интересом оглядывала какие-то новые чертежи. Одним движением Антон смахнул их со стола, пряча в коробку. -Новый заказ. -буркнул он, снимая сварочную маску, и утирая пот со лба, хотя больше размазывая сажу. -Ты не говорил.. -Присаживаясь на край стола, Ира игриво покачала ножкой. -С чего вдруг такое внимание к моей работе? -Ну как! Мы же почти муж и жена, я же должна.. -мурлыча, Ира подтянула Антона к себе и обвила за шею. -Не должна, Ирин. -Антон недовольно отстранился и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что в пределах мастерской не рад нежданной гостье. -Тебе никогда не было это интересно. В чем дело?- вопрос прозвучал почти как утверждение. Тяжело вздохнув, Ирина процедила: -Ладно, меня надоумила мама. Она начала намекать на внуков, а ты знаешь мою маму, у нее иногда слишком активные намеки, ну и я что-то.. -она замялась, и начала теребить карман на юбке. -Я ей сказала, что у нас проблемы. Вот она и посоветовала, мол, прояви заботу, будь мудрее, их же всех так учили. Антон неразборчиво хмыкнул. -Ну и еще, она сказала, что ты все равно от меня уже никуда не денешься. - глаза непонятного оттенка смотрели на Антона, и все выражение лица его невесты олицетворяло чистейшую кристальную невинность. -Не денусь. -Антон будто посмаковал это выражение. -Что ж, не денусь, но сейчас мне прям кровь из носу надо работать. Чмокнув для приличия в щеку, Антон выпроводил ее из мастерской и снова начал думать. Правда ли, не денется? Вообще, не должен был, таковы были правила, но Арсений, этот черт голубоглазый, со своим планом по подрыву стабильности. Если их поймают, Антон точно куда-то денется. На пожизненное или на каторгу в самые глубокие шахты, например. Озвученный план, конечно, был надежным, как часы с кукушкой, которые давно сломались. Но Арсений в своем желании построить прекрасный мир будущего был настолько убедителен, что у Антона не было сильно много выбора, кроме как сдаться и проверить. Шли дни подготовки. Устройство для подрыва Юстиции было почти готово, Антону предоставили качественные наработки. Осталось только зарядить достаточно пороха и напалма, и тогда свершится Революция. -Это уже не твоя забота, где мы найдем достаточно взрывчатки. -Сказал Арсений в одну из ночей. Он приходил под фонарь не каждую ночь, иногда без предупреждения пропадая по своим, как он выражался, кошачьим делам. Но когда приходил, Антон неизменно выманивался на стук камешков о кухонное стекло, убедившись в крепком сне своей суженой. В тот раз они сидели в застенье Идыного кабаре, когда Антон сообщил, что все практически готово. Арсений просиял, как отполированный грош, и за малым чуть не вскочил, и не начал хлопать в ладоши. За Арсением интересно было наблюдать. Практически в каждую встречу Антон открывал для себя все новые грани. Вот голубые глаза становятся почти ледяными, когда Арсений получил донос от шпиона в правительстве. Вот здесь залегли морщинки от улыбки, когда Антон смешно пошутил (что-то про то, что план будет бомба, он дословно не помнил уже). А вот здесь он элегантен, как граф, когда на кушетке пьет вино, слушая выступления девочек Иды на сцене за стеной. Каждая из граней захватывала Антона все больше и больше, пока одной бессонной ночью он не подумал: каково это- целовать Арсения? У него мягкие губы? Ира перевернулась во сне и что-то пробухтела, дернув одеяло. От ее движения Антон встрепенулся и посмотрел на нее. Попробовал представить, как он целует свою невесту после свадебной клятвы, как он берет ее маленькое личико в свои большие руки, наклоняется и.. и это чертовски неудобно, выглядело бы нелепо, из-за разницы в росте, хотя наверняка Ирина бы надела каблуки, но ситуацию это бы вряд ли спасло. Мысли сами собой ушли снова в сторону Арсения. Хоть это неправильно- целовать мужину, их учило этому само государство, это каралось. Но как бы наверняка Антону было удобно это делать. Чуть наклонить голову, а не скрючивать всю спину, зарыться пальцами в мягкие смоляные кудряшки. В животе разливалось непонятное тепло. В жизни он не испытывал столько топящей нежности ни когда целовал Ирину, ни уж тем более при мысли об этом. Комок нежности заменился стальным комком нервов. Что, если об этих мыслях узнает государство? Мама? Ира? Сам Арсений? Антон беспокойно завернулся в край одеяла и провалился в сон, пока фонари не включили. В ту ночь камешки о кухонное стекло не стучали. *** Зато постучали в следующую. Как обычно, убедившись в крепком сне своей невесты, Антон выбрался и привычным тихим шагом спустился к фонарю. -Как успехи у лидера Революции? -Антон ухмыльнулся, приветствуя. Арсений зашипел, не оставляя Антону ни малейшего шанса удержаться от кошачьего сравнения. -Тише ты. Не здесь. Обычно по темным мощеным улицам они шли в полной тишине. И ни одного раза Антон не ловил себя на дискомфорте. Молчание окутывало их приятным защитным коконом, который не хотелось разрушать словами. Но не менее приятно Арсения было слушать, там, в застенье, когда он бурно рассказывал о планах, вдохновляя команду, недовольно жаловался на уклад общества, рассуждал о истории, и как именно она привела к тому, где город и его обитатели находились сейчас. В Арсении было столько бурлящей энергии, что невольно Антон экзистенциально задумывался, насколько он сам до того, как вписался во всю эту авантюру, был свободным.. и живым. С каждой встречей все больше и больше казалось, что жизнь- она вот здесь, в планах, в гоготе Сережи, в бархатных кулисах Кабаре. И в глазах Арсения, бездонно-голубых, глубина которых тянула. А Антон не то, что проваливался. Он прыгал без страховки. -Арс! -Ида вломилась в дверь застенья на правах хозяйки без стука. -Выручай. Арсений лениво приоткрыл глаза в сторону вошедшей, но ничего не ответил. -Мари, кажется, сломала ногу. У нас номер простаивает. -Женщина, я не танцую. Ты же знаешь, я завязал. Ида в два шага пересекла комнату. Несмотря на внешнюю мягкость, она была довольно упорной в своих целях, и посему дернула Арсения за ухо, пытаясь оторвать того от лежанки. Тот поморщился, но все-таки приподнялся. -Отпусти ухо. -шикнул он, но Антон уже распознал- в тоне не было ни обиды, ни злости. -Один номер, Арс! Один! И это так ты мне платишь благодарностью за то, что я вас укрываю. -Напомню, что прекрасный мир будущего нужен и тебе тоже. -Ида бросила недовольный взгляд. -Ладно, только один. Антон? -Арсений повернул голову. -Пойдешь посмотреть? Антон встрепенулся. -А можно? -в вопросе смешались восторг и сомнения в