Гипнагогия

Снова сон, пленительный и сладкий,

Снится мне и радостью пьянит, —

Милый взор зовёт меня украдкой,

Ласковой улыбкою манит.

Знаю я — опять меня обманет

Этот сон при первом блеске дня,

Но пока печальный день настанет,

Улыбнись мне — обмани меня!

***

Энид нравится Уэнсдей: она открытая, не стесняется говорить то, что думает, симпатичная, начиная от привлекательной внешности, заканчивая ее милыми посапываниями, отзывчивая, любит помогать людям, не требуя ничего взамен, – в общем, полная противоположность самой Уэнсдей. Аддамс наблюдает за девушкой давно. Ей нравится, как весело пляшут на солнце веснушки Синклер, как она улыбается до ушей, оголяя свои волчьи клыки, как она спит в кругу своих мягких игрушек, словно маленький ребенок – буквально всё в Энид умиляло Уэнсдей. Однако это ее "нравится", как она думала, не совсем норма для "подружек". Однако это ее представление об "нравится" разбилось в пух и прах, когда она случайно застала целующихся Энид и Аякса в темном коридорчике школы. Аякс накрыл своими сухими, потрескавшимися губами мягкие и нежные губы Энид и нелепо пытался сынициировать французкий поцелуй. В миг что-то внутри Уэнсдей щелкнуло, переключилось: сердце сжалось до размеров атома, ноги подкосились, а ладони непроизвольно сжались в кулак. Отвратительно. Гадко. Просто омерзительно. Все внутри девушки будто бы отвергает увиденное, и тело просто не хочет двигаться и как-то реагировать, а потому Аддамс, с трудом утихомирив внутренний шквал эмоций, взяла себя в руки и рванула в комнату. Оказавшись на своей кровати, она стала обдумывать все, что только что произошло. Начиная от того, как она вообще там оказалась, заканчивая тем, с какой скоростью оттуда убегала. И, что самое главное, это гнусное, грязное чувство до сих пор сидело внутри Уэнсдей и даже не думало выбираться наружу, накрепко засев комком в горле девушки. Ревность. Любовь? Аддамс вела себя совершенно как обычно. И Синклер тоже. Вот только в ту же ночь Уэнсдей посетил первый сон. Первый сон с участием ее соседки. В нем она грубо брала свою подругу за подбородок, тянула к своим губам, но не целовала – боялась. – Почему он? – Возмущается Аддамс во сне. – Чем я хуже него?! – Чуть ли не плача кричит она, пока голубые глаза напротив по-щенячьи пялятся на нее. – Поцелуй и меня тоже... Я справлюсь лучше. – Шепчет Уэнсдей на ушко Энид. С каждым днем эти сны становились все больше, безумнее и развратнее. В них Уэнсдей запускает руки под футболку соседки, чувствует жар чужого тела, стягивает одежду Синклер, небрежно откидывая ее в сторону, трогает и облизывает соски, кусает девушку за плечо, подносит руку к самому чувствительному месту и без прелюдий грубо вставляет сразу два пальца. А голубоглазая под ней стонет, скулит, просит большего. И Уэнсдей готова дать ей все, чего только та захочет. Но это все только лишь сны. – Ты как? – Аддамс проснулась в холодном поту и первое, что увидела – взволнованный взгляд Энид. – Плохо сплю. – Отвечает она, стараясь не смотреть в глаза подруги. Синклер подошла ближе к Уэнсдей, протянула руку к ее лицу, из-за чего та дернулась и чуть отодвинулась назад. Энид убрала руку и направилась к выходу из их комнаты. – Я, наверное, переночую у Йоко сегодня. Может, это поможет тебе выспаться. – Стоя в дверном проходе, она еще раз взглянула на растерянную подругу, кинула натянутую улыбку и вышла из комнаты, хлопнув дверью. – Если бы только это помогло избавиться от проблемы... – Выдохнула Уэнсдей. Вечером Аддамс решила выпить снотворное, чтобы, наконец, выспаться: это, по ее мнению, должно было хоть как-то помочь. Но, похоже, любовь действует сильнее всяких препаратов. Уэнсдей слышит, как Синклер тихонько проходит в комнату и подходит к ее кровати. Глаза остаются закрытыми. – Спишь? – Энид садится на кровать скраю, положив свою руку на руку Аддамс. Она вглядывается в спящее лицо девушки и, убедившись, что та крепко спит, придвигается ближе. – Почему ты избегаешь меня? – Синклер пододвигает свое лицо к лицу Уэнсдей, и расстояние между их губами становится минимальным. – Неужели это наказание за мои