(Не)обычный день

Руи очень любил растения. По нему так не скажешь с первого взгляда - экстравагантный молодой человек, любящий эксперименты, нестандартные повороты и взрывы никак не сочетался с зелёными, скучными и весьма предсказуемыми существами. Но вот он - сидит на балконе, полным разнообразной живности, с которой только закончил все процедуры на сегодня - полил, прорыхлил, удобрил, пересадил, и на всё это у него ушёл целый выходной день. Ну а что? Количество растений поражало - им был отдан каждый свободный угол квартиры, подоконника и полок. После входа в это зелёное царство могло показаться, что ты перепутал дверь с порталом в джунгли - вон, и "лев" встречает, весело виляя хвостом. Но главное в этот день было то, что виновник всего этого безобразия сейчас мирно сидел на балконе. Маленькое подвесное кресло спокойно колыхалось, когда человек, нежно улыбаясь, отталкивался от пола одним носочком ноги, и быстро приходило в равновесие. Теплые лучи солнца, словно не желая уходить, до последнего цеплялись за синее небо, которое безразлично давило их к горизонту, с каждой минутой становясь всё розовее и оранжевее. Отличный вид. Благодать. Пришедший недавно домой Цукаса тоже мог наблюдать это ежедневное чудо. Через большое окно, смежное с дверью, он видел фиолетовую макушку в окружении ещё более густых джунглей, чем в квартире. Это действительно было чудо. Иначе было не объяснить почему каждый день при взгляде в жёлтые глаза замирало сердце, предвещая будущий ускореный ход, почему вся актёрская выдержка давала сбой от одной мысли о нём, и почему он всё это безобразие терпел вообще. Жалко что за ним нельзя наблюдать вечно - скоро зайдёт солнце, и Руи, по своему обычаю, вернётся в дом после первого дуновения прохладного ветра. А так хотелось бы посмотреть на него спокойного и уставшего, размрённого жарой подольше... Но руки сами тянутся к ручке окна, которое смиренно раскрывается, пропуская через себя блондина. Руки уперты в подоконнчик, чтобы привстать и податься чуть вперед, попытаться встать вровень с любимым. – И не жалко тебе тратить столько времени от единственного выходного на это? – Всё стало ясно ещё до входа в дом. Старые горшки башенками стояли у входной двери, там же пустые упаковки от грунта и дренажа. Массовое переселение случалось как минимум раз в пол года. На памяти Цукасы, он видит это уже второй раз. – Фу-фу, Цукаса-кун, это же всё на благо. – Для приветствий они оба были слишком уставшими. – Интересно, на чьё это? – На моё. И твоё, конечно же – Руи ногами разворачивает кресло в сторону окна, конструкция позволяла. – Творцам нужно менять время от времени своё окружение. А раз уж новую квартиру так просто не купишь, то приходится обходиться малым. На Цукасу смотрела пара жёлтых глаз, уставших, но настолько довольных, что словами было не передать. – Скажи спасибо что обои не переклеиваю, Фу-фу. – Игриво сказал он, когда, кажется, был готов отвернуться обратно, ознаменуя конец разговора, но вспомнил что-то – Как переоденешься приходи сюда. – Ладно. Чёрт, надо перестать раздражаться, всё от переутомления. Интересно, с чего бы это Руи зовёт? Снова собирается хвастаться ростом и красотой "своих малышей"? Цукаса, конечно, не против, но был бы больше рад, если бы его так называли... И, возможно, ещё нежно гладили по голове, прям как Руи листы самых больших растений, нежно шепча что-то... Нет, это не ревность! Всю неделю у них обламывались планы работой, и они были настолько уставшими что не до этого было, а он, в глазах Цукасы, взял и запорол такую возможность и отдохнуть, и... "отдохнуть". – Хмпф! – Просто звук в пустоту спальни, если бы не выдержка непревзойдённого актёра, то он бы со злости таки пнул одно из недоразумений, посмевших отбирать отдых во всех смыслах у них двоих! Уже переодетый, блондин вернулся в несколько другую атмосферу. Нет - Руи всё так же сидел в кресле, мерно покачиваясь, но изменившееся освещение сделало всё совсем иным. Свет уходящего солнца, падая на все поверхности, до которых дотягивался, окрашивал их в тёплый оранжевый цвет. Растения в комнате будто сменили свои вечнозелёные одежды на более яркий аналог, будто прося солнце задержаться ещё на минуту и одновременно провожая его до затрашнего утра. Закат скоро подойдёт к своему пику - к моменту, когда цветов на небе будет больше всего. Широко распахнув балконную дверь, Цукаса подошёл к подвесному креслу, где всё ещё восседал аки царь его возлюбленный, который с его приходом оторвался от созерцания красоты вида, и наблюдал только за блондином. В своей обычной домашней одежде он выглядел до крайности уютно, расположив на ногах свёрнутый красно-белый в решётку плед. – Я думал ты будешь дольше идти. Присаживайся – он расправляет мягкое одеяло, держа за уголки и расставляя руки пошире. Он хочет чтобы сели на него? Впрочем, отказываться будет грехом. Всё тело, уставшее и изнывающее от тяжёлой даже для него работы, просто не позволит отказаться от такого заманчивого предложения. Устроившись поудобней боком к Руи, он упокоил свою спину на стенке кресла и свесил ноги вниз, после чего руки возлюбленного нежно окутали его тело мягким пледом, подобно кокону. – Хмм, если я полежу так достаточно долго, то вылезу бабочкой? – уткнувшись носом в шею, пошутил блондин. Похоже, не очень удачно, но достойно для ответа. – Возможно, но в таком случае тебе будет неудобно надевать костюмы для сцены из-за крыльев. – Это плохо... Тогда ты сделаешь мне вырезы под них? Как же хотелось спать, просто до безобразия, на взрыв праведного гнева в спальне были истрачены последние силы, и теперь морально Цукаса был выжат до конца. – Конечно. Эй, Цукаса-кун, посмотри. Разлепив кое-как глаза, актёр поворачивается в сторону улицы. Закат был неподражаем – мягкие облака змейками перетекали со стороны света, на них отражались все переходы цветов – от оранжевого к розому и фиолетовому, у самого солнца полосил ярко-красный, обрамляя собой ма-аленький кусочек полукруглого солнышка. Казалось, что добрая половина неба сегодня по какой-то неведомой причине ликовала, но никто не знал причину. Это было несомненно очень красиво, но веки предательски смыкались, а руки так и норовили потереть глаза, а прохладный ветер заставил подмёрзнуть нос. – Когда мы друг другу признались небо выглядело точно так же. Помнишь? Снова уткнувшись в шею возлюбленному, Цукаса проговорил что-то невнятное даже для себя. Впрочем, это не смутило его собеседника. – Подумать только, целый год прошёл, всё в делах да заботах, а? – Руи поцеловал если не спящего, то уже подрёмывающего любимого. – фу-фу, отметим позже, полагаю. А закат всё алел, под пристальным взглядом жёлтых глаз, будто смущаясь сцены, что застал. Когда совсем стемнело (и было отсижено вообще всё возможное), пошли первые порывы откровенно холодного ветра, вынуждающие вернуться в дом, где двое чертовски усталых, но влюблённых человека найдут покой на эту ночь вместе, как и каждую ночь всего года до этого, как и все года после.