Возвращение любимого

Капли тёплого летнего дождя падали с небес прямо на асфальт ночного Хэнфорта. Машин почти не было — разве что одна-две в час. Часы показывали 4:38. Рассвет подступал не спеша: лучи солнца уже золотили шпили высоток на дальних улицах. В это время двое парней гуляли по пустому городу. Первый — Лололошка — беззаботно прыгал по только что образовавшимся лужам, разбрызгивая воду. Второй — Джон — смотрел на это с заметной брезгливостью. Кто захочет пачкать свою одежду? Особенно когда на тебе белый халат, далеко не дешёвый, какой-то известной фирмы. Но Харрис чувствовал не только отвращение: в его глазах теплилась задорность и какое-то необъяснимое оживление. — Красотка, я всё понимаю, но, может, пойдём уже домой? У меня много работы, она не терпит моего расправления с ней, — устало бросил он. Лололошка остановился и задумчиво посмотрел на партнёра. Вдруг он улыбнулся, схватил оранжевого за руку и решительно повёл его к многоэтажке. — Эй! Ло! Ты что делаешь? Я же сказал: нам нужно домой, а не в какую-то развалюху! — возмутился Джон, но не вырвал руку. Они забрались по лестнице на чердак, а оттуда — на крышу. Лололошка умиротворённо улыбнулся и присел на край здания. А Джон застыл столбом. Он смотрел широко раскрытыми глазами на рассвет. Яркие лучи солнца поднимались над Хэнфортом, окрашивая небо в розовый и золотой. Дождь стал почти незаметен — лишь мелкие капли изредка падали на носы прохожих, спешащих на работу, и весело скатывались вниз. — Это так... так необычно... Спасибо, Ло, что показал это мне. Ответа не последовало. Да его и не требовалось. Харрис сел рядом с парнем и с изумлением уставился вдаль. Внизу — огромная высота. Девятый этаж всё-таки. Шорох слева заставил Джона повернуть голову. Лололошка протирал фотоаппарат, который постоянно носил на шее. Его руки сами навели объектив на встающее солнце и сделали снимок. Через пару секунд из вещицы выползла готовая картинка. Джон потрясённо выдохнул: на ней оказался невероятный, почти нереальный пейзаж. Эмоции переполняли сердце — странное скручивание в животе, лёгкое головокружение, потерянность... и самое главное — экстрим и блаженство. А потом в голову ударила самая ужасная мысль. Его давно нет. Взгляд резко метнулся к голубоглазому. Но на его месте было пусто. Никого. Так и есть. Он мёртв. Их пути разошлись. — Фотографирую рассвет... Как будто пару лет назад... — Джон усмехнулся горько и нервно. — Вот только без тебя. Без тебя, Лололошка. Ха-ха-ха... Смех разнёсся вокруг и застыл в холодном утреннем воздухе. Зачем он каждое утро приходит сюда? Сидит, фотографирует, вспоминает. Именно его. Руки закрыли лицо и вцепились в чёлку. Боль обожгла кожу, но Джону было всё равно. Пальцы сжались ещё сильнее, потом разжались. Это из-за тебя. — Боже, Красотка... что ты со мной сделал, — прошептал он, и кривая улыбка исказила его губы. Кисти бессильно упали на колени. Взор устремился вниз, к асфальту. Прыгни. Ноги медленно подняли его на ноги. Руки дрожали, мозг отказывался думать ясно. Один шаг — и ты улетишь. Шаг. Один... Всё тело развернулось. Быстрым, почти беглым шагом он направился к выходу с крыши. В последний раз взглянув на край, Джон спустился вниз.