уместности. -Можно. -Арсений бархатисто рассмеялся. -Даже нужно. -Порешали. Ты- будешь в маске. -Ида отрывисто всучила ее Арсению. -Ты- за кулисой, не в зале. -Тонкий пальчик указал на Антона. -Готовность пять минут. -Она поправила оборки своей бархатной юбки, и унеслась объявлять следующий номер. -Только не забывай дышать, Антон. -Арсений уже натянул маску и шутливо дернул бедрами. Маска скрыла хитрое подмигивание, но Антон был готов зуб поставить, что финальным аккордом стало именно оно, после чего Арсений скрылся за дверью. Сделав пару глубоких вдохов Антон тоже вышел из застенья, как раз в тот момент, когда Ида объявляла номер, стоя под лучом яркого софита. -В нашей сегодняшней программе произошли небольшие изменения, поэтому для любителей -она звонко хихикнула- экзотики к нам на огонек заглянул прекрасный Арсений Па! Публика неохотно зааплодировала. Постояльцы Кабаре не любили изменений, они срывались от своих жен и детей, чтобы посмотреть на привычно красивое и недоступное, и с утра оставаться примерными семьянинами, верными обществу. Арсений вышел под хлипкие апплодисменты. Он успел расстегнуть свою черную шелковую рубашку почти до пупа. Когда прозвучали первые аккорды музыки и он начал двигаться, Антон почувствовал, как в зале практически мгновенно поменялась атмосфера. Все сидевшие притихли и завороженно смотрели на грациозные движения. Своей внутренней магией Арсений захватил зал. Пару раз Антон насильно отрывал взгляд от фигуры в черном на сцене, и наблюдал, как у некоторых серьезных дяденек открывался рот от восхищения. Антон их безоговорочно понимал. Арсений был безусловно красив, именно за этим Антон наблюдал с момента вербовки, даже себе не стесняясь признавать это, как факт. Но то, каким Арсений был в танце- такого великолепия Антон никогда еще не видел. Легкие движения, обволакивающая и эксцентричная пластика, свет, отражающийся от шелка рубашки. Арсений был одет, но даже несмотря на маску казалось, что он дразнит публику похлеще тех, кто на сцене оставался без одежды. Грациозность танца вместе с музыкой создавала волшебство, которое окутывало каждого, кто даже просто смотрел из дальних углов зала. Арсений не раздевался, он действовал куда глубже- оголяя душу. Смотря на то, как каждое движение точно попадает стрелой в сердце, Антон понял, почему Арсений посоветовал ему не забывать дышать. Он был хорош, и он знал об этом, и он точно знал, какое впечатление производит на неподготовленного человека. Антон пришел в себя только на громогласных апплодисментах, взорвавших Кабаре в ту же секунду, как музыка стихла, а Арсений Па сделал свое последнее па. В следующую же Арсений, запыханный и раскрасневшийся, уже врезался в Антона за кулисами. -Ну как тебе? -тяжело дыша, он поднял голову, сдвигая маску на лоб. -Мне.. -Антон смотрел в синеву глаз, не отрываясь, и понял, каким будет самый правильный ответ сейчас. Губы Арсения были мягкими, он не ожидал такой реакции, но в следующую секунду углубил поцелуй, языком проходясь по нёбу Антона, мягко цепляя зубами, и в этом был огромный намёк. Антон прижал его ближе к себе, изучая губы, рот, язык и все, что попадалось поблизости. Внутри что-то взрывалось, ток расходился, казалось по каждой Антоновой клеточке, и этот момент ощущался самым верным в жизни. Поцелуй расставил все кусочки пазла на места, создавая что-то неведомо новое, но невероятно влекущее. Где-то за шумом в ушах удалось расслышать, как Ида объявляет новый номер, а Арсений уже тянул Антона за жилет, чтобы скрыться в застенье. Как только дверь их каморки за ними закрылась, Арсений прижал Антона к двери, и хитро ухмыльнулся. -Я уж думал, ты не решишься. Антон целовал его снова, прислушиваясь к ощущениям. Сколько его не учили, что это не правильно- целовать мужчину, так нельзя, оказалось, что можно. Мир не развергся, полиция нравов не приехала в ту же секунду, как их губы столкнулись. Поэтому пробовать хотелось еще, не отвлекаясь от этого занятия ни на план революции, ни на что-то еще. Казалось, сейчас вся жизнь ограничилась темной каморкой, в которую без кодированного стука никто не войдет, и податливым, манящим Арсением в руках Антона. Арсений, как кошка, ластился, подставляясь под губы, прижимался бедрами, запускал свои длинные руки везде: они были и в Антоновых волосах, теребя прядки, и пробегались пальцами по выступам позвоночника сквозь льняную ткань рубахи, которую Антон носил под своим кожанным жилетом обычно, и цеплялись за шею, оглаживая Антона, и после сразу целуя туда. От контраста холодных пальцев и горячих губ по всему телу у Антона шли мурашки. И это было настолько хорошо, что вспышкой портила все одна мысль. «С Ириной никогда так не было». Антон отмахнулся от нее, подставив свою голову под новые ласки. Арсения хотелось прижать к себе ближе, вжать в самое сердце, пока он не утек по своим кошачьим делам. -Антон. -Арсений нехотя отодвинул его от себя. -Скоро утро. Пришлось сфокусировать взгляд на карманных часах на цепочке, которой Арсений покачивал прям перед носом. Убедившись, что Арсений прав, Антону пришлось окончательно выпустить того из кольца своих рук, лишь на несколько секунд задержав ладонь в своей. Сорвав последний поцелуй, он, прощаясь взглядом, до последнего не закрывал дверь, будто растягивая момент. Впервые в жизни Антон четко понимал свои желания. Хотелось, чтоб эта ночь не заканчивалась, хотелось законсервировать комнатушку за сценой Кабаре, и не выпускать Арсения из нее никогда. Время было неумолимо. Арсений поторопил еще раз: -Антон, иди. Нас спалят. Пришлось все-таки оставить его там, внутри, а самому уйти. Когда Антон шёл по мостовой, в фонали начали потихоньку подавать масло, и они зажигались мягким желтым светом, проливая его на путь. Дорога к шестому кругу показалась нескончаемо долгой. Как обычно тихо, в надежде, что Ира спит, Антон поднялся в их барак, и уже начав снимать с себя верхнее, увидел недовольный силуэт в дверях. -Где ты был? *** Антон кинул в зеркало мимолетный взгляд. Взъерошенные волосы, слишком шальные глаза и покрасневшие губы. Ну и видок. -Ходил. Мне не спалось. -Ну да, ну да. -Ирина гневно поморщилась. -А ты сама чего? -Проснулась, а тебя нет. -Она фыркнула и отвернулась, когда Антон прошел рядом и присел на кровать в надежде подремать немного перед утренним включением фонарей. -Ир, ну чего ты. Правда решил пройтись. Ложись. -оправдания хоть и выглядели натянутыми, но были явно лучше, чем их отсутствие. Ира легла рядом, потянувшись чмокнуть жениха в губы, но остановившись