Keine Gewinner, keine Verlierer

Кайзер — не человек. Нелюди, такие, как он, прячутся среди нормальных. Некоторые скрываются, а некоторые выходят на свет, затмевают других, повергая в страх и ненависть. Кайзер любил поступать исходя из второго варианта. Чтобы видеть в глазах окружающих лишь страх, восхищение, раздражение, которые его до ужаса радуют. Да, Кайзер любил чувствовать своё превосходство, ввергая других в пучину отчаяния. Только в глазах одного человека Михаэль не видел того, что могло бы утолить его голод. Йоичи никогда не боялся. Вставал, если вдруг сбивали с ног, и шёл в неизведанный туман, словно бросал ему вызов. Возможно, так и было. Исаги как букашка, которую, сколько не дави, не убьёшь — настолько его стремление стать лучше и выйти победителем сильно. Настолько сильно, что Кайзер впервые чувствует проигрыш где-то в глубине души. И вот что, оказывается, бесит Михаэля больше, чем вспоминать детство. Тупой Исаги ещё попляшет у него. Будет ползать на коленях, смотреть своими синими глазами так, что будет гореть огонь отчаяния, что так любит Кайзер. И Кайзер действительно захотел добиться этого вида — беспомощный, безысходный Йоичи под ним, не знающий, как вырваться из лап монстра. Он, блять, сдохнет, но добьётся воплощения своего желания. И на следующий день жизнь внезапно дала надежду.

