Чувства

      Меч со свистом рассёк воздух и столкнулся с выставленным ему навстречу другим мечом. Нападающий не ожидал, что его удар перехватят, усилил нажим, пытаясь передавить. Этим-то Торвальд и воспользовался - чуть развернул корпус, смещаясь вбок и одновременно поддаваясь давлению на меч. А вот напавший такого резкого ослабления не ожидал и подался вперёд и вниз вслед за своим мечом. Чтобы удержать равновесие и не полететь носом в вытоптанную площадку ему пришлось пробежать вперёд несколько шагов, открывая спину. И Торвальд без размаха нанёс колющий удар сверху под левую лопатку. Тупой конец тренировочного меча упёрся в кожу, не причинив вреда.       Дезмонд следил за каждым движением Торвальда с внимательностью хищника, залёгшего в засаде. Приёмы боя на мечах, которыми тешили себя воины, устроив тренировку, его мало интересовали. А вот то, как напрягались и перекатывались мышцы на спине и руках, когда Торвальд наносил удары, как каплями стекал пот по животу, прокладывая влажные дорожки - притягивало его взгляд. Манило. Будоражило. Будило странные чувства в груди и животе - словно щекотка пробегала изнутри. Дезмонд жадно рассматривал спину Торвальда, пересчитывал выступающие позвонки, прослеживал линию плеч. Его взгляд надолго прикипал к груди Торвальда, когда тот поворачивался к нему лицом. Дезмонд во все глаза смотрел, как учащённо расширялась грудная клетка, позволяя делать глубокие размеренные вдохи.       - Как-то не по-рыцарски бить в спину, - усмехнувшись, заметил Дезмонд, когда противник Торвальда выпрямился и досадливо поджал губы.       Торвальд рассмеялся и попытался стереть с лица выступивший пот.       - Рыцарский кодекс хорош на турнирах, а не в бою, - парировал Торвальд. - Тебе ли не знать? И вообще, не пора ли тебе и самому размяться? - Торвальд сделал приглашающий жест рукой, но Дезмонд отрицательно покачал головой.       - Как-нибудь в другой раз. Да и тебе пора заканчивать. Ты ведь помнишь, что нас ждёт начальник гарнизона?       Торвальд сокрушённо закрыл лицо свободной от меча рукой.       - Я так и знал, - со вздохом констатировал Дезмонд.       Виновато пожав плечами, Торвальд подхватил свою рубаху, которую пристроил на плетне, но надевать на пропотевшее тело не спешил.       Они наверняка представляли собой странно контрастное зрелище - Дезмонд в строгой немаркой коричневой мантии мага-практиканта, с волосами, струящимися по спине - их даже ветер не смел колыхать, и Торвальд - обнажённый по пояс, мокрый и взъерошенный. Они шли по довольно широкой улочке, но Дезмонд почти неосознанно старался держаться к Торвальду поближе. Необъяснимым для него самого образом Торвальд, даже такой - вспотевший после тренировки - притягивал его. Дезмонд чувствовал запах, исходящий от его разогретого тела. И он кружил голову. Будил в Дезмонде дикие, незнакомые ему инстинкты. Почти первобытные. Почти звериные. Он, выросший среди высокого слога учёных мужей, изложивших полёт своих мыслей на страницах почти бесчисленных книг, даже не подозревал, что был способен ощущать такое. Что сможет наслаждаться ароматом тела другого мужчины.       Отчаянно желать коснуться его.       Внезапно Торвальд остановился перед одним из крепостных колодцев.       - Не идти же к начальству так, - пробормотал он и сунул Дезмонду в руки свою рубашку.       Ведро полетело в тёмный провал. До слуха Дезмонда донёсся короткий всплеск, с которым оно пробило водную гладь. Торвальд взялся за рычаг колодезного ворота и с лёгкостью прокрутил его. Мышцы на руках напряглись, натянув кожу. Вены на предплечьях обозначились резче - тёмными жгутами под кожей. Дезмонд смотрел словно зачарованный. Прослеживал взглядом каждую линию. Ему до подрагивающих пальцев хотелось прикоснуться - накрыть руки Торвальда своими, проследить каждую вену, обвести каждый бугорок мускула. Прижаться к твёрдой надёжной спине.       Торвальд занёс ведро над головой и бестрепетно опрокинул на себя холодную воду. Весёлый поток сбежал с макушки по плечам, груди и спине. Взгляд Дезмонда повторил его путь. Сейчас Дезмонд завидовал воде, которая могла прикоснуться к телу его друга, огладить, затечь в каждую впадинку.       Собственное сердце стучало часто-часто. Грудь вздымалась без всякого ритма, воздуха Дезмонду будто не хватало. И кровь сначала обдала жаром щёки, а потом хлынула вниз, заставив Дезмонда радоваться свободному крою мантии. Он поспешно отвернулся и зажмурился.       Последнее время эти странные мысли и желания посещали Дезмонда всё чаще. Сначала он просто подолгу рассматривал Торвальда, подмечал малейшие черты его облика, выражений его лица. Потом осознал, что любуется. Фигурой, пластикой, движениями.       