на половине пути, резко развернулась спиной и злостно засопела. «Утро вечера мудренее», решил Антон, равно как и то, что насколько бы он не попал, полноценно выкручиваться будет позже. Выходные были теми днями, когда не нужно было идти в мастерскую, и стоило посвящать время уборке домов, навещению близких. А еще можно было поспать чуть подольше, чем Антон и хотел воспользоваться, но ему не дали. Ирина максимально громко и недовольно начала махать шваброй, греметь посудой так, что у Антона не оставалось сомнений- мстит за ночное. -Еще б дольше спал! -Ира вытерла пыль со лба. -Вечером идем к твоей матери на ужин. Маман уже на днях присылала весточку через посыльных, но у Антона это совершенно вылетело из головы. В целом, казалось, что вылетело из головы всё. Кроме Арсения. Щеки были добротно натерты щетиной, от чего покалывали; в ушах до сих пор звенело от переизбытка чувств. Сложнее всего было осознавать: то, что казалось правильным всю Антонову жизнь- было совершенно неправильным на деле. Неправильные им стандарты устанавливало правительство, Бог, и все прочие. «К черту Семерых, к черту Юстицию»- думал Антон, собираясь на ужин. Вкрадчивый голос в голове мягко спросил: «А Ирину?». А Ирину к черту не хотелось. Она же не виновата, что он.. ну, такой. Неправильный. Нелюбящий ее. Ненароком Антон задумался, а любит ли она его, или тоже живет так, потому, что так- правильно. -Ир? -А? -девушка подала голос из-за дверцы шкафа. -А ты меня любишь? Ира недоуменно выглянула из недр, где рылась в поисках платья. -Да, Антон. -устало вздохнула она. -С чего такие вопросы? Мы- хорошая ячейка общества, нами гордятся наши родители, представь, какие красивые у нас будут дети! «Это не про любовь»- мелькнуло в голове у Антона, но больше он ничего спрашивать не стал. Ира, которая явно надеялась на ответное признание, не дождавшись его еще раз тяжело выдохнула, и вернулась к копошению в шкафу. Мать на ужине была весела. Она обнимала Иру, чуть не задушила в объятиях Антона, очень много поздравляла их с помолвкой. Олег, отчим, шутил, мама хихикала, и Антон смотрел в ее даже спустя столько лет влюбленные глаза, и понимал, что в последнее время у них с Ирой нет такой атмосферы легкости. Она была, поначалу, но даже не близко к тому, что происходило в родительском доме. -Антош, помоги мне с пирогом на кухне.- мама поднялась и пчелкой упорхнула. Антону пришлось идти за ней. -Сердце материнское чует, что у тебя что-то не так, дорогой. -Мама начала сразу, не церемонясь. -Да мам.. все нормально. -Антон потер лоб, отмахиваясь от назойливых мыслей. -Антош, я не настаиваю, просто очень за тебя переживаю. -мама была ниже и коренастой, поэтому ее объятия уткнулись Антону куда-то в грудную клетку. Антон склонил к ней голову и чмокнул в стриженную макушку. -У вас с Ирой разлад? Ты не готов к свадьбе? К чему Антон точно был не готов- так это отвечать на такие вопросы. Поэтому он задал встречный. -Ма, а ты отца любила? Мая поморщилась. -Любила. Но больше, как человека. Антон внезапно для себя совершенно осознал разницу. -Нет, конечно, это тоже важно, ты понимаешь. -Мая торопливо продолжила. -Но с Олегом все по-другому. -она даже немного покраснела, никогда не вела со взрослым сыном таких разговоров. -Ма, ты счастлива? -Да, конечно. -Мама пристально посмотрела Антону в глаза. -А ты нет. Это даже не вопрос, это утверждение. Антон, не зная, куда себя деть, начал нарезать вишневый пирог, испеченный мамиными заботливыми руками. -Антош, мне жаль, что ты не счастлив. Ира хорошая девочка, и.. ни ты, ни она такого не заслуживаете, но так надо. Я тебе не буду говорить, что так будет правильно, тебе это и без меня миллион раз скажут. Антон перебил мамину тираду: -Ты знаешь, как умер отец? -Да, -мама недоуменно подняла глаза, -сердце остановилось. А что? -Да не, ничего. -Антон взял тарелку с пирогом и уже начал выходить из кухни, как мама его окликнула. -Дорогой, любовь в жизни- это важно. Если найдешь свою любовь, иди за ней, не обращай внимания ни на что. Я тебя поддержу в любом случае. Антон благодарно улыбнулся и вышел, мама подхватила чайные кружки и пошла за ним. Остаток вечера прошел легче. Мая смотрела на Антона так, что все его нутро ощущало материнскую заботу и понимание. Из родительского дома он вышел окрыленным. Ира тащилась сзади. -О чем вы говорили, там, на кухне? Вопрос был настолько неожиданным, что Антон даже остановился и обернулся. -Ни о чем особенном. Почему ты спрашиваешь? -Да просто, -Ира отмахнулась и возобновила путь к шестому кругу. *** Несколько дней, делая вид, что ложится спать, Антон тщательно вслушивался в тишину ночи. Но, не слыша стука камушков в кухонное окно, действительно засыпал, отмечая, что Ирина необычно много ворочается во сне. Днем же продолжал доделывать мелкие заказы и просчитывать планы установки взрывчатку на Юстицию. Как заверял Арсений в предыдущие встречи- у них все схвачено. Оставались последние штрихи. Время неумолимо поджимало. На третий день Антон получил сигнал, посыльный доставил записку прямо в мастерскую. «Жду тебя сегодня. А»- Антон всматривался в витиеватый почерк. С одной стороны, выглядело так, как будто собаку подзывали. А с другой, Антона радовало, что А ждёт именно сегодня и именно его. В голову стукнуло непрошенное, тревожное «А кого он ждал вчера?». Обычно Арсений исчезал по своим делам, не объясняя. Антон мотнул головой, стараясь избавиться от назойливой мысли. Ночью пришлось выбираться особенно тихо. Ира долго и особенно тщательно довязывала какую-то кофту. -Заказ? -Антон поинтересовался, так как ему показалось, что для даже самой миниатюрной заказчицы одежда слишком мала. -Нет. Нам. На будущее. -мечтательно улыбнулась Ира так, будто уже носила плод под сердцем. Религия, конечно, не исключала возможность непорочного зачатия, Антон читал в старинных энциклопедиях про верования, которые давно еще были в наружнем мире. Но сам Антон такую вероятность полностью исключал. Мысль же о том, что Ирина ему могла изменить, не вызвала особых эмоций, но зато кольнуло внутри встречным озарением. А что, если Арсений.. К Кабаре Антон мчался, не разбирая дороги. Ворвавшись внутрь, он стрелой пронесся через весь зал в застенье, не обращая внимание ни на Иду, приветственно махавшую ему, ни на посетителей. Распахнутая без стука дверь показала Арсения, закинувшего длинные ноги на край стола и о чем-то хихикавшего с Сережей. Увидев взъерошенного и красного от бега Антона, Арсений бросил короткое: -Сереж, оставь