"Я твой сесен, ты — мой котёнок"

Ласковый луч позднего весеннего солнца коснулся тонких узорчатых занавесок. Заглянул лениво внутрь комнаты, яркими пятнышками окрасив стены, сложенные стопочкой на столе книги, разбросанную тут и там одежду. Облизал изголовье кровати, чуть скомканное одеяло, одним краем свесившееся до пола, и главную пёструю изюминку спальни — причудливый (доставшийся, кажется, в подарок на день рождения от маминой подруги Мив) ковёр со стилизованными под египетские фрески рисунками. Ифе потянулась, как кошка в сладкой полудрёме, под трели какой-то неугомонной пташки, облюбовавшей карниз застеклённой лоджии. Зажмурилась сильнее, прикрывая лицо ладонью, и перевернулась на живот, не желая прогонять остатки эйфории — обыкновенного утреннего состояния, когда сон ещё не до конца покинул тело, а реальность уже наступает на пятки, взывая начать бодрствовать и встретить новый день как подобает. Будто бы в ответ на это не желающее сдаваться без боя солнце назойливо впуталось в тёмные кучерявые волосы. Нежно огладило лопатки, будто то был не не имеющий телесной оболочки свет, а женские ладони, массирующие расслабленные плечи. — Амт... — пробормотала чуть ли не в подушку девушка, не открывая глаз и запоздало подозревая, что её "соседка по кровати" уже давно вовсю хозяйничает на кухне, откуда, если принюхаться, чувствовался аромат свежезаваренного кофе. А если прислушаться — можно было разобрать шипение жарящейся яичницы и даже — мелодичное мурлыканье под нос. — Амтюша... — чуть громче позвала Ифе, таки отрывая голову от подушки и заспано глядя на дверь в коридор, ведший в глубину их общей съёмной квартиры. — Ммм? — незамысловатая песенка оборвалась, оставляя после себя горьковатое, но приятное послевкусие: оно словно знаменовало окончание прекрасного, безмятежного чувства, от чего неизбежно хотелось слушать ещё, продолжая нежиться в постели, а не наскоро собираться на пару по истории Древнего Египта. — Наконец-то встаёшь, соня? — Ну-у... — зевнула во весь рот "сесен", как её любила звать Амт, и всё-таки села на кровати. Пружины, вторя этому движению, тихо скрипнули. — С четвертинки на половинку? С кухоньки раздалось добродушное хихиканье. Ироничные подтрунивания Амт в сути своей были безобидными — Ифе на них не сердилась, самолично признавая, что у неё наблюдаются очевидные проблемы как с ранними подъёмами, так и с приёмами пищи. К сожалению, будучи слишком усердной студенткой, та часто засиживалась допоздна, отчего не высыпалась, а из-за чрезмерной сосредоточенности забывала поесть. Её "котёнок" прекрасно знала об этих особенностях жизни, а потому, как верная опора и самый близкий человек, не оставалась в стороне, всячески помогая: то приносила завтрак, то заместо будильника шептала на ухо, что пора подниматься и приниматься хлопотать по дому или в срочном порядке дописывать реферат. Этот раз не стал исключением. Лёгкой бесшумной походкой Амт вошла в комнату: было видно, что она сама не так давно валялась в кровати рядышком с Ифе. Ещё будучи в пижаме и с заплетёнными в небрежную косу волосами, девушка держала в руках посуду, от которой поднимался горячий пар. — Сесен мой, смотрю, прогресс налицо! — улыбнулась та по-кошачьи во все тридцать два зуба. Ифе выгнулась, складывая руки в замочек, и кокетливо подмигнула в ответ. — Что такое, котёнок? Сама сегодня проспала? — Нет, просто решила тебя пожалеть и дать поспать подольше. Выходной же. Иначе Кейфл Хафурович устроил бы нам знатную выволочку за опоздание. — заметила Амт на удивление серьёзно, хотя в словах её завуалированно читалась ласковая, несколько интригующая и намекающая на что-то интонация. Ифе хитро сощурилась, внимательно следя за девушкой, оставившей на прикроватной тумбочке тарелку с чашкой и теперь как ни в чём ни бывало усевшейся рядом на краешек постели. — Ты что, забыла, радость моя? — удивлённо моргнула Амт, одной рукой подпирая щёку, а другой нежно касаясь волос Ифе. — Забыла что? — тщетно напрягая память, силилась вспомнить та. Однако любые "эпизоды" спросонья витали в голове словно подёрнутые дымкой — и не имели никакой конкретики. — Сегодня наша годовщина. — мягко усмехнулась Амт и пододвинулась ближе к оторопевшей девушке. — Ох, прости! — Ифе непроизвольно вздрогнула, на что незамедлительно получила поцелуй в щёку. — Ну ты чего, сесен? — ластясь и обнимаясь, проворковала Амт. — Я знаю, что ты до поздней ночи занималась. Потому и не решилась тебя будить... лучше давай, поешь скорее. И...  Запнувшись, Амт смущённо поправила выбившуюся прядь. — Давай после примем ванну. Вдвоём.