А потом пришло и это. Желание. Незнакомое. Сначала невнятное, прокатывающееся по жилам возбуждением. Будоражущее. Но теперь Дезмонд всё чаще осознавал, что его чувства настойчиво требовали выхода наружу - прикоснуться, прижаться, зарыться носом в волосы.       Коснуться губами.       И Дезмонд не понимал, что делать со своими желаниями.       Да, он прекрасно себя контролировал и не позволял вырваться обуревающим его чувствам. Он не позволял себе ничего из того, что так жарко рисовало ему воображение - ни одного лишнего прикосновения к обнажённой коже, ни поцелуя. Взгляды - долгие, внимательные, ищущие - это всё, что оставалось Дезмонду.       Дезмонду хотелось рассказать всё Торвальду. Признаться в том, какие желания друг будил в нём. Иногда ему казалось, что Торвальд бы его понял. Нет, на ответные чувства Дезмонд не надеялся. Но ему казалось, что, во-всяком случае, они бы и дальше оставались друзьями.       Ещё чаще Дезмонд был уверен, что это действительно было бы так. В конце концов, Торвальд всегда был к нему великодушен.       Но. Да, Торвальд не осудит. Но будет ловить на себе взгляды Дезмонда. Может даже невольные. И будет знать. И что он тогда почувствует? Смутится? И будет ли искать подтекст в каждом прикосновении Дезмонда, даже самом невинном?       В любом случае, для них обоих это будет неловко.       - И почему ты так негодовал? - поинтересовался Дезмонд, с сомнением оглядев стеклянные склянки и всё-таки решившись перелить зелья в более практичные для путешествия металлические фляжки. - Ты же сам жаловался, что здесь скучно и ничего не происходит. Всё по заезженному кругу. И тебя так и манит дорога. А теперь, когда возникла необходимость отправиться в путь и, казалось бы, воплотить все твои чаянья, развеять скуку, ты вдруг воспринял это в штыки. Разве тебе не надоело сидеть на одном месте?       Переливание зелья из одного узкого горлышка в другое требовало аккуратности и сосредоточенности, и по-хорошему отвлекаться Дезмонду на разговоры не следовало, но он давно научился слушать Торвальда и при этом оставаться сосредоточенным на делах насущных. Вот и сейчас на пол не пролил ни капли.       - Мне надоело, - согласился Торвальд. - Но ведь тебе здесь понравилось.       Дезмонд замер, удивлённо глядя на друга. Потом опомнился и завинтил крышкой наполненную фляжку.       - Подписать не забудь, - посоветовал Торвальд, - а то опять будешь определять вид зелья по запаху.       Дезмонд хмыкнул и протянул лист пергамента сидящему на столе Торвальду.       - Чернильница и перо прямо за твоей спиной.       Торвальд преувеличенно тяжко вздохнул, будто Дезмонд вручил ему лопату и поставил задачу вырыть к утру ров перед крепостью. Писать он не любил, но почерк у него был ровный и красивый. К зависти Дезмонда, который писал много и часто. А потом долго и нудно разбирал собственноручно написанное.       - Кровохлёбка, - по-деловому коротко продиктовал Дезмонд, когда Торвальд наконец-то слез со столешницы и как порядочный человек устроился на табурете.       - И всё? - удивился Торвальд, послушно выведя на плотном листе аккуратные буквы.       - А чего ещё надо?       - Ну есть же у этого зелья какое-то общепринятое название, - рассуждал Торвальд, скептически глядя, как Дезмонд приматывал бечёвкой оторванную от листа полоску с надписью к горлышку фляжки, - какое-нибудь "Рассветное утро" или ещё что-то в таком духе.       Дезмонд усмехнулся.       - Никогда не понимал этой моды давать зельям причудливые и в то же время мало информативные названия. Будто нарочно для того чтобы поиздеваться над учениками! Приходится сидеть и заучивать не только свойства и состав, но и как-то пытаться соотносить все эти "Вечерние зори" и "Поющие волны" с обезболивающим и ускоряющим рост волос.       - А что и такое есть? - удивился Торвальд.       - Представь себе! А куда проще было бы так и написать "Репейный корень".       - И убить половину очарования таинственности! Представь, наваял ты ведро этого самого "Репейного" и надо тебе его продать. Кому? Барышням, конечно. И вот ты для наглядности распускаешь по плечам свои волосы, ловишь на себе все восторженные и завистливые дамские взгляды, а потом так проникновенно говоришь: "У вас будут не хуже! Только вот купите у меня..." И как ты думаешь, в эффект чего охотнее поверят барышни - "Поющих волн" или "Репейного корня"? И главное, за что они будут готовы дороже заплатить?       Дезмонд рассмеялся и кивнул, соглашаясь.       - Тут ты прав, мой друг!       Сборы не заняли много времени. Брать с собой в дорогу много вещей бессмысленно, а нужное довольно быстро заняло свои места в чрезседельных сумках. Торвальд, привычный к походам справился быстрей. А Дезмонду пришлось повозиться и подумать хорошенько, что именно из его припасов стоило тащить с собой, а чем он при необходимости разживётся и по дороге.       И всё же отправиться в путь в этот же день им не довелось - до темноты оставалось не больше пары часов, куда продуктивнее начинать путешествие с утра.       Они выехали за ворота едва солнце окрасило горизонт красноватым цветом. Невыспавшийся Торвальд недовольно хмурился, Дезмонд кутался в плащ, пытаясь отгородиться от утренней прохлады. Поручение, доверенное им командиром гарнизона, спешным не было, и пускать лошадей в галоп не требовалось, тем более вряд ли по пути они смогут их сменить. Размеренный лошадиный шаг навевал сонливость, но провалиться в дремоту мешала необходимость держаться в седле. Торвальд с утра благодушием не отличался, и докучать ему пустой болтовнёй Дезмонд не решился. Он поёжился от ветерка и ещё раз посмотрел на друга. Да, Торвальд был прав, когда сказал, что Дезмонду понравилось в крепости - место было спокойное, нападений и набегов едва ли стоило ждать, поэтому всё небольшое население вело неспешный образ жизни, и стражи вслед за ними. Нет, они, конечно, тренировались и соблюдали все положенные воинские процедуры со всем тщанием. Но в их действиях прослеживалась размеренность и степенность. Торвальду от скуки приходилось гонять и воинов и себя самого на тренировках гораздо интенсивнее, чем он делал бы это на более напряжённых участках. А Дезмонд наконец-то получил возможность сбросить с себя напряжённую собранность боевого мага, готового отражать любое нападение. И заняться чтением. В крепости нашлось несколько вполне занятных фолиантов, которые его предшественник поленился тащить с собой в обратный путь. Иногда недовольному Торвальду приходилось почти силком отрывать Дезмонда от чтения и впихивать в руки тренировочный меч, чтобы друг совсем не разучился драться. Дезмонду в такие моменты казалось, что волочь его за шиворот через весь двор Торвальду не позволяли только приличия и нежелание выставлять друга в невыгодном свете.       И только сейчас Дезмонд задумался, что на самом-то деле увлёкся чтением не только потому что магические манускрипты были познавательны и интересны, но и чтобы заглушить свою навязчивую потребность. Нет, дело было даже не в стыдном плотском желании. Ему просто необходимо было находиться рядом с Торвальдом. Просто рядом. Но в крепости Дезмонд не мог себе этого позволить. Вьющийся повсюду хвостиком за воином маг выглядел бы слишком странно. Необъяснимо странно.       Они конечно же общались с Торвальдом. На любом приёме трапезы Дезмонд неизменно занимал место рядом с Торвальдом на лавке, прижимаясь бедром к его бедру. В минуты праздного отдыха, когда воины всерьёз просили пощадить их уже и оставить лежать, где они упали, а не гнать опять на стену или куда-нибудь ещё, на что была способна фантазия Торвальда, тот шёл к Дезмонду. Говорил, что друг совсем бледный и заточение в каменных стенах не идёт на пользу здоровью даже магов, даже если они эльфы. Дезмонд, смеясь, соглашался с приведёнными доводами, и они медленно шли вдоль крепостной стены, совмещая прогулку и проверку постов и вообще всей боеспособности. Ну и вечерами перед сном они болтали и перешучивались пока немногочисленные воины преувеличенно жалуясь сдирали с себя амуницию и устраивались на ночлег.       Но Дезмонду всего этого казалось мало. Да и на виду у всех нельзя было позволить себе некоторых вполне невинных, но показавшихся другим странными мелочей. Да и говорить настолько откровенно, насколько они между собой привыкли, было невозможно - мало ли чьё ухо услышит непредназначенное ему. Ничего крамольного, конечно, в их разговорах быть не могло, но в тесном замкнутом мирке крепости, в которой и людей-то было меньше, чем собак, любое слово могло превратиться в слух, который будут обсуждать неделями. Потому что больше нечего. Вот и приходилось господину магу держать лицо. Дезмонд невесело думал, что в этом смысле деревенька в глуши человеческих земель абсолютно ничем не отличалась от королевского замка в эльфийской столице. Зря только эльфы так задирали носы и свысока поглядывали на людей.       