нас. Пожалуйста. -Закончил он с нажимом, потому что с первого раза Сережа не сильно горел желанием выходить. И только после того, как Сережа захлопнул дверь с обратной стороны, Арсений повернулся, всем своим видом показывая готовность внимательно слушать. -У тебя есть кто-то еще? -Антон прорычал, и сам смутился от того, как резко это прозвучало. -У нашего мальчика прорезались зубки! Я в восторге. -Арсений так смеялся, что запрокинул голову. -Я серьезно. В одну секунду Арсений весь собрался, сделался сосредоточенным, и твердо ответил: -У меня никого больше нет. Я горю только идеями о революции. Видя, что Антон будто выдохнул, и протянул к нему руку, очевидно, чтоб коснуться, Арсений ледяным тоном продолжил: -И если ты считаешь, что ты имеешь право так врываться с претензиями на ровном месте, то в таком случае у меня не будет и тебя. Все тело Антона обдало диким холодом, как водой из ведра. Рядом не стояла ни одна Ирына истерика, а ее ледяное молчание во время того, как она злилась, могло показаться самой горячей печкой в недрах шахт по сравнению с тоном и посылом Арсения. -И.. извини, Арс, пожалуйста. -Первое и единственное, что смог выдавить из себя Антон, прежде чем в него полетела чернильница. -Извини?! Извини?! То есть, мы еще даже ничего не обговорили, -ноздри Арсения раздувались, как у дракона, -мы несколько дней не виделись, потому что я был занят, а ты врываешься со своими глупейшими обвинениями на ровном месте, -Антону пришлось уворачиваться от пачки бумаг, -и все, что я получаю в ответ- стандартное извини?! Арсений замахнулся еще и винным бокалом, но кинуть его не успел- в дверь ворвалась Ида. -Что у вас тут происходит! Вы мешаете работе! -Она гневно оглядывала обоих мужчин. -Выметайсь. -Ида повернулась к Арсению и особенно пристально на него посмотрела. -Оба. Живо. Арсений схватил со стойки пальто, и вышел, гневно фыркнув и не смерив Антона взглядом. Антону, понурив плечи, пришлось идти за ним. От фигуры, стоявшей снаружи под фонарем, отчетливо веяло холодом, но она требовательно протянула руку к Антону. -Сигарету. -Ты разве куришь? -Я сказал. Дай. Мне. Сигарету. -Арсений стоял так, что лица его не было видно, но Антон по шипящему тону предположил, что тот сейчас сильно сощурил глаза. Такой змее сложно было отказать в курении. Антон протянул портсигар из кармана во властную аристократичную ладонь. Покурив, и явно чуть успокоившись, Арсений бросил: -Пошли. Ну пошли, так пошли. Ходами и тропами, Арсений, на удивление вел не вниз, а наверх. Обогнув площадь, они оказались практически за дворцом, только чуть выше. Если бы они свернули немного левее, Антон прикинул, они бы вышли прямо к Большой Двери, точнее, к длинному проходу, ведущему к ней, но туда им явно было без надобности, к тому же и закрыт Малой Дверью. С небольшой площадки открывался вид на весь город, воронкой уходивший вниз. Прямо перед глазами в свете фонарей золотом переливалась Юстиция, за ней стоял роскошный Палаццо, Антон помнил, как бабушка рассказывала про его строительство. Ей это рассказывала еще ее бабушка. Можно было рассмотреть фермы второго круга, а если совсем вглядеться в темноту, то почти увидеть шахты в девятом. И даже практически в тишине их можно было услышать- обычно стуки молотков не долетали до площади. Знать не любила быт простого люда, и спокойно спала без назойливого шума. -Я сюда прихожу часто. -Арсений нарушил тишину. -Мне это место отец показал. Его строили, как смотровую площадку, но то ли забылось, то ли не пригодилось, в общем, о нем сейчас никто не знает. -Да и тут колонны недоделаны.- Антон царапнул ногтем остатки краски на одной из рядом стоящих декоративных колонн. -И это тоже, -Арсений хихикнул. -Но самое главное- нас тут не услышат. -Ты будешь в меня еще чем-то кидаться? -Антон сократил между ними расстояние на шаг. -Прости, не захватил с собой запасную чернильницу. -Арсений улыбнулся, но шаг навстречу не сделал. -Я успокоился, пока сюда шел. Но, может, все же расскажешь, что на тебя нашло? Антон вздохнул и выдохнул, повторил, упорядочивая мысли. Разумеется, ему было, что сказать, но разговор предстоял не из легких, поэтому начать сложнее, чем казалось. -Арс.. за последние несколько недель ты перевернул всю мою жизнь. С ног на голову. У меня никогда такого не было. Оказалось, что то, как я жил прежде- совершенно неправильно. Абсолютно неожиданно, я не знал, что.. да даже не что так бывает, а я про себя такого не знал, Арс. -Антон на секунду подумал, не закурить ли ему, но потом все же решил продолжить так. -Я никогда в жизни так не чувствовал. С Ириной не было.. так правильно, Арсений. Нет, -он замахал руками, -ты не подумай. Я вас не сравниваю. С тобой все другое. Я, знаешь.. я как будто не жил. А сейчас- живу. В отблеске фонарей с площади, Антон видит, как Арсений усмехается. Это не злая, не самодовольная усмешка, а как будто ему тоже есть, что сказать, но пока собеседник не договорит, он будет молчать. Антон продолжает: -И я сегодня подумал, случайно, а что если она мне изменила. Веришь, у меня это не вызвало никаких эмоций. Но когда я подумал, что мне изменил ты, хотя у нас даже ничего не было.. ну ты видел. -Мои расцарапанные твоей щетиной щеки- это ты называешь «ничего не было»? -Арсений почти перебил его с ворчливо-шутливым упреком, но не дал ничего Антону возразить. -Антон, я понимаю, что вас всю жизнь учили, что это все неправильно, такого не бывает, ячейкам общества надо рожать детей, а мы.. -он хмыкнул. -даже если ну очень постараемся, сделать этого не сможем. Видишь ли, я рос в подполье, у меня с этим попроще, но я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Когда я впервые понял, что мне нравятся мальчики.. ну, в подполье с этим чуть легче, конечно, но об этом на каждом углу не орут. Я этот кризис самоопределения давно прошел, и вот, что скажу тебе. -Арсений сделал шаг к Артону, смотря снизу вверх прямо в глаза. -Нет ничего неправильного в том, чтоб чувствовать. Помолчав немного, Арсений продолжил, понизив голос. -Я не буду отрицать, что у меня были ранее столь запрещенные обществом связи, но я тебя уверяю. Все то время, что мы знакомы, я был верен только идеям Революции. Ты не представляешь, как много нужно организовать, чтоб наш план осуществился. Я бегал, подкупал, подмазывал, договаривался, это стояло на первом месте. Нет, конечно, я анализировал, что ты мне нравишься, -Арсений сказал это, будто между делом, -но зная, в каких порядках ты рос, я не ставил это в приоритет. Я знаю, как они умеют промывать