Размышления

      Кроули удобно устраивается в снегу. Рядом тихим перезвоном отзываются бутылки с вином. Это не будет смешная попойка с ангелом до той степени опьянения в виде разговоров про странности дельфинов. Это простое желание нажраться в стельку, чтобы забыться, чтобы не вспомнить. Чтобы вновь ощутить себя между далёких звезд.       Богиня не была так жестока, забрав у него возможность видеть звезды, за что он был благоден. Кроули спрашивал нескольких демонов как те видят звезды, но в ответ лишь получал злобное шипение и описание человеческого взгляда на небо. Чёрное с белыми точками. Он же видит звезды как планеты, видит туманности и квазары. Не самые далекие, только близлежащие, но это уже невероятно много. Приятно спустя столько лет видеть результаты своего труда и наблюдать как развиваются его творения без строгого надзора. Не зря же он был не простой канцелярской крысой - как сейчас модно называть эту должность, - а именно творцом. Своими руками и часами тяжелой работы пустой и безликий космос заполнился планетами и туманностями невероятной красоты. Каждая звездочка и комета была помещена в соответствии с полотнищами расчетов, карт небесных тел и анализом всевозможных вероятностей, чтобы потом пленять переливами и оттенками сияния. Нет, он не заполнял абсолютно весь космос своими творениями, но много чего было сделано или расставлено им.       Космос напоминал о временах, когда все было хорошо.       Поэтому сейчас Кроули находится на самой высокой точке на Земле, чтобы побыть среди звезд хотя бы в мареве алкоголя. Ему холод горного пика не страшен, а отсутвие светового загрязнения только играет на руку. Нет, есть, конечно, парки и заповедники где можно увидеть невооружённым взглядом даже Млечный Путь, но там вокруг люди, жизнь. Здесь нет вообще никого. Нет смеха парочек, нет тихих разговоров взрослых и топота бегающих детей, щебета птиц и шуршания листвы на ветру. Здесь тихо. И пустынно. Идеально.       Кроули залпом выпивает первую бутылку.       Ночь только начинается, но сейчас это неважно. Сейчас важнее скользить взглядом по родному полотну небес, выискивая своих любимцев. Вот созвездие Змеи. Одно из немногих похожих на название. Оно и верно, лично постарался. Следом виднеются Весы с его двойной Южной Клешней. Было трудно рассчитать их расположение, чтобы заставить эту кратную систему работать по заданным условиям, но это удалось спустя время. А вот и Волк. Разглядеть животное в этих странно расположенных точках сложно, но если знать как и куда смотреть, то удается. Вообще эту карту рисунков он составлять с теми учеными по пьяне. В тот момент это казалось забавным: видеть животных, где их нет. Надо же было этому закрепиться в умах людей...       Сердце болезненно сжимается на созвездии Кентавра. Среди невидимых линий рисунка прячется венец его творения - Центавра. Эту туманность ему пришлось отбивать большим трудом у начальства и потом неплохо так потратиться, чтобы запустить её по его личным коррективам, что никому знать было нельзя. И Ангел ему помогал в запуске... Это уже их туманность. Смешной такой и неловкий, с вопросами и рассуждениями. Такой похожий на него. Всё создал всего один оборот рычага, магия Чуда и взрыв всевозможных цветов. Новые и новые вспышки, переливы, и пространство заполняется сиянием, пылью. Эта кроха создаёт новые звезды. И из этой туманности вышло такое чудо как тройная звездная система Альфа-Центавра, где он хотел прятаться от Армагеддона. Сейчас от былого величия остались лишь составные, но даже так бледноватая линзовидная галактика Центавр А притягивает взгляд своим полярным кольцом. Это редкое явление из-за необходимости соблюдения четких условий, которые мало где присутствуют. Но он постарался над их созданием и поддержанием против воли начальства. Ради красоты он уже тогда шел против Божественного плана.       Третья бутылка откидывается в сторону.       Сейчас хочется вновь ощутить тот трепет и восторг из прошлого. Хочется отряхивать крылья от въедливой космической пыли, тратить несуществующие часы на очередные чертежи космического полотна и хочется вновь ощутить свою важность и нужность во время расстановки светил. Абы кто не мог даже смотреть в сторону космических тел. Но он был Престолом, третий чин в небесной иерархии. Громко и гордо звучит. А серную яму он летел не гордо, только больно и очень громко, когда горели крылья и выжигало сущность. Теперь его сущность подлая и коварная змея. Про святость и целительные силы можно умолчать. Хотя бы мудрость при нем осталось. Жаль только эту мудрость нельзя никуда направить кроме зла.       У него было столько планов на будущее и столько идей, которые могли бы впечатлить людей! А его лишили этого. Радикально, жестоко и бессмысленно совершенно. Падение не было Падением. Он цеплялся, бессмысленно хлопал крыльями и боролся, пока силы постепенно покидали его. Небеса просто выгнали его, выкинули за порог, как шелудивого пса. Ей не нужны думающие и задающие вопросы. Это иронично, потому что Престолы несут знания и просвещение. Она создала его, чтобы потом отправить в Ад. Это откровение горчит на языке. Или пятая бутылка вина?       