Облегчение

Блиц бежит, не разбирая дороги. Только бы успеть. В лицо раздражающе летят снежинки. Все кажется будто бы ненастоящим. Это сон. Сон. Этого не может быть на самом деле. Успеть. Успеть... — Столас! – видит он знакомую фигуру и падает прямо перед ним, со всей силы ударяясь коленями об лëд, – Нет... Совиное тело лежит на земле в снегу, не двигаясь, а в его груди огромное пулевое ранение. Следы ангельского оружия Блиц отличает сразу. — Этот ублюдок... Столас! Столас, очнись! Блиц ведь отвлекся совсем ненадолго. Как так вышло? Столас пошевелился и, болезненно простонав, открыл глаза: — Блиц?... — Ты жив! – резко подскочил к нему имп, – Давай, вставай. Уходим отсюда, я... Столас закашлялся. Из его клюва сочилась черная кровь. Блица сковал ужас. — Нет, нет... Ты же не можешь умереть. Погоди... Столас мягко перебил его, а на совином лице возникла слабая улыбка: — Не переживай. Всë хорошо. — Ну конечно же всë будет хорошо, ты ведь, блять, не можешь умереть, нет, нет... – судорожно бормотал Блиц, повторяя одни и те же слова и пытаясь хоть как-то зажать рану на чужой груди. Столас слабел с каждой минутой, а Блица окатило осознанием, как ледяной водой. Ангельское оружие было смертельно даже во времена, когда Столас был с силами принца Гоэтии, а раз сейчас у него этих самых сил уже нет, то если не помочь ему как можно скорее, то... Имп затряс снова терявшего сознание Столаса: — Не бросай меня, прошу. На лицо Блица легла совиная рука: — Я рад, что хотя бы ты в порядке. — Не неси хуйню! Рука Столаса, гладившая щеку импа, обессиленно соскользнула вниз. — Мне жаль, что я никогда не говорил тебе это прямо, но... Блиц не слушал, пытаясь подхватить совиного демона и перетащить с этого места. — Сейчас я отнесу тебя тупым врачам. Они помогут... Да почему ты такой тяжёлый... — Я люблю тебя, Блиц. Тот замер. — Ты... Ты бредишь. Молчи. Блиц шумно выдохнул, на секунду прикрывая глаза. В груди болело так, будто ее прострелили, а еле выдавливаемые слова Столаса делали еще больнее — Ты плачешь?... Не надо, прошу. — Что?... – Блиц поднес руку к своему лицу. Блять. Одним движением он вытер солёные дорожки. Бесполезно. Через секунду по щекам потекли новые, скатываясь прямо на совиные перья. Глаза Столаса закрылись. — Столас, прошу! – голос предательски сорвался, – Не присоединяйся к списку покинувших меня людей, их там и так дохуя... — Прости меня. — Нет! Столас! — Позаботься об Октавии, ладно? — Сто-...

***

Собственный крик резко оборвался. Перед ним темнота. Ничего нет, кроме острой боли в груди. С усилием он все же открывает глаза. Нужно срочно помочь Столасу, он ведь ранен, он... Имп затуманенным взглядом смотрит по сторонам и снежному пейзажу. Да уж, состояние хуже похмелья. И тут он видит размытый совиный силуэт, сидящий возле него. Блиц облегченно улыбается, радуясь первой пришедшей на ум мысли: «Живой!», как вдруг замечает черную кровь на руках и свитере Столаса. — Блиц... Ты очнулся? – его приглушенный голос дрожит, а на лице мелькает слабая надежда. Бес тут же подскакивает на месте, в порыве продолжить помогать раненому Столасу, как вдруг с болезненным стоном падает обратно, хватаясь за грудь. Столас в ужасе бросается к нему: — Что ты творишь?! Не двигайся. Мокси и Милли скоро вернутся с помощью. — Чего? — он бросает на совиного демона непонимающий взгляд. Почувствовав вновь боль в груди, Блиц инстинктивно прикладывает к ней руку, тут же замечая собственную кровь. Ранение... Точно. В голове тут же всплывают воспоминания всех недавних событий: и как Столас идет к Андреальфусу, и то, как он, Милли и Мокси тут же выезжают вслед за Столасом, чтобы защитить, так как Блиц чувствовал что-то неладное... И не зря. Жуткий образ больно режет по памяти, где из ниоткуда появляется Страйкер с ангельской винтовкой, и пуля из нее летит прямо в Столаса. В тот момент Блиц не думал ни о чем, кроме того, чтобы спасти. Укрыть. Не дать умереть. Оттолкнуть Столаса имп бы просто не успел, поэтому сам кинулся под пулю, прикрывая собой. Столас не ранен. Это всë и в правду был сон. А кровь, которая сейчас на совином теле – это кровь Блица. Что ж. Если бы Блиц после такого мог и умереть, то жалеть тут не о чем. Все таки он заслуживает смерти гораздо больше, чем Столас, ведь... — Зачем ты это сделал, – слышит он совиный всхлип. — Ну не смотреть же мне, – Блиц закашлялся, оставляя кровь на ладони, – как ты умираешь. — И что, а теперь предлагаешь мне смотреть? – голос Столаса с каждой секундой становится всë недовольней, – Хорошо хоть пуля не попала в сердце или еще куда-нибудь из важных органов, а сюда уже едет скорая. Тебя будут лечить в той же больнице, где лежал я, и ты быстро поправишься. Столас упрямо стирает слезы со своего лица и глубоко вдыхает, стараясь успокоиться. Блиц жив, и это главное. — Ты и так по моей вине лишился буквально всего. Я не мог сделать по другому. Да и тем более в прошлое нападение Страйкера я к тебе даже не приехал, – тихо начал Блиц, – и если потребуется, я еще сотню раз брошусь под пулю, прикрывая тебя, чтобы загладить вину. За всë. Разговор о мудаке-Страйкере заставляет Блица похолодеть и вспомнить свой недавний сон. Хорошо хоть в реальности Блиц оказался куда полезнее и все таки смог спасти Столаса, а не так, как в том кошмаре, где совиный демон умирал у него на руках. Однако Столас на слова Блица лишь в ужасе вздрагивает: — Не говори так. Я не для того вытаскивал тебя из суда Сатаны и жертвовал всем, чтобы ты совершал самоубийственные поступки. Тебе не нужно мне отплачивать. Столас мягко сжал ладонь еще больше притихшего Блица. — Но все равно спасибо... Что спас. С этим ранением должен был быть я. «Ну уж нет. Никогда», – думает Блиц. Вдали послышался вой адской скорой помощи. — Ты ведь пришел сюда ради Октавии? Я сделаю всë, чтобы помочь тебе вернуть то, что ты потерял из-за меня, – выдавил из себя Блиц, чувствуя, как вот-вот отключится снова. — Сначала тебе нужно будет поправиться, свет мой, – с грустью ответил Столас, осторожно поднимая Блица и идя с ним навстречу подоспевшим врачам. — Свет... – слабо смеется Блиц такому обращению от бывшего принца Гоэтии, – А ты мое сердце, Столас. Так что спасибо, что жив. Блиц прикрывает глаза и слышит неподалёку голоса Милли и Мокси, врачей, сирену скорой, и ощущает такие родные руки на себе. Перед тем, как вновь потерять сознание, у Блица мелькает облегченная мысль: Столас действительно жив. А значит всë будет нормально. И ничего не разрушит их любовь.