мозги, Антон, и мне было проще отказаться от чувств, чем надеяться на то, что ты внезапно бросишь свою стабильность и падешь к моим ногам, уж извини. -А я пал. Как та крепость, в какой-то стране в наружнем мире, мне бабушка читала. -Бастилия. Но ей суждено было пасть. Антон преодолел оставшиеся сантиметры и заключил Арсения в объятия. В шею уткнулся нос и тихонько ветерок дыхания прошелся по коже. Тишина в городе стояла такая пронзительная, что Антону было слышно только, как бьются два сердца в унисон, ну и редкие патрули лениво обходили площадь. -Так а что теперь? -Антон зашуршал Арсению в макушку. -Я не знаю, Антон. Не знаю. -Арсений виновато поднял глаза. -Давай обсудим это после Революции? Теоретически, мы можем подстроить твою смерть, и тогда уйти в подполье.. если нас, конечно, не поймают до. Антон сжал Арсения крепче. -Никаких поймают, слышишь? Ты меня убеждал, что план идеален. Что он продуман. Что тебя не поймают. Я с тобой до конца. Арсений встал на цыпочки и притянул Антона к себе за шею. Поцелуй был крепким, с привкусом обещания. До Революции оставалось две недели. *** -Антош, моя матушка зовет нас на предноволетнюю ярмарку. Давай сходим? -Ирина сложила ручки в умоляющем жесте. Антон таращился в кружку с остатками кофе. На дне было столько гущи, что умел бы гадать- сам бы себе погадал. Но гадать было нечего, он был по уши влюблен. В ночь, когда Арсений показал ему город, и они объяснились, жить стало вроде бы полегче. Бесконечная тревога и вина утихали в поцелуях Арсения, заглушались в запахе его ключиц и мягкости волос. Но самое главное- все тонуло в его глазах, при разном освещении разных оттенков, но одно оставалось неизменным. Антон был уверен- небо снаружи именно такое. -Пойдем, конечно. Когда? -Сегодня!- Ира почти по-детски захлопала в ладоши. -И с матушкой увидимся, и мне надо запасы пряжи пополнить. -Она вскочила и стала кружить по комнате, собираясь. На площади было людно. Все любили ярмарки- это же прекрасный повод обсудить последние сплетни, затариться нужным перед праздником, да и попросту развлечься. Видит Бог, развлечений у горожан было не столь много. Около Юстиции прогуливались вездесущие соловьи в своих камзолах: вечно что-то вынюхивали. Антону показалось, что они напряжены сверх обычного, но тревожным мыслям он не дал развиться. У Революции все было схвачено. Ирина болтала с матушкой, которая привезла овощи на продажу. Увидев Антона, будущая теща разулыбалась, кинулась целоваться, поздравлять. Антон вежливо стерпел, но постарался быстро ретироваться, пошел бродить по ярмарке. Поздоровался с двумя Димами, первый участвовал в любительских боях на кулаках, у второго Савина выпрашивала тряпичную куклу. Радостно было видеть и Катю с чуть округлившимся животом. -Антош, ты как? -Дима поправил очки. -Все хорошо, Дмитрий Темурыч. Все хорошо. -Антон не мог скрыть улыбки. -Ну я рад. Да, Савин, сейчас пойдем. -Дима опустил взгляд на дочь и виновато пожал плечами. -Выпьем кружечку на днях? -Антон успел только кивнуть, как Савина утащила отца к рядам со сластями. Антона нагнала Ира. -Вот ты где. Пойдем, мама сказала, что тут будущее предсказывают. -Ира потащила его сквозь толпу к богато украшенному фиолетовому шатру. Около шатра было больше всех людей. Несмотря на церемонию Респонсы, власть поощряла редкие гадания по бытовым вопросам, но обычно местную провидицу можно было встретить исключительно на ярмарках- в остальные дни она не показывалась на глаза, и никто даже не знал, где она живет. Ходили слухи, что Олессу держат при дворце, как дополнительный источник информации о городе. Отстояв очередь, Ирина за руку втянула Антона, будто бы боялась, что только стоит им расцепиться, Антон опять исчезнет «ходить». В шатре стоял густой дым от накуренных трав, а посреди за столом сидела довольно молодая девушка. Не интересуясь гаданиями раньше, Антон хмыкнул- ожидал увидеть старую бабку, больше похожую на ведунью. Откинув смоляные волосы за спину, она кинула на вошедших пронзительный взгляд. «Она убирает волосы.. как Арсений. Таким же жестом» невольно подумалось Антону. -Вы парочка, да? -Олесса заговорила звонким голосом. -Но, извините, гадать могу только по одному. Чтоб энергетика не перебивалась. Антон уступил место Ире, вежливо отойдя в сторонку. Олесса что-то зашептала, и казалось, что с каждым словом Ира все более смурнела. Не вслушиваясь, Антон рассматривал шатер. Недешевая ткань ниспадала до земли, от перманентного дыма немного жгло горло, и хотелось кашлять, но Антон сдерживал себя, чтоб не мешать процессу. -Да вы! Шарлатанка, вот вы кто! -Ирина резко выдернула руку и вскочила со стула. Задержавшись у выхода, она кинула взгляд на Антона, будто спрашивая, пойдет ли он. Не задумываясь, он выпалил: «мне интересно, Ир», после чего его невеста пулей вылетела из шатра. Антон присел. -Извините нас за эту сцену. Я ни разу.. мне ни разу не гадали, короче. Но это правда любопытно. Олесса подняла на него свои чернющие глаза и промолвила, казалось, не своим голосом: -Твоя любовь тебя и погубит. Антон аж поперхнулся. Но Олесса продолжила: -Вижу, перед выбором стоишь ты сложным, но зорко одно лишь сердце. Если направо пойдешь: все потеряешь, если налево пойдешь: жалеть будешь до конца жизни. -Гадалка моргнула и посмотрела на Антона уже более человеческими глазами. Тот сидел в шоке. -А я все уже сказала. -Голос был снова звонким, как и когда они только вошли в шатер. -Как это работает? -А я сказала что-то важное? -Девушка посмотрела на него, склонив голову набок. -А я не помню просто. Я когда гадаю, выхожу в транс, а потом не запоминаю, чтоб память не забивать. Она у меня и так короткая. -Олесса хихикнула. -Следующий. Антон вышел из шатра покачиваясь от дыма и от предсказания, воздух на площади показался ему благодатью. И сразу же наткнулся на злющую Ирину, которая меряла шагами вход перед шатром. -Да я ее! Я на нее пожалуюсь! Шарлатанка! Мошенница! -Ира сотрясала кулаками. Антон приобнял ее за плечи. -Что она сказала? -Что если я выйду замуж, оборву четыре счастья. И что муж мой любить будет не меня, а «своих». Что за бред вообще? -Действительно, бред. -Антон вслух озвучивать не стал, что не такой уж бред, он-то все понял. -Пошли, чушь все это. -Подожди, а что она тебе сказала? -Ирина почти по-рыбьи выпучила глаза и замолчала в ожидании ответа. -Да тоже чушь какую-то, Ир, не бери в голову, ерунда это все. *** Арсений мерял шагами пустующую сцену кабаре и вещал с нее. Сегодня было почти финальное собрание, и поэтому