И вот теперь Дезмонд вновь отправился в дорогу, пусть, не такую долгую, как путешествие сюда, но всё равно наличие Торвальда рядом и предвкушение времени, которое они проведут только вдвоём наполняло грудь распирающими чувствами. Наконец-то Дезмонд мог позволить себе сбросить личину строгого и правильного во всех отношениях боевого мага и... быть просто мальчишкой? Именно так иногда чувствовал себя Дезмонд рядом с другом, позволяя себе дурачиться. Позволяя себе чувствовать свободу.       Дезмонд вновь посмотрел на Торвальда, и на этот раз тот перехватил его взгляд.       - Что?       - Просто доволен, что мы вновь отправились в путь вместе, - признался Дезмонд и мягко улыбнулся.       Торвальд улыбнулся ему в ответ. Кажется, его мрачное утреннее настроение наконец-то развеялось.       Задерживаться в этом трактире они не собирались - солнце ещё светило с высоты небосвода, и искать место для ночлега было слишком рано. Но проголодаться путники успели. У них с собой, конечно, были в запасе вяленое мясо, хлеб и крупа, но зачем тратить силы на костёр и готовку похлёбки, если можно зайти в трактир и с комфортом поесть? К тому же, за это время их коней и покормят и напоят.       Вина к сытным яствам они себе всё же не позволили - им ещё предстояло ехать долго, а на улице слишком жарко. Пришлось ограничиться прохладным ягодным отваром. Впрочем, лучше уж он, чем потеплевшая во флягах за полдня пути вода. Вот её-то заменить Торвальд и отправился на двор к колодцу, а Дезмонд остался отсчитывать трактирщику уговоренную за трапезу плату.       Оклика по имени здесь в глуши Дезмонд совсем не ожидал. Ровно как и человека, которого увидел, обернувшись. В общем-то, он и того, что этот человек помнил его имя тоже не ожидал. Сам-то Дезмонд имя парня так и не вспомнил. Да и вряд ли знал вообще - слишком быстро их пути разошлись. Начинали они учиться в Академии в один год, но у разных наставников. И, если Дезмонд был готов смирять свой нрав и дисциплинированно учился и тренировался, то этот парень совсем оказался не готов к порядкам Академии.       - Надо же, - удивился бывший однокурсник, оглядывая Дезмонда с головы до ног и, похоже, делая неправильные выводы - одет Дезмонд был не в положенную магам-практикантам хламиду, а в соответствии с погодой - лёгкую (по мнению Торвальда неприлично дорогущую, потому как из эльфийской струящейся ткани) рубаху - её Дезмонд привёз с собой из Энии и надевал редко и светлые новомодные штаны - такие в столице сейчас носили любители верховой езды (по мнению Торвальда, неприлично узкие, но, в отличии от большинства кривоногих аристократов, Дезмонду с его стройными ногами вполне шедшие), - ты всё-таки решил сменить стезю мага на что-то более прибыльное? Ну и правильно! Зачем прятать такую фигуру под рубищем? Надо извлекать доход из того, чем наделила природа. Я бы за обладание такой красотой тоже денег не пожалел, - парень протянул к опешившему Дезмонду руку, но что он собирался сделать осталось тайной - прежде чем уже пришедшей в себя от удивления и скрипнувший зубами от злости Дезмонд успел огреть наглеца по загребущей конечности, того смело будто ураганом прямо на руки сопровождающим его и ухмыляющимся дружкам. Ухмылки их, впрочем, тут же поугасли, сменившись опаской. А перед Дезмондом словно крепостная стена появилась спина Торвальда.       - Не смей тянуть к нему свои грязные лапы, мерзкий извращенец! - рычал Торвальд не на шутку напоминая разъярённого дикого зверя.       - А ты что, его в личное пользование выкупил? - вытерев с разбитой губы кровь, дерзко и совсем неумно огрызнулся бывший однокурсник.       Перехватить Торвальда Дезмонд не успел, и тот одним прыжком преодолел расстояние до не в меру наглого придурка и, схватив того за горло, дёрнул к себе, а потом ещё и над полом приподнял, не обращая внимание на хрипы и попытки жертвы разжать кажущиеся стальными пальцы.       - Не пытайся своим поганым языком трепать мерзости про Дезмонда. И приписывать ему всё то, на что с радостью пошёл бы сам.       Дружки заполошно старались высвободить парня, но Торвальд от одного отмахнулся свободной рукой, а на тщетные попытки второго и вовсе не обратил внимание.       И вот тут Дезмонду всё-таки пришлось вмешаться - трактирная драка со смертельным исходом - совсем не скрасит репутацию рыцаря. Можно было бы конечно самому оттащить Торвальда от его уже полузадушенной жертвы - Дезмонда отшвыривать от себя друг не стал бы, но сначала стоило всё-таки достучаться до разума, если, конечно, ярость и гнев не окончательно его затмили.       - Ты сейчас убьёшь его, - спокойно, на удивление даже для самого себя, констатировал Дезмонд. - Он того не стоит.       