Взгляд вновь возвращается ко звездам.       Дальше Центавра А ничего не видно, но даже так уже невообразимо много. Космические тела за галактикой видятся как их как люди: белые точки на черном небе. В этом он схож с людьми. На самом деле ангелы и демоны очень походят на людей. Обе стороны любят комфорт и пытаются избегать дискомфорт, лебезят и стелятся перед начальством, а те в свою очередь задирают носы, ненавидят всей своей сущностью бюрократию, но продолжают ей пользоваться и так далее. Даже не понятно от кого эти черты у них всех: у инфернальных от людей или у людей от инфернальных? Хотя... Это точно у них от людей. Люди, такие странные и запутанные люди, скорее являются воплощением природы, на которых должны равняться обе канторы. С яркими веснушками будто это пигментация цветов, карими или голубыми глазами флоры с оттенками голубого неба, ребристыми отпечатками пальцев, которые так походят на древесные кольца и морщинами коры. Обе стороны так ходят на людей, но так отличаются своим непониманием и домыслами, тайными смыслами и вторым дном в разговорах. Совсем как он с Ангелом.       Глупый Азирафаэль занимает его мысли даже после того как оттолкнул.       Как тот не понимает, что он не хочет быть ангелом? Что Небеса ему не нужны с этими белыми крыльями и дурацким нимбом над головой. Ему нужна Их сторона, сторона людей. С добротой к слабым и со злостью к раздражающим людям, вкусной едой и мелкими пакостями, интересными вещами и совершенно бессмысленными тоже. Он не хочет творить зло, но и не хочет воплощать собой добро. Он не ненавидит свою змеиную сущность, но не стремиться к золоту. Ему нравится иметь возможность приклеить монетку к асфальту, чтобы видеть как люди пытаются ее оторвать, но проваливаются. Ему нравится эти шуточные дискуссии на тему добра и зла, непостижимости, Ее плана и предначертаний, когда они приходят к тому, что оба правы по-своему. Ему нравится лениться, слушать хорошую музыку и даже помогать. По мелочам и прикрываясь злодеяниями, но он делает это. Демоны только сеят зло, чтобы потом вернуться в Ад для отчёта. Они оба ни разу не оплоты нормальности своей стороны, чтобы он стремился к этому извращённому сотрудничеству с Небесами. Азирафаэль даже не подумал, что он откажет... Даже на секунду, на мгновение, не подумал, что он выберет сторону ангела и Соглашения. И даже на секунду не подумал про Их сторону. Будто ее никогда не существовало.       Будто никогда не существовало мягких улыбок и горящих взглядов, протянутых рук помощи и ночей за обсуждением всего на свете. Не существовало их. Родных, смешанных между собой, разных и таких похожих, открытых. Не существовало той смущённой улыбки при спасении книг во Второй Мировой, мягких взглядов в Риме, когда они пробовали мидии и отчаянных слов, которые заставили жалкого демона остановить само время. Ничего и никогда не существовало. Как и прижимающей руки на спине, когда он отчаянно целовал Азирафаэля.       Азирафаэль сделал его другим, чтобы потом бросить. Совсем как Богиня.       Они оба сделали его другим. Богиня добавила любопытства и генератор сомнений во всем, а Азирафаэль научил его быть мягким и любить. Ангелы не могут сомневаться в Ее воли, демоны не могут любить. Поэтому он не демон для Ада и не ангел для Рая. Он что-то среднее, что существует только для людей и среди людей. Нечто среднее, что-то с Их стороны.       Ему нужно немного свободы от самого себя и мыслей.       Поэтому Кроули медленно встаёт на ноги, чтобы следом выпустить в материальный мир крылья.       Черные блестящие перья вновь демонстрируют сероватый налет. Уже какое-то время они не такие обсидиановые какими были, а с каким-то странным сероватым подтоном поверх. На свету это особенно видно. Но сейчас света нет, а сизый виднеется. Так странно. Или это градусы выпитого бьют в голову? Кто знает.       Сейчас же важнее сделать первый взмах.       В материальном мире их крылья выполняют скорее декоративную функцию, но ненадолго в воздухе зависнуть можно. Тяжеловато физически и с Чудом, но лучше его лишний раз не использовать. Дерганно и криво, но все же удается подняться в небо. Взгляд устремлен только вверх. Звезды знакомо гудят - теперь их слышно! - а во рту появляется уже позабытый привкус космической пыли. Полотнище неба встречает его будто старого знакомого. Ласково, приветливо и счастливо. Холодные и бездушные звёзды приняли его намного лучше, чем его ангел. То что их свело сейчас становится болезненным напоминанием. А ведь ангелы не помнят о прошлых встречах с падшими. Эти воспоминания попросту стёрлись, а демоны помнят. Отравляют сознание счастливыми мгновениями прошлого, которые больше никогда повторятся.       Он хочет затеряться среди звезд. Звёзды не будут напоминать о прошлом до падения и до прощения ангела.