за столами присутствовали многие участники Революции, даже те, которых Антон не видел раньше. До Революции оставалось меньше недели, поэтому требовалось раздать последние указания и обсудить мелкие детали, чтоб в назначенный день все пошло, как по часам. -Ида? Яды. -Готовы. -Мария, горничные? -Подкуплены. -Тощая и высокая блондинка элегантно курила прямо в бокал, используя его, как пепельницу. -Зохан, наемники? -В строю. -Антон? -Арсений повернулся к нему. -Устройство? -Собрано. -Они обменялись взглядами, понятными только им. -Отлично. -Арсений мерял шагами сцену. -Значит, Йольским утром все случится. Ночью третьего дня наши техники, -он кивнул двум лысым ребятам в кепи, сидящим в углу, -подсоединят все устройства. Антон, Сергей, вы займетесь динамиком и обеспечением сигнала. Как только Юстиция падет, в ход вступаю я. Мой голос должен быть слышен везде, в самой дальней шахте девятого уровня. К этому моменту вся Семерка правительства должна быть уже отравлена, а соловьи- ваших рук дело, -Арсений указал рукой на наёмнический столик. -У нас будет новая власть, у нас будут новые порядки, и у нас будут новые правила гласности. Все должно быть прозрачно и открыто. Люди должны знать своих героев. Мы построим прекрасный мир будущего, а в дальнейшем выйдем на поверхность! -Арсений рьяно озвучивал постулаты Революции, наполняя Кабаре безудержной энергией. -Есть Революция! Да здравствует новый мир! -Отозвалось все Кабаре хором. Воздух был словно наэлектризован. Антон ощущал невероятную мощь, которая пронизывала каждую молекулу в теле. Вместе со всеми он выкрикнул «Да здравствует новый мир», после чего каждый из винтиков начал растекаться по своим планам. Антон подхватил Арсения у сцены. -Как я? -Ты был хорош! Краем глаза, целуя Арсения, Антон заметил, что немногочисленные люди, оставшиеся за столами, например Ида, ворковавшая с Марией, видно, о чем-то своем, старались на них не смотреть. Неловко это- пялиться на чужое счастье. Арсений утянул Антона в каморку застенья. По руками скользила мягкая хлопковая рубашка, плечи сжимались длинными пальцами, а поцелуи были особенно горячи. До тех пор, пока распаленного Антона Арсений не отставил в сторону и не сказал: -Прости. Не сейчас. Надо кое-что доделать. Кстати, вот, -он обернулся и вытянул белую ткань из стопки на диване. -Твоя. Девочки ее отстирали. Антон рассмотрел свою рубашку, на ней не было и следа от внезапного нападения чернильницей. Арсений, извиняясь, снова приблизился, и поцеловал его в шею. -Тебе надо выспаться. Но пообещай, что в ночь перед Революцией- ты весь мой. -последнее он будто мурлыкнул. *** Фонари еще не погасли, поэтому не было удивительным, что Ирина еще не спала. Положить в шкаф рубашку незамеченной не было шанса. -А я ее искала. Думала стирку затеять, где она была? -Ирина смотрела пристально. -В мастерской забыл. -Антон виновато сжал ворот. -Запачкался, отстирал подручным, так что вот. -Мм. Ну ладно. -Ира поджала губы. -Ты спать пойдешь? -Ага. И мне завтра надо с Димой встретиться. -Уходя от злого взгляда, он начал шебуршать на кухне. -Опять вода закончилась? -Ответом ему стало напряженное молчание. Когда гасли фонари, Антону становилось легче. Ира делала вид, что спала, Антон же делал вид, будто не улетал мысленно к Арсению в каждую свободную минуту. Если по первому времени ему снились только глаза, то сейчас в мыслях витало все: и этот вздернутый кончик носа, и нежность в пальцах, и о Бог, какой же Арсений был складный. Как идеально подходящий кусочек механизма: вот ты прижимаешься кончиком носа к его, и твоя родинка подходит к его ямочке; вот он кладет голову на плечо- и идеально совпадает с твоей ключицей; вот он обнимает тебя своими длинными руками, и оказывается, что когда ты обнимаешь его- вы словно в защитном коконе. А глаза- это отдельно. Антон четко вспоминал изображение из детской книги. Оказалось спустя годы, что помимо ясного неба, так впечатавшегося в память Антона, внизу страницы была зеленая растительность, которая то небо оттеняла. Зеленые глаза Антона идеально подходили к голубым Арсения. С такими мыслями Антон засыпал каждый раз, когда лидер Революции был занят своими революционными делами. *** Дима недоверчиво посмотрел из-под кружки эля. -Антош, что-то ты окрыленный в последнее время. Антон встрепенулся: -Да все нормально. К свадьбе готовимся. -Глотнул и постарался перевести тему. -Как там Катя? Вы уже знаете, кто? Поморщившись то ли от крепости, то ли от такого нелепого поведения Антона, Дима все же ответил: -Хорошо. Беременность протекает спокойнее первой. Помню, когда Саввинку носили, Катю рвало и хотелось чего-то эдакого. Где ж я ей достану.. мандарины, что ли? Говорит, в детстве пробовала. -Дим, Дим, ну а что, -Антон нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, -как думаешь, наследник будет? -Антош, ну я не верю в эту ерундистику, но помнишь, гадалку на ярмарке. Она сказала, мальчик будет, Теодором на счастье надо назвать. Говорит, дар Божий, вот поэтому надо. Бог же нам разрешил, поэтому мы быстро смогли зачать. -Дима поправил очки, будто испытывая неловкость, что научная степень коррелировала с эзотерическими россказнями. -Но назовем, стало быть, если так будет. Они еще немного помолчали. Пусть друг и давний, но ему сильно не расскажешь, во что вписался. -Дим, -Антон аккуратно попробовал. -А чтоб ты делал, если случилась бы Революция? -Революция, говоришь? -Дима осторожно посмотрел по сторонам. -Да если народу лучше будет, то пусть и революция. Ты же знаешь, это не надо обсуждать, упечь могут. А у меня дети. Диме хотелось рассказать о реальных причинах Антонова состояния, но нельзя. Не для того Арсений так лелеял план, чтоб сейчас все разрушить. Эль отдавал послевкусием последней встречи. Как раньше уже точно не будет, чтобы не случилось послезавтра. Напоследок захотелось крепко обнять Диму. -Ты чего это вдруг? -Сжатый Дима пробубнил Антону куда-то почти в подмышку. -Да так. Я благодарен, что у меня такой прекрасный друг. Я просто надеюсь, что у тебя все хорошо будет. Дима недоуменно пожал плечами, и пошел наверх, а Антон побрел вниз. *** В ночь перед революцией Антон еле вырвался. Ира долго расхаживала по комнате, нервно смотрела на часы, залипала на фонари, которые никак не гасли. Наконец, уснула. Сдернув плащ с вешалки, Антон бесшумно помчался по брусчатке вниз. К Кабаре. Там, где ждала его Свобода. Его Жизнь. На удивление, Кабаре встретило его совершенно пустым, только его Жизнь сидел, покачивая ногой за барной