Торвальд разжал пальцы, и парень безвольным мешком рухнул к его ногам, хрипя и растирая смятое горло. Дезмонд заметил, как дёрнулось правое колено Торвальда, но отвешивать пинок поверженному и явно слабому противнику тот всё же не стал. Смерил презрительным взглядом, как посмотрел бы на собачье дерьмо, в которое угораздило наступить новым сапогом и прошипел:       - Таким дряням вообще нельзя приближаться к приличным мужчинам.       Развернувшись, Торвальд посмотрел на Дезмонда мрачно, но тут же почему-то, будто обжёгшись, отвёл взгляд, только рукой указал в сторону выхода и направился вслед за ним в полной оглушительной тишине.       Они не обсуждали случившееся. Настроение Торвальда, стоило им отъехать подальше от трактира, улучшилось - мрачная ярость развеялась. Сытые кони размеренно перебирали ногами, отмеряя пыльную дорогу. Солнце светило с небес ещё жарче, заставляя чаять скорейшей встречи с лесной прохладой - ещё немного и тракт должен наконец свернуть под сень деревьев. Дезмонд, разморенный жарой, молчал. И только иногда смотрел на Торвальда задумчиво. Ближе к вечеру они догнали караван, который, по всей видимости вёз в город провизию. Охрана каравана при виде приближающихся к ним двоих всадников насторожилась, но среди них имелись воины, которые заезжали и в крепостицу и они узнали и Торвальда и самого Дезмонда - Торвальда, потому как тот вместе с начальником гарнизона встречал и отправлял все караваны, а Дезмонд и так выделялся своею необычностью, даже не будь он магом. Так и скоротали остаток пути до таврены, перебрасываясь скупыми новостями.       В таверне караванщики радушно пригласили своих неожиданных попутчиков разделить с ними трапезу, и Дезмонд вновь, как и всегда уселся рядом с Торвальдом. Вот только к бедру его уже не прижимался.       Распростившись с приветливыми караванщиками, собиравшимися продолжить свою пирушку и отговорившись необходимостью ранней побудки, друзья направились к выделенной им хозяином комнате. Торвальд привычно закинул руку на плечо Дезмонда, но тот ловко из-под неё вывернулся, воспользовавшись тем, что его так вовремя окликнули. И даже приостановился чтобы ответить. Торвальд прошёл вперёд всего лишь шаг и тоже замер, посматривая на Дезмонда нетерпеливо, но поторапливать не стал. И когда Дезмонд наконец закончил разговор, пошёл впереди больше не пытаясь обнять друга.       В комнате Дезмонд боролся с искушением задуть свечу, но слушать недовольное ворчание Торвальда, которому пришлось бы возиться в темноте совершенно не хотелось. А хотелось, как и прежде, замереть, уперев внимательный взгляд Торвальду в спину и следить, как он сноровисто будет стягивать с себя одежду, жадно скользить взглядом по обнажающейся коже, спускаться вниз по ногам. Но взгляд Дезмонд контролировал. Хоть и с огромным трудом. Уставился на собственное одеяло и преувеличенно внимательно рассматривал его. И ничего особенного - самое обычное чуть колкое шерстяное полотнище. Совершенно нестоящее такого пристального изучения. Дезмонд слышал шуршание одежды друга. И это было пыткой. Знать, что Торвальд совсем рядом - в пространстве запертой тесной комнатки их разделяло всего несколько шагов, слышать, как с тихим, едва различимым шелестом покидала его тело одежда, слышать его размеренное дыхание, и не позволять себе ни то чтобы коснуться, но даже поднять взгляд. Не позволять себе просто смотреть.       Быстро раздевшись, Дезмонд шмыгнул под одеяло и отвернулся, кусая губы.       Торвальд наконец затушил свечу и тоже улёгся на свою постель.       - Ты всё ещё доволен, что мы отправились в путь? - внезапно тихо поинтересовался Торвальд.       - Постель под спиной и крыша над головой есть, - перечислил Дезмонд, - сытный ужин и приятная компания - тоже. Так чем мне быть недовольным? Вот когда мы остановимся на ночлег в лесу, тогда и спрашивай.       Торвальд хмыкнул, но промолчал, оставив Дезмонда в тишине наедине с невесёлыми мыслями.       "Мерзкий извращенец". Ну что ж, теперь Дезмонд знал, как Торвальд характеризовал то, что происходило - всё то, что поселилось в Дезмонде и укоренилось, скрутившись внизу живота плотским желанием, а в груди трепеща будто дракон крыльями. "Дрянь". Ёмко и всеобъемлюще. Было ли Дезмонду обидно? Да. Обидно и горько. Как бывает обидно от осознания, что взлелеянным надеждам не суждено будет сбыться. Но сейчас его тревожили не собственные чувства.       