Как то раз в больничке

*Мидория обычно всегда был весел и добр к своим друзьям и даже к кацуки, несмотря на то, что он очень груб со всеми в особенности с деку. Кацуки всегда был примером для него, и изуку с детства восторгался им, постоянно крича это глупое "каччан каччан" и с восхищением следуя за ним позади. Но сейчас, за столько лет, Изуку смог догнать кацуки и шел с ним на равных. За все время тренировок и стажировок он усовершенствовал свои навыки и выработал свою причуду, довольно хорошо развив ее, и показав отличные результаты в тренировках и учебе. Кацуки всегда считал его своим соперником, но в душе было что-то другое. когда после очередной миссии во время стажировки кацуки был тяжело ранен и истекал кровью, ожидая приезда скорой помощи, Мидория, с которым у них была совместная миссия, снова посмотрел на кацуки своими большими глазами, полными переживаний и заботы* «Каччан! Как ты? Подожди еще немного, скоро приедет скорая помощь». *Мидория всегда выводил бакуго из себя по неизвестным причинам и сейчас тоже. но было ли это действительно из-за ненависти к нему или неприятия своих чувств?* Бакуго сидел, облокотившись об здание, придерживая одной рукой пульсирующую рану на своем животе, опустив голову. Бакуго не поднял на него взгляда, а лишь хриплым голосом сквозь зубы, проговорил. «отвали, Чертов деку..» Не в силах ничего больше ответить, кацуки просто зажмурил глаза от жуткой боли в области живота. Мидорию же не устраивал такой ответ. Он всегда хотел всем помочь, и Кацуки в том числе. Но сколько бы раз Изуку не протягивал руку помощи, тот всегда отказывался от нее со словами: «и без тебя справлюсь, Чертов задрот!» Изуку всегда было очень больно от этого.. от того, что он видел как страдает каччан и не может ему никак помочь. В этот же раз Изуку попросту не может смотреть, как он мучается, и взял все в свои руки. Мидория опустился на колени перед каччаном и, с решимостью в глазах, надеясь на то, что каччан его послушает, начал его уговаривать: «каччан, прошу, дай мне хоть один раз помочь тебе! Пожалуйста, дай мне помочь тебе...» Мидория смотрел на Кацуки, его голос дрожал от переживаний, но глаза светились решимостью. Он никогда не мог оставлять людей в беде, особенно тех, кто был ему особенно дорог. Кацуки поднял на него уставший взгляд. Его губы скривились в язвительной ухмылке, хотя в глазах читалась боль. Он собрал последние силы, чтобы оттолкнуть Изуку от себя, но вместо этого его рука бессильно опустилась на землю. «Ты… ты всегда такой прилипала, Деку…» – прохрипел Кацуки, чуть слышно. Мидория не отступил. Он настоятельно взял руку качана и крепко сжал её своими ладонями. «И я таким и останусь, Каччан! Я ни за что не оставлю тебя! Даже если ты будешь кричать, высмеивать или ненавидеть меня – я всё равно всегда буду рядом!» – голос Изуку был твёрдым и уверенным, но полный боли. Кацуки замолчал. В голове проносились воспоминания – те времена, когда Изуку был слабым мальчишкой, который всегда лез помогать, даже когда никто не просил. Этот проклятый Деку никогда не сдавался. «Ты…» – начал Кацуки, но вместо слов его лицо исказила новая волна боли. Мидория быстро приложил руку к ране, пытаясь остановить кровь. Он взглянул на лицо Кацуки – того, кто всегда казался ему несокрушимым. И сейчас, видя его таким уязвимым, он почувствовал ещё большую решимость защитить его. «Скоро приедет помощь. Я обещаю, ты справишься. Ты сильный, Каччан. Я знаю это», – прошептал Мидория, пытаясь удерживать спокойствие. Кацуки закрыл глаза, стараясь не показывать слабость. Но в глубине души он знал – в этот момент только Деку был тем, кто действительно оставался рядом. --- Звук сирен раздался где-то вдали. Мидория, услышав это, вздохнул с облегчением, но не ослабил своей хватки. «Слушай, Деку…» – вдруг начал Кацуки, его голос был тише обычного. Мидория резко повернул голову, настороженный. «Спасибо… но если ты кому-нибудь скажешь, что я это сказал, я…» Но закончить фразу он не успел – силы окончательно покинули его. «Каччан!» – воскликнул Мидория, паника вновь накрыла его. Но в этот момент приехала скорая. Врачи быстро окружили их, принимаясь за оказание помощи. Мидория отступил в сторону, но не сводил глаз с Кацуки. Он сжал кулаки. Внутри у него кипело – злость на себя за то, что не смог защитить Кацуки, злость на мир, который