стойкой, поблескивая глазами. Блеск в них говорил, что бокал вина в руке не был первым, но еще больше заблестели они при виде Антона. Не теряя времени, опрокинув пару стульев, Антон ворвался в поцелуй, как в глоток свежего воздуха, будто вообще знал, что это. В городе всегда было затхло и пыльно, но губы Арсения отдавали таким простором, что легкие, казалось, даже дышать начинали с размахом. Арсений, оторвавшись от поцелуя, который пьянил похлеще вина, все же налил второй бокал. -С утра все свершится. Давай сегодня будем жить, будто завтра никогда не наступит. Они чокнулись, и Антону почудилось, что не только бокалами, но и он сам. Он сам чокнулся, влюбился в революционера и завтра они свергнут все традиционные уклады. Расскажи он сам себе несколько месяцев назад, упек бы сам себя в Бедлам- местную лечебницу. Говорят, там даже били током неугодных власти, но, в основном, старались очищать загрязненные легкие горожан. Каждую минуту хотелось впитать до дна. Сегодня можно было все. Не только целовать в губы, но и трогать под рубашкой. Не только тянуть за волосы, накручивая кудри, но и проходить пальцем по бедру. Ткань брюк топорщилась, и когда Арсений неожиданно опустился на колени, расстегнув их, Антону подумалось: вот ради этого стоило жить. Ира никогда такого не делала, и это было.. необычно? Феерически? Взрывоопасно. Антон притянул за плечи Арсения и потащил в застенье. Там, за бархатом кулис, за хлипкостью двери, не слышны были стоны, хотя их и некому было слышать. Кожа к коже, без лишней ткани- так было максимально правильно. Двух пар рук для объятий не хватало, хотелось трогать везде. Проводить пальцами по косточке у бедра, целовать в ребра под мышцами, и стонать непристойности, вылизывая ухо. -Ты точно хочешь этого? Антон лишь осоловело посмотрел. И закивал, что есть сил. Арсений достал баночку, одним лишь пальцем вызывая новые стоны. Вазелин холодил, но пальцы были мужские, горячие. Это не имело ничего общего со стандартным супружеским долгом, Антон даже не был уверен, что сердце сейчас не остановится от переизбытка чувств. Арсений вовремя останавливался, в полутьме Антон успевал наблюдать, как тот наслаждается. -Ты такой красивый. -Горячий шепот обжег ухо. Когда Арсений вошел, в глазах заискрили фейерверки. Арсений входил ловко, умело, надавливая на все нужные точки сразу, находя максимально правильный угол. В какой-то момент, тяжело дыша, он сделал паузу, подтянув ногу Антона к себе, и нежно поцеловал косточку на лодыжке. Антону показалось, что он сейчас задохнется, утонет в этой нежности в голубых глазах. Примерно в это время на Юстицию должны были ставить взрывчатки. Лежа в сперме, хотелось гладить. Антон и гладил, по плечам, по макушке, по ямочке на пояснице, нежно целовал в лоб, отрывая тот от груди, на которой Арсений обессиленно лежал. Было хорошо, и не хотелось подбирать никаких дополнительных слов. Мерное дыхание холодком обдавало грудь. Антон прижал Арсения к себе, думая, что у них есть немного времени подремать. *** Дверь распахнулась, от звука Арсений подскочил. Мальчишка-посыльный тяжело дышал от быстрого бега. -Арсений … Сергеевич. Там… облавы. У Иделаиды.. у всех. Сказала, что придут, сюда проверять. -Спасибо. Иди. -Арсений подскочил и заметался в поисках одежды. Со сна Антон смотрел, ничего не понимая. Арсений всучил ему охапку вещей. -Прячься. Они не должны тебя заметить. Быстро натягивая штаны, Антон параллельно пытался разобраться в бормотании Арсения. Тот трясущимися руками зажигал свечи, и хватал нарисованные планы, чтоб постараться успеть от них избавиться. -Антон! Что ты стоишь?! Нас кто-то сдал. Давай. Быстро. Шкаф. -Арсений указал пальцем, второй рукой держа инструкции к подрыву Юстиции над свечой. Антон кинулся помогать, но Арсений выхватил все пергаменты. -Не время. Поздно. Пожалуйста, они не должны тебя увидеть. Ты должен спастись. -Силой, Арсений затолкнул Антона в безопасное пространство, и захлопывая дверь прошептал: -Пожалуйста, живи. Я люблю тебя. -Я тебя тоже. -Но вряд ли из-за закрытой плотной двери Арсений услышал ответ. Зато Антону все слышно было отлично. И как патрули, цокая шпорами, зашли, и как Арсению зачитывали обвинения по доносу гражданки Ирины Кузнецовой, и как, скрутив ему руки, его уводили. Антон зуб был готов отдать, что когда его утаскивали, Арсений смотрел на дверцы шкафа. Антон старался не дышать. Выйти смог спустя время, когда убедился, что комната опустела, что полицаи забрали все улики и вещдоки. И то, не вышел, а вывалился, упал на колени посреди каморки, не мог вздохнуть. Заплакал бы, но тоже не смог, в груди все пережало от боли так, что ни одна слезинка выйти не смогла. Будто в тисках сдавили. На улице уже потихоньку зажигались заутренние фонари. Даже с восьмого круга было видно, что Юстиция стояла и блистала во всей своей красе. План, надежный, как часы, провалился. Власть снова переиграла Революцию. *** Ира встретила дома во всей красе. -Где ты был ночью? Ты знаешь, что у нас предотвратили революцию? Проклятые, чего ж им не живется! Все же хорошо! Антон по привычке открыл чайник, не надеясь обнаружить там воду. На дне чайника плескалась жидкость. Понюхав, Антон убедился. Точно вода. -Откуда вода? -Государство подсобило. За помощь. И без того все было ясно. Их сдал не просто кто-то. Их сдала Ира. Видно, со своими подозрениями донесла соловьям, те выследили Арсения. Ну и всех остальных. Знала ли она, что ее жених был замешан? Видимо, раз он сейчас пьет воду из чайника, то не знала. Арсений сделал все, чтоб его обезопасить. Антон вспомнил недожженые планы на столе. Жег в первую очередь то, что могло очернить Антона, за эти месяцы подготовки Антон знал чертежи, как свои пять пальцев. -Первая публичная казнь за долгое время, Антон, так интересно, кто же пытался свергнуть режим. Интересно, конечно. Антон поименно знал, кого он там увидит. -Антон, нам ради этого даже выходной дали. Взбудораженная таким немыслимым развлечением, Ира всучила ему в руки пиджак и вытащила из барака. На улице никогда не было таких толп. Действительно, такой крупный суд не случался несколько поколений. Даже бабушка рассказывала, что обычно судили/казнили по одному, максимум по двое, да и революционеры давно перевелись. Последними на Антоновой памяти, еще в его детстве, была чета Поповых, и тех мирно повесили еще до зажжения фонарей. А здесь- прям толпа, и поймана еще одновременно. Не удивительно, что народ стекался на площадь, как будто там бесплатный хлеб раздавали. Но в программе