чувства, взаимность на которые я ищу в других...? – Она еще несколько секунд нависает над подругой, смотря на ее губы, а затем неспеша накрывает их своими устами. Аддамс чувствует влагу чужих губ и пытается сдержать стон. Ее сны никогда не были настолько реальными и возбуждающими. Когда Энид хочет отстранится, Уэнсдей не дает ей сделать этого, положив руку на чужую голову, сильнее прижимая ее губы к своим, и ухмыляется в поцелуй. Вмиг Уэнсдей оказывается сверху, и инициатива теперь полностью в ее руках. – Что..? – Недопонимающе произносит голубоглазая, бегая глазами по раскрасневшемуся лицу девушки напротив. – Вау... Этот сон так похож на реальность... – Удивляется Аддамс, запуская руки под футболку соседки, от чего та дрожит. – Сон? – Девушка чувствует чужие, а главное желаемые руки на своей груди и сдерживает стон, пытаясь выровнять дыхание. – Ты снишься мне... такая... уже который день... – Уэнсдей целует шею Энид, кусает ее, оставляет влажные следы. Руки гуляют по животу и груди. – Ты так прекрасна. Не успела Синклер опомниться от сказанного, как тут же ее футболка улетает на пол. Пальцы Аддамс начинают сжимать ее соски, заставляя их становится все тверже и тверже, а изо рта Энид вырывается первый протяжный стон, который Уэнсдей тут же ловит страстным поцелуем. Аддамс, которая буквально пару минут назад боролась со сном, теперь же пытается бороться с нарастающим возбуждением внизу живота. Она целиком и полностью сосредотачивается на своей возлюбленной, на ее теле, на поскуливаниях, которые тот или иной раз вырываются из губ напротив, когда Уэнсдей кусает и целует ее. Она внимательно наблюдает за ответной реакцией, запоминает каждое движение и каждый звук. Настолько реальных снов и ощущений не было еще никогда. Аддамс опускает одну руку в трусы Синклер, от чего та непроизвольно дергается, а вторая продолжает небрежно гулять по телу. Лицо Энид красное, разгоряченное, ее щенячьи глазки все такие же голубые, все с такой же искрой, которую Уэнсдей не видела больше ни у кого, а губы слегка поджаты: она явно пытается сдерживать голос. Аддамс широко улыбается, и теперь выражение лица Синклер слегка взволнованное и удивленное. Уэнсдей целует ту в щечку, как бы предупреждая, что сейчас начнется все самое интересное. Чтобы облегчить задачу, Уэнсдей полностью избавляет девушку под ней от всех оставшихся предметов одежды, а именно брюк и трусов, и Энид, слегка смущенная, лежит абсолютно ногая, что не может не вызвать очередную улыбку у Уэнсдей. И вот, наконец, Аддамс прикасается пальцами к самому чувствительному месту, заставляя Синклер сжимать простынь в кулак. Вот только Уэнсдей растягивает момент, создает интригу, играется с добычей, от чего тело под ней уже начинает сгорать от нетерпения. И только Энид думает, что Аддамс уже вот-вот войдет в нее, как соседка тут же отстраняет пальцы. – Ну Уэнсдей! – Жалобно вопит Синклер, даже не подозревая, что этого Уэнсдей и ждала. Только Энид подала голос, как пальцы Аддамс тут же оказались внутри, заставляя Синклер удовлетворенно простонать. Уэнсдей языком водит по телу Энид, изучая каждый миллиметр, каждый изъян, каждую особенность. От шеи до ключиц, от ключиц до сосков, от сосков до пупка и от пупка обратно до шеи – невероятные линии и узоры выводит Аддамс на столь желанном теле своей соседки. Постепенно толчки становятся все быстрее и быстрее, охи Энид громче и громче, а изгибы тел все невообразимее и невообразимее. Но Уэнсдей знает – это всего лишь сон, и на утро все будет совсем как обычно. Хотя это, в общем-то, и неважно, ведь во снах она может не скрывать свою любовь, свои желания, свою настоящую себя. *** Аддамс просыпается от того, что ей в лицо ударяет солнечный свет. Она чувствует невыносимую, но на удивление приятную усталость. – Доброе утро! – Доносится знакомый голос откуда-то рядом. Уэнсдей с неохотой открывает глаза и видит совершенно обнаженную Синклер, которая прямо сейчас сидит на ней и сладко улыбается. – Я хочу второй раунд... – И после этих слов Аддамс понимает, что грани между сном и явью не существует, – по крайней мере она не может ее различить.