***

Кайзер любил тренироваться один, вдали от остальных. Несс совсем недавно ушёл. Пока чёртовы спортсмены синей тюрьмы зазря тратили время, он и минуты не терял. Тренировал свой кручёный удар, который должен увидеть весь мир на последнем сражении с P.X.G. Михаэль уверен, что их команда сильна. Каждый здесь может вычудить то, что противоречит законам физики. Нет, конечно, многое в теории возможно, но слишком много здесь непобедимых гениев, думается ему. И каждого из них хочется раздавить. Он бьёт по мячу ровно в ворота и тот непредсказуемо крутится, в итоге влетая в девятку. Хочется убить. — Эй, клоун. Его — в особенности. — Ну и ну, кто заявился. Перепутал наши с тобой роли, Йоичи? — Михаэль выпускает когти, пропитанные ядом, не даёт подойти и на шаг, чтобы протянуть руку. — Мне плевать, я не хочу учавствовать в твоём сценарии, — Исаги мягок со всеми, кроме него. Он только сердится в ответ, смотря в кошачьи зрачки Михаэля, — у нас завтра будет совещание по поводу предстоящего матча. Сказали присутствовать всем. — О, неужели ты забеспокоился, что мне никто не расскажет, и я нечаянно пропущу? Спасибо огромное, Йоичи, — эти слова пропитаны ненавистью, посыпанной сверху злостью и спрятанной под слащавой обёрткой из наигранной благодарности, от которой зубы ведёт. Исаги искренне показывает, насколько ненавидит его всего. — Лучше бы не приходил, честное слово, — шипит японец и отворачивается, старается скорее скрыться и уйти, лишь бы не ощущать взгляд Кайзера на себе. В последнее время Кайзер слишком внимателен к нему. Михаэль тем временем не хотел отпускать свою добычу так просто. Говорят, что добыча вкуснее, когда она не сопротивляется. Однако юноша и не равнялся на хищника. Он — монстр. А монстрам, подобным ему, приносит удовольствие получать то, что изначально ему не принадлежало. — Ну куда ты спешишь, дорогой Йоичи? Неужели боишься? — Кайзер подливает масло в огонь своими словами. Лёгким шагом, словно затишье перед бурей, спешит за уходящим Исаги, который оборачивается с жутким лицом и смеряет Михаэля таким взглядом, от которого хватает дрожь. — Бояться тебя? Только после моей смерти. Для Кайзера любое слово звучит как вызов. — После смерти? Дорогой Йоичи, а давай я поделюсь своими мыслями, что терзают меня последний месяц, — воспользовавшись эффектом неожиданности, Михаэль хватает парня за плечо и грубо толкает к стене. Вжимает его туда со всей дури, тянется своими ядовитыми пальцами к чужой шее, задевает кадык, — в последнее время я только и думаю о тебе. О том, как заставлю тебя ползать передо мной, стирать колени в кровь и выглядеть совсем как жалкий, побитый щенок у ног своего хозяина. Хочу видеть твои синие глаза и каждую эмоцию в них. Хочу тебя, жалкий клоун. И Кайзер ждёт удара. Он ждёт, что Исаги окончательно взорвётся, тоже грубо оттолкнёт, повалит на землю и начнёт душить до пятен перед глазами. Наверное, их желание убить — взаимно. Но Йоичи стоит, лишь смотрит в ответ и, видно по тонким нитям в бездонных глазах, анализирует, думает, пытается разбить скорлупу, где спрятался настоящий Михаэль с настоящими желаниями. С этими гадкими, до одури пьянящими, немного странными желаниями. Кайзер точно знал, что выглядел со стороны как безумец, однако даже так Йоичи не убежал, словно он не имеет роль главного клоуна, а второстепенного героя, массовки. Это тоже бесит. Исаги начинает вырываться только тогда, когда хватка не начинает ослабевать, а наоборот — усиливаться. Кайзер, на секунду испугавшись, что в порыве действительно может задушить, сам опускает руку и сжимает ею воздух. Исаги коротко откашливается, кончики ушей очаровательно краснеют. — Больной ублюдок. — Прошу заметить, что ты тоже. Кто знает, может тебе даже понравилось быть в моей власти? — Ты.., — изо рта Исаги явно не вырвется и одного не нецензурного слова, потому он только стукает зубами, но почему-то не уходит. Ждёт объяснений. — Забудь, Йоичи. Мы посражаемся на поле за первенство, вот увидишь. — То есть, ты думал о нашем соперничестве где-то, помимо поля? Что ты имеешь в виду? Кайзер сразу ощущает, что Исаги пытается поймать его живьём на удочку, чтобы потом вынуть из воды и заставлять задыхаться. Смотрит внимательно, ищет ответы на свои вопросы. Йоичи старается, и Михаэля этот факт почему-то забавляет. — Я же говорю, забудь. Что толку? — Ты чуть не придушил меня, вёл себя как сумасшедший, говорил, что имеешь больные фантазии, а теперь пытаешься просто уйти? Кайзер, ты аху- — Пожалей мои уши, клоун. Исаги неопределённо цокает и делает ещё пару шагов к выходу, но всё равно останавливается. Что-то держит. Михаэль пожирал его взглядом. Скользил глазами по мягким волосам, смотрел на шею, где совсем скоро расцветут красивые синяки, что придётся замазывать, скрывая последствия столкновения. Переместился на талию, которая так и призывала обхватить её руками и прижать сопротивляющееся тело к себе, с новой силой, до новых гематом. Кайзер, сам того не понимая, вышел на грань между «хочу убить» и просто «хочу». Смысл почти один и тот же, правда? Он вынудит Йоичи подчиниться и начать страдать. Он сделает из него вторую ручную псину, каких бы усилий это не стоило. Исаги должен занимать почётное место у его ног, смотреть преданно-преданно, совсем как Несс. Почему-то именно такие мысли о юноше, стоящим перед Кайзером, вызывают сильные эмоции. Быть честным, Михаэлю даже плевать. Если он хочет — он сделает, и неважно, что вызывало эту не утешающую бурю. — Убегаешь, Йоичи? — Михаэль любит брать на слабо свою цель. Любит видеть презрение в свою сторону, чтобы его самого схватила ответная ненависть. Исаги оборачивается как раз с этим лицом, которое отлично отпечаталось у Кайзера на сетчатке глаз. Он поднимает свою руку и указывает на своё ухо, в котором виднелся наушник для перевода. В голосе слышался такой знакомый и уже надоевший сарказм. Михаэль ухмыляется, зная, что Йоичи так разговаривает только и только с ним: — Сам же сказал уши пожалеть. Твоя непостоянность бесит, чёртов клоун. — Ха, — Михаэль веселится только от одного вида Исаги, — поверь, не тебя одного бесит, Йоичи.. Имя Йоичи мёдом ложится на язык, и Кайзер с упоением замечает, как у того меняется лицо в очередной раз. Это, чёрт, заводит, и Михаэль неосознанно делает шаг вперёд. Лишь бы быть ближе, не дать сбежать. Исаги делает шаг назад, стараясь держать дистанцию. — Не подходи, псих. Душить собираешься? — Ты слишком категоричен, Йоичи, — имя вновь и вновь слетает с его губ, и каждый раз тон всё слаще, — я же вижу, ты боишься. Боишься подойти ко мне, дать отпор. Теряешь хватку. Такими темпами я смогу одержать победу. Побед, правда, было несколько. Одна из них заключалась в том, что Исаги поддастся на провокации, что и произошло. Кайзер хочет смеяться, когда Йоичи действительно подходит и хватает его за ворот прилипшей к потному телу футболки, и смотрит долго-долго, проницательно, стараясь найти ответы к поведению Кайзера хоть где-то. Даже на поле он мог прочитать мысли и стремления Михаэля, однако сейчас что-то поменялось. Что-то рациональное погибло внутри немца, что-то, что заставляет его вести себя по-другому. — Ещё одно слово, и все твои угрозы я превращу в реальность. Ты этого добиваешься? — Может да, а может и нет.., — Кайзер хотел было продолжить, правда другая рука Исаги внезапно оборачивается вокруг его шеи, но совсем не давит. Предупреждает. Ещё слово — и Михаэль получит в ответ всё то же, что делал ранее, только в двойном размере. Кайзер прерывисто вздыхает, медленно скользит рукой от плеча Исаги до пальцев на шее: очерчивает костяшки, дарит не то тепло, не то холод прикосновениями. А затем и вовсе кладёт свою ладонь поверх чужой, сам слегка сжимает — совсем мало для того, чтобы получить извращенное удовольствие, — но чего ждёшь ты сам? Йоичи, не обманывай самого себя. Ты же тоже хочешь, да? Убить, задушить, возможно, сломать мне кости.. — Единственное, что я хочу, так это заткнуть тебя, — о, и Йоичи вовсе не врёт. Кладёт свободную руку на затылок, и целует, больше не собирается ждать. От подобного напора сам Кайзер ненадолго замирает, и не вовремя даёт слабину: пользуясь ею, Исаги раздвигает своим языком чужие податливые губы. Из Михаэля вырывается чудесный вздох и в голове пытается пробиться осознание происходящего. Они — заклятые враги, вечные соперники, и больше ничего. Но темноволосый парень перед ним совсем забывает про это, заставляя и его раствориться в поцелуе. Раствориться на жалкие секунды и попытаться подраться за первенство, потому что у Кайзера наконец загорается красным тревога — нельзя позволить Йоичи получить всё, чего он желает, а на данный момент он желает своего заклятого врага. Но и сам Михаэль чем-то большим похвастаться не может. Немец зарывается в чужие волосы, тянет прямо с корней, чтобы заставить Исаги зашипеть и отвлечься. Сам время даром не теряет, ненадолго освобождается из их схватки, прежде чем снова податься вперёд, только теперь как лидер. Губы у Исаги мягкие, приятные, совсем как у девчонки, но так даже лучше — будет за что задеть в следующий раз. И только спустя долгую минуту, длящуюся вечность, они, наконец, отрываются друг от друга, хотя по глазам видно, что одного поцелуя мало. Больше. Хочется больше. — Пошли, — Кайзер не намерен ждать, и грубо хватает японца за запястье, чувствуя, как тот вздрогнул. — Захотел убить без свидетелей? — Исаги слизывает кровь с нижней губы. Кайзер подонок — не упустил шанса насолить. — О, милый Йоичи, лучше бы ты молился, чтобы я тебя убил и ничего больше, — в глазах Кайзера нет и капли святого. Ничего человеческого.