Он больше не мог себе позволить смотреть на Торвальда, любоваться им. Не мог позволить себе и прикосновений. Даже дружеских. Потому что... Потому что теперь Дезмонд знал отношение Торвальда к мужчинам, испытывающим тягу к своему полу. И, не будь в Дезмонде всех тех желаний и тех чувств, останься Торвальд для него лишь другом, и можно было без угрызений совести продолжать касаться его. Без оглядки. Но ведь Дезмонд знал про себя, он давно уже, как любой неглупый лекарь по симптомам определил название болезни. А значит, просто не имел права вмешивать в это Торвальда. Ведь узнай тот, что за вполне невинными касаниями скрывалось совсем другое - кардинально отличное от дружбы, несовместимое с мужской дружбой, что он почувствует? Посчитает себя оскорблённым? Преданным?       Нет уж! Намеренно, зная всё это, Дезмонд оскорбить друга не посмеет.       Утро для них началось ещё до рассвета - трактирщик, как его и просили, накрыв стол к неурочно раннему завтраку, разбудил парней громким стуком в дверь. Дезмонд, натянул на себя одежду, зябко передёрнул плечами. И уклонился от ладони Торвальда, потянувшейся к его голове. Сделал он это, судя по непонимающему выражению лица друга, совсем не изящно.       - Я и так лохматый, - мрачно буркнул Дезмонд, направляясь к двери. Он не видел, но чувствовал спиной растерянный взгляд. И он болью оседал в собственной душе. Болью и виной.       Дальше по пути таверны была не скоро и обедать им придётся посреди леса. Трактирщик предложил собрать им с собой готовой еды, но Торвальд отказался - под палящим солнцем она испортится совсем скоро. Взял только пару луковиц чтобы покрошить в походное варево.       Костёр под кипящим котелком весело пылал. И сидеть рядом с огнём в без того жаркий день удовольствием не было. Но и отойти сейчас от похлёбки Дезмонд не мог - следовало засыпать крупу и тщательно перемешать.       - Может, возьмёшь наконец меч и как следует разомнёшься? - предложил Торвальд, подходя. Дезмонд заметил краем глаза движение и нагнулся к костру, проталкивая ещё не занявшееся поленце в центр пламени и одновременно уклоняясь от прикосновения к плечу. И ещё раз напоминая себе, что замереть на месте и позволить Торвальду, который ничегошеньки не знал об его истинных чувствах, приобнять себя, как этого безумно хотелось - будет слишком нечестно.       - Я голоден, - возразил Дезмонд, так и не поняв заметил ли Торвальд его манёвр уклонения или списал на случайность. - Откуда у меня силы на тренировку?       - А на сытый желудок ты и вовсе двигаться поленишься, - припечатал Торвальд.       Вздохнув, Дезмонд высыпал в воду крупу и согласился. В конце концов, друг был прав - стоило вспоминать помимо магических заклинаний и приёмы оружного боя.       Ночевать им предстояло уже в городке, куда, собственно, они и направлялись. Прибыть туда они должны были как раз с закатом. Но до него, судя по положению солнца над горизонтов, оставалось ещё около часа, а Торвальд внезапно остановил коня.       - Что случилось? - насторожился Дезмонд.       Торвальд пожал плечами и спешился.       - Ничего. Просто хочу отдохнуть. Устал от седла.       - Но нам осталось ехать всего ничего, - удивлённо возразил Дезмонд, впрочем, тоже спешился. - А в крепости нас разместят в казарме.       - Вот именно. И поговорить в окружении людей не получится.       Торвальд стреножил лошадей и уселся в тени старого дуба, указывая жестом Дезмонду на место рядом.       - И о чём ты хочешь поговорить? - настороженно и обречённо поинтересовался Дезмонд. Рано или поздно это всё равно должно было произойти. Не заметить манёвров Дезмонда Торвальд не мог, не придать им значения - тем более.       Он опустился на траву рядом, но всё-таки на расстоянии, достаточном, чтобы не соприкоснуться.       - Почему после той злополучной встречи в трактире ты от меня шарахаешься, как от чумного? - начал с самого прямого вопроса Торвальд. Он всегда шёл во так вот в лоб - и в бой, и в дружбу, и теперь в душу Дезмонда. - Моя вспышка бешенства тебя напугала?       Дезмонд досадливо поморщился. Вот уж надумывания Торвальдом различных причин ему и не хватало!       Его гримаса от друга не укрылась. И правильные выводы он из неё сделал:       - Вот и я думаю, что это было бы странно. Ты совсем не эльфийская фиалка, и в обморок от капельки крови на чьём-то лице не падаешь. И меня в каких-только состояниях видывал.       Это было правдой. Торвальда Дезмонд видел всяким - тот, при всём своём покладистом характере, в бою был агрессивен. А уж если его ещё и разозлить как следует...       Торвальд смотрел внимательно и ждал ответа. А Дезмонд... а Дезмонд не мог найти в себе силы вот так прямо, как это делал сам Торвальд, взять и выложить все обуревающие его чувства. Признаться. Окончательно раскрыться. Особенно зная, каковой будет реакция.       А зная ли?       Сердце колотилось, как бешенное. И полнилось непонятно откуда взявшейся надеждой. Может быть, надеждой на милосердие? На снисхождение? На свойство Торвальда прощать ему все его глупости, списывая их на эльфийскую придурь?       - Скажи, Торвальд, ты действительно считаешь всех мужчин, которых влечёт к другим мужчинам, мерзкими извращенцами?       Это не было прямым признанием. Его Дезмонд так и не смог из себя выдавить. Но это уже было откровением, которое говорило слишком о многом.       Торвальд выглядел удивлённым. Похоже, причину отчуждённости Дезмонда именно в этих своих словах он даже не рассматривал.       - Обычно мне всё равно кого там и к кому влечёт, - твёрдо ответил Торвальд.       - Тогда почему в трактире ты так взбесился? - удивился Дезмонд.       - Потому что этот гад посмел тянуть свои загребущие лапы к тебе! - прорычал Торвальд. И что-то нехорошее вновь вспыхнуло в его глазах. - Мог бы найти себе мальчика для развлечения где-нибудь в другом месте, а не приставать к приличному мужчине. Да ещё и так - на глазах у всех и хамски.       Да уж, режим "беречь честь Дезмонда от всего" - страшная, оказывается, штука. Зато теперь Дезмонд отчётливо понял, что дело было не в намерениях его однокурсника соблазнить мужчину, а в том, что объектом домогательств стал именно Дезмонд. Похоже, поползновений в его сторону Торвальд в любом случае никому бы не простил.       - Может, именно так между собой мужчины о чём-то подобном и договариваются? - вздохнув, сказал Дезмонд. Не то чтобы он именно так и считал, но хотелось хоть чуть увести Торвальда в сторону от злопыхания на конкретного человека. Получилось наоборот.       - Понятия не имею! Может и так. Кто-то предпочитает игру в уверенного совратителя и скромного мальчика. Но причём тут ты?! Зачем вмешивать тебя в это? Пытаться приписать тебе порочность? И удовлетворить за твой счёт свои плотские потребности.       Вот теперь Дезмонду становилось многое понятно. И до смешного странно. Как Торвальд, который знал Дезмонда, как собственное отражение в зеркале - все его сомнения, страхи, неуверенность, все его недостатки, коих было в избытке, и при этом умудрился не замечать...       - А говорил, что я не эльфийская фиалка. И при этом сам же нарисовал для себя меня... кем? Одним из этих ваших святых аскетов? Вот хоть прямо сейчас с меня малевать фреску в храме можно! Как будто у меня не может быть плотских желаний.       Торвальд фыркнул.       - Тоже мне нашёлся демон-искуситель! О твоей личной жизни, вернее о полном её отсутствии, я осведомлён как никто другой, - вот тут Дезмонду захотелось огрызнуться и заявить, что если Торвальд так и продолжит отгонять от него кавалеров, то никакая личная жизнь у него и не появится, но он благоразумно смолчал, не желая раздражать друга глупой и неуместной сейчас шуткой. - И уж я-то помню как тебя озадачило обычное для людских городов явление - доступные девки в кабаках.       Ну да, воспитанный одиноким и очень взрослым Придворным Магом Дезмонд вообще о половых взаимоотношения знал чисто теоретически. Из книжек. Причём, описывающих скорее физиологию, чем какие-либо взаимоотношения. Для почерпания знаний об отношениях имелись многочисленные сочинения поэтов. И описанные там выражения великого чувства Дезмонду кое-как удалось сопоставить с анатомией и физиологией примерно так: высокие чувства с вот этим всем трепетным полётом любви, а потом, как итог, физическое совмещение.       Реальность в человеческих городах оказалась несколько... более многогранной. И Дезмонд к ней оказался не готов. Хорошо, что тогда с ним рядом уже был Торвальд, готовый терпеливо и доходчиво объяснять Дезмонду тонкости человеческой морали и нравственности. Вернее, их отсутствия в данных конкретных обстоятельствах.       - То девки, - буркнул Дезмонд сам не зная зачем. Наверное из чистого упрямства.       - Почему тебя вообще задели именно эти слова? Чего я о тебе не знаю, Дезмонд?       Торвальд смотрел пристально, напряжённо выискивая в лице Дезмонда ответ. И тот не выдержал, отвёл взгляд. Он всё ещё не мог признаться. Даже не из страха отторжения. Просто не мог. Но и отрицать не стал, предоставляя Торвальду самому сделать правильный вывод. По тяжкому вздоху стало понятно, что сделал.       - Спрошу по-другому, - медленно выговорил Торвальд, явно подбирая слова и борясь с самим собой. Наверняка ведь ему сейчас хотелось по-простому схватить Дезмонда за плечи и вытрясти из него всё, а не тянуть этот разговор, - есть кто-то... есть какой-то мужчина... - договорить "к которому тебя влечёт" или "в которого ты влюблён" Торвальд так и не смог.       Отмалчиваться теперь Дезмонд не стал. Он всё-таки посмотрел другу в глаза и ответил тихо, но уверенно:       - Да.       - Ты ему рассказал? - взволнованно спросил Торвальд. Мысленно Дезмонд хмыкнул, не зная, что отвечать. "Да" - но ведь он так и не смог выдавить из себя признание. "Нет" - но ведь Торвальд узнал о его склонностях. Впрочем Торвальд видимо рассудил, что раз ему не пришлось расхлёбывать последствия опрометчивых поступков друга, то тот имел благоразумие помалкивать. - И не вздумай рассказывать!       - Это ещё почему? - возмутился Дезмонд, которому и так непросто давался этот разговор.       - Дееееезмонд, - устало простонал Торвальд, - ты же и сам прекрасно знаешь, что подобное осуждается в обществе. И как к таким мужчинам относятся знаешь. Хотя. Дело даже не в репутации, которую тебе одним словом может разрушить твой объект воздыхания. В конце концов - слова - это только слова. Всегда можно двинуть по роже и оставить последнее слово за собой. Хуже другое. Красивый, наивный и безоговорочно влюблённый парень - это слишком соблазнительно. Сложно устоять. Сложно не прельститься и не воспользоваться.       - Ты так говоришь, - мрачно посетовал Дезмонд, - будто все мужчины жаждут лишь одного. Воспользоваться легкодоступным телом и растоптать чужие нежные чувства.       - Потому что так и есть.       - Не все такие! - уверенно отбрил он.       Но Торвальд отступать не собирался. Он так стремился защитить Дезмонда от ошибок. Уберечь. Даже стало интересно, а послушал бы его Дезмонд будь речь сейчас о каком-то другом его любовном интересе, не о самом Торвальде? Наверное, Дезмонд всё-таки прислушался бы к другу и внимательней присмотрелся. И наверняка бы нашёл кучу недостатков, отвративших его. С Торвальдом это не сработает - его, со всеми недостатками, Дезмонд ухитрился изучить ещё до... до того, как влюбился.       - Дезмонд, - теперь голос Торвальда был мягким. Он больше не пытался настоять на своём. Просто объяснял, - я понимаю, что когда любишь, смотришь на человека и видишь его... хм... самым замечательным на свете, единственным и неповторимым, идеальным. Но это совсем не соответствует действительности. Нет идеальных мужчин. - Торвальд усмехнулся. - Кроме тебя.       - Идеальных - нет, - согласился Дезмонд, - но есть просто достойные.       - Тебе не достоин ни один мужчина, - уверенно отрезал Торвальд.       - Даже ты? - это было поддразнивание лишь наполовину, и Дезмонд затаил дыхание в ожидании ответа.       - Тем более я.       Дезмонд вздохнул. Теперь перед ним появилась новая проблема. Торвальд не то чтобы не мог ответить на чувства Дезмонда. Не из какой-то брезгливости или отторжения. А от того, что вообще не хотел допускать мысли, что подобные желания могут у Дезмонда возникнуть. И из упрямой уверенности, что сам ни в коем случае не имел права допустить мысль о подобном.       Странный у них выдался разговор. С одной стороны, Дезмонд прямо ответил только на один единственный вопрос, с другой... Торвальд всё-таки умел его читать. Особенно, когда знал, что искать. Поэтому практически обо всём уже и сам догадался. Недоставало главного. И Торвальд это главное вновь разгадал:       - Твоё "даже ты"... Дезмонд... это ведь, как и всё сейчас сказанное тобой, было ведь не просто так? Ты... - разгадать Торвальд разгадал, но озвучить так и не смог. Уставился на Дезмонда недоверчиво. Дезмонд видел, как в его взгляде появлялось осознание - неотвратимо. И вновь отвёл взгляд, не в силах дожидаться, чем оно сменится.       Торвальд молчал. Всё понял. И просто молчал. Дезмонд понимал, что друг просто был ошарашен. Он и сам, наверное, окажись на его месте, долго пытался бы прейти в себя.       И всё-таки было страшно.       Дезмонд ждал слов Торвальда, как узник приговора - помилуют ли его или казнят. А Торвальд выдал наконец такое, от чего захотелось одновременно рассмеяться и стукнуть друга по лбу:       - И как тебя только угораздило?       Дезмонд раздражённо закатил глаза и процедил сквозь зубы:       - Сам сейчас задаюсь этим вопросом.       Торвальд рассмеялся. И сграбастал его в объятия притягивая к себе. Дезмонд позволил себе привычно расслабиться в руках друга, чувствуя, как его тепло проникает и согревает, успокаивая метущееся и истерзанное сомнениями и страхами сердце. Дезмонд длинно выдохнул, чувствуя, как вместе с воздухом из груди словно уходит тревога, и прижался к Торвальду ещё ближе. Он безмятежно улыбнулся, чувствуя пальцы ласково гладящие его волосы.