снова ранит дорогого ему человека. «Я стану сильнее. Я клянусь, Каччан…» – прошептал он, глядя, как врачи уносят его друга на носилках. ___ Глаза Кацуки распахнулись, его взгляд упал на стерильно белые стены больничной палаты. Он чувствовал себя сонным, все тело ныло. Когда его чувства вернулись к нему, он почувствовал тяжесть на своей руке, тепло чужих пальцев, переплетенных с его собственными. Он медленно повернул голову, его глаза расширились, когда он увидел Мидорию, сидящего в кресле рядом с его кроватью, положив голову на матрас, все еще держащего руку Кацуки даже во сне. "Деку..." - прошептал Кацуки, его голос охрип от бездействия. Он попытался сесть, но острая боль в боку заставила его вздрогнуть и упасть на подушки. "Полегче там, юноша". Медсестра появилась у изножья кровати, проверяя его жизненно важные показатели. "Тебе повезло, что ты жив. Эта рана была довольно таки глубокой. Тебе нужно отдохнуть и восстановиться." Кацуки проигнорировал ее, его взгляд был устремлен на Мидорию. Он протянул свободную руку, нежно убирая прядь волос с лица Мидории. "Деку", - снова сказал он, но на этот раз немного громче. Глаза Мидории распахнулись, мягкая улыбка расплылась на его лице, когда он встретился взглядом с Кацуки. "Ты проснулся", - пробормотал он, садясь прямо и сжимая руку Кацуки. "Как ты себя чувствуешь?" Кацуки смотрел на Мидорию, его взгляд был тяжёлым, но в глубине алых глаз мелькнула тень мягкости. Он мог сказать что-то язвительное, как всегда, но на этот раз сдержался. Вместо этого он хрипло произнёс: «Как я себя чувствую? Довольно хреново, вся спина ломит.. А ты, Деку?» Мидория мягко улыбнулся, и его лицо осветилось облегчением. «Главное, что ты жив, Каччан», – ответил он тихо, голос дрожал от волнения. «Я… я так волновался за тебя каччан...». Кацуки отвёл взгляд, глядя в окно, за которым уже вовсю цвела сакура. Он ненавидел показывать слабость, но сейчас... «Волновался… Конечно, ты же всегда волновался. Даже когда не надо было», – пробормотал он, слегка язвительно и при этом немного хмурясь. Мидория сжал руку Кацуки чуть крепче. «Как я мог не волноваться? Я не мог потерять тебя, Каччан. Просто не мог». Эти слова, такие искренние, как удар в грудь, заставили Кацуки замереть. Он молчал, но его пальцы едва заметно шевельнулись в ответ на прикосновение. «Ты всегда лезешь туда, куда не просят, Деку», – наконец выдавил он, его голос звучал тише обычного, почти шёпотом. «Да, я знаю», – мягко ответил Изуку. «Но ты же никогда не просишь о помощи. Поэтому я просто должен быть рядом». Кацуки медленно повернул голову, их взгляды встретились. Глаза Мидории светились теплом и заботой, такими искренними, что Кацуки ощутил, как его собственные стены начинают трещать. «Деку...» – он тихо вздохнул, голос стал мягче. «Ты такой идиот. Ты всегда рискуешь, чтобы помочь другим. Даже когда ты сам с переломанными руками-ногами, все равно... со всех ног бежишь спасать всех, совершенно не думая о себе!» -Сурово проговорил Кацуки. Все же он переживал за Изуку, но по своему. Как однажды ему сказал всемогущий, его раздражало то, что изуку абсолютно никогда не думает о себе, и лишь сломя голову рвется всех спасти. Кацуки опустил голову, голос слегка начал дрожать: «И я~...почему после всего, что было, ты все равно продолжаешь рваться за мной, и так упрямо цепляться за меня?» Зелёные, и без того широкие глаза слегка расширились, а после он ласково улыбнулся, его голос стал тише, но от этого он звучал только теплее. «Потому что ты важен для меня, Каччан. Ты всегда был важен. Даже когда ты отталкиваешь меня, я всё равно буду всегда рядом с тобой, чтобы не случилось». Кацуки молча пытаясь осознать услышанное. Его сердце било сильнее, чем обычно, и он ненавидел это ощущение. Но ненавидел он не Мидорию. Нет, совсем наоборот. «Идиот...» – тихо пробормотал он, отворачиваясь. Мидория мягко рассмеялся самой нежной улыбкой, от которой так колит сердце кацуки. «Если хочешь, можешь звать меня так, столько, сколько угодно, Каччан. Главное, чтобы ты поправился». Они оба замолчали, но в комнате повисло не неловкое, а уютное молчание. Мидория всё ещё держал его руку, и Кацуки, сам того не замечая, позволил себе расслабиться. Тепло этого прикосновения было чем-то, чего он никогда раньше не признавал. Но сейчас он не хотел, чтобы оно исчезло.