были только зрелища. Юркая Ирина протащила Антона через толпу прямо к Палаццо, у подножия Юстиции было видно и слышно лучше всего. Как будто было мало, что сердце Антона истекало черной кровью, надо было еще и смотреть на все это из первых рядов. Быстро оглядев Юстицию, Антон не заметил ни одного взрывного устройства, над которыми так кропотливо работал. Значит, успели снять, обезвредить, не оставляя надежды на прекрасный мир будущего. На балкон Палаццо вышел Мэр, и толпа, гудевшая в возбуждении, мгновенно угомонилась. Вслед за ним вышел главный Соловей, тучный мужчина с мерзким лицом, его черный камзол был застегнут так туго, что почти лопался на пузе. Мэр властно взмахнул рукой и Соловей заверещал: -Именем правительства, благодаря неравнодушным гражданам, сегодня мы предотвратили Революцию. Толпа начала перешептываться, как змеи. Или как в улье. «Как змеи в улье», подумал Антон. Стражники, выпихивая, вывели пленников под статую Юстиции, которая восседала на троне символом справедливости. Шестеро, в мешках на головах, их даже не переодели в тюремное. Значит, правосудие было быстрым. Перекрученный, как рог барана, Антонов мозг впустил в себя две мысли. «Их должно было быть семеро, как и Семерка правящих. Я-седьмой, но Арсений меня спас». И второй было странное «Под одеждой последнего засохшая сперма, моя и его». Арсений стоял, выпрямившись, будто вели его не на казнь, а на светское чаепитие. Все остальные даже не пытались сопротивляться, но на ногах у той, в которой угадывалась фигура Иды, под платьем проглядывались расцветающие фиолетовые цветы кровоподтеков, значит, били. И жестко. Арестовывали быстро, даже несмотря на мешки, фигуры пленников выглядели измученными. Соловей прокашлялся и начал зачитывать приговор. С пленников содрали мешки, кто-то в толпе ахнул, узнавая своих близких, коллег. В толпе точно были постоянные клиенты Идыного кабаре, которые даже не подозревали, что их любимое место стало оплотом революционного движения. Ира сжимала руку Антона так крепко, что казалось, будто сейчас сломает кости. Но это было ничто с той болью, которую он видел в голубых глазах последнего пленника. Арсений смотрел прямо на него, и во взгляде тысяча извинений мешалась с топящей влюбленностью. Пересохшими губами он без звука шептал «прости», пока его не одернул полицай. Но даже тогда Арсений не опустил взгляд. -Иделаида Галичская приговаривается к пожизненной работе в шахтах девятого круга. -Антон мельком взглянул на Иду, которая вздохнула с небольшим облегчением. Возможно, если она один раз сбежала, то и еще раз убежит. -Антони Захарьин и Тони Кроссов приговариваются к казни через повешение. Антон сглотнул. Следующий был Сережа, и потом Арсений. Желудок свело железной жгучей рукой. -Сергей Матвиенко приговаривается к пожизненному тюремному заключению в особо строгих условиях. Сережа поник головой. Из особо строгих еще не выбиралось никого живых, а значит, что до естественной смерти Сережа вряд ли доживет. Ходили слухи, что стражники в особо строгих казематах гуманностью не отличались, но, опять же, это были слухи. Которые подтверждались особыми распоряжениями шахтовым крематориям. -И, наконец, -визгливый голос Соловья с позволения плюгавого Мэра, который пытался сохранить добродушное лицо под маской убийцы, -Арсений Попов, как непосредственный лидер революционного движения, приговаривается к наивысшей мере наказания- выходу за Большую Дверь. Толпа восторженно зааплодировала. За Большую Дверь давно никого не выгоняли, значит во-первых, толпу ждали зрелища. А во-вторых, никто не верил, что мир снаружи восстановился после Большого Взрыва, и пленника ждала неминуемая мучительная смерть. От радиации, или от диких мутировавших зверей, народ додумывал разное. Пленник заслужил, он же чуть не сверг привычный уклад жизни, при котором всем было хорошо. -К исполнению приступить незамедлительно. -Соловей закончил пламенную речь. И всех начали уводить. Судя по звукам молотков, в заднем дворе Палаццо уже собрали виселицы для тех, кого приговорили к повешению. Стража рассредоточилась. Сергея повели в подземелья, где располагались темницы. Ида, бряцая кандалами, ободряюще подмигнула Антону, проходя мимо, а затем начала кидать многозначительные взгляды на стражника, явно стараясь покорить того своим очарованием. Арсений стоял, как статуя. Вылепленный из мрамора самыми лучшими мастерами, он был безбожно красив. И смотрел только на Антона. Проход к Большой Двери находился прям за Палаццо. Несколько полицаев начали отпирать Малую дверь, которая его закрывала, чтоб обезопасить город из вредного воздуха с большой земли. Дверь была не самым лучшим фильтром, но когда конструировали подземный город, ее специально дополнительно сделали в удалении от Большой Двери. Коридор к ней занимал несколько километров, и если кого-то выгоняли, Малая дверь сразу закрывалась и охранялась. Возможно, не все осужденные доходили до Большой, не рискуя выйти наружу- та открывалась и закрывалась автоматически с управлением из Палаццо. Лязг засовов Малой двери привел Антона в чувство. Ирина сжимала руку еще крепче. Около двери выстроилась колонна стражников, сопровождая Арсения в последний путь. Когда ему сняли кандалы с рук, он посмотрел в сторону Антона последний раз, повернулся и пошел в темноту. Дверь начала закрываться. *** -Стой. Шаги отдавались от каменных стен гулким эхом. Арсений обернулся. Антон бежал к нему. Малая дверь была закрыта. -Ты чего? Возвращайся быстро! -Мне все равно, Арс. -Антон добежал, и поймал его за руку. -Я не вернусь. -Ты не виноват. Это я тебя уго.. Антон ловко заткнул его поцелуем и оторвавшись от губ, улыбаясь, сказал: -Мне говорили «иди за своей любовью». Вот я и иду. Бегу. За своей любовью. Его Любовь улыбнулся в ответ. -Антон, мы не знаем, что там снаружи. -Мне все равно. Если мы умрем, значит, вдвоем. Так надо. Я тебе обещал. -Со мной до конца? -Да. По темноте коридора дальше они шли в тишине. Рука Арсения хоть и держала руку Антона, но не давила, и чувствовалась совершенно правильно. Уместно. Свободно. Дойдя до Большой Двери, Арсений сжал руку крепче. -Что бы там ни было.. -Я тебя люблю, Арс. -Спасибо. -За что? -За все. Я тебя тоже. Дверь начала медленно открываться. От яркого света оба сперва ослепли, но, держась друг за друга, попривыкли и открыли глаза. Снаружи было голубое-голубое небо и свежий ветер чуть колыхал зеленую-зеленую траву. Оба одновременно сделали шаг вперед. Большая Дверь начала закрываться, отрезая путь назад. ***