Ночь прощания

      Когда Харон призвал её, новая звезда на небесном своде засияла как никогда прежде.       Стелла.       Можно сказать, что это имя было полным её описанием, ведь Стелла с латыни звезда. Как корабль назовёшь — так он и поплывёт, правда? И теперь у Стеллы был собственный корабль вместе с долгом.       Стелла… Теперь она звезда во плоти, путеводная звезда. Маяк, зовущий сквозь туманы загробного мира, указатель верного пути и заботливый спутник. Она стала всем для заблудших, для страдающих, для боящихся.       Или была такой? Была при жизни, работая в больнице. Всю свою жизнь и после неё, Стелла тянулась к окружающим, а они к ней. Стелла была всем. Для Гвен она была незаменима. В любой передряге они были вместе. Когда Гвен сбегала из дома, Стелла была с ней. Когда Гвен выступала, Стелла была с ней. Когда болела — Стелла уже шла к ней с утешительными вкусностями. Казалось, даже когда Гвен нужно было остаться самой, этот яркий лучик света не оставлял её. Когда Гвен наконец пришла в загробный мир, Стелла догнала её.       И в те разы, когда казалось Гвен должна была бы плакать — плакала Стелла.       Однако сейчас грусти не было. Напротив, лицо украшала мягкая улыбка, пока девушка сидела на кровати, усыпанной лепестками златоцветника. Мягкий аромат стоял в маленьком домике и для Стеллы он был чувственнее всего.       Честно говоря, Стелла пускай и была избранной, была звездой, но она не была ко всему готова. Ей было свойственно переживать, бояться, ошибаться. И да, Стелла боялась. Боялась, что не справится с этой работой сейчас. Не опустит, не поможет. Переживала, правильно ли она всё делает? И она ошибалась. Ошибалась в своих страхах.       Гвен, даже не догадываясь об этом, была для Стеллы незаменимой. Они прошли жизнь вместе, уйдя не подругами, а кем-то, кто был связан самой судьбой — связанными за передлом жизни и смерти. Гвен показала ей, что смерть это не страшно. Вместе с Гвен она приняла её.       Этот путь был достойным. Ярким и тёмным, горьким и сладким; это была не ровная линия и даже не кривая — это был целый многогранник, а может и всё это словно осколки внутри калейдоскопа. Жизнь была такой изменчивой, непредсказуемой, и должно быть оттого жизнь была самым дорогим. И смерть не была горьким концом, она была лишь завершением пути, который нужно принять. Это путь, который мы проходим пускай с сомнениями, пускай со страхами, но несмотря на всю боль этот путь останется самым ценным.       Поэтому в эту первую ночь прощания, которая словно начало нового, невиданного пути, Стелла с улыбкой шепчет в воздух:       — Спасибо.