***

Комната у Михаэля большая, имеющая много техники, в особенности телевизоры, которые горели логотипом синей тюрьмы. Йоичи запоздало подумал, что он, наверное, смотрит матчи с них, но сейчас времени думать просто нет. Сразу после закрытия двери на замок Кайзер прижимает к ней Исаги. Нетерпеливо лезет за поцелуями, пока руки спускаются ниже, собираются залезть под обтягивающую водолазку. Преодолев элемент одежды, горячие сухие ладони идеально обхватывают талию, собственнически сжимают до покраснения. Йоичи напрягается только тогда, когда Кайзер внезапно тянется ещё ниже, сжимает ягодицу. Он перехватывает чужую ладонь и отодвигается. Михаэль смотрит обиженно, словно ему не дали поиграться с любимой игрушкой. — Я не буду задницу подставлять, уёбок. На что же ещё мог надеяться Кайзер, если не на эти слова? Исаги никогда бы так просто не стерпел чужие выходки, особенно если на кону стоит своя честь. Однако у Михаэля всё ещё был выход. Был он, конечно, немного похуже, но самое главное, что сработает. — Отлично, на первый раз я уступлю тебе, — лицо Исаги мило вытягивается после этих слов, потому что ему буквально пообещали продолжение. Словно это не на одну ночь, — всё равно победа будет за мной. Проигравший здесь ты, Йоичи. — Я не сомневался, что в постели ты такой же, как и на поле. — Пора бы привыкнуть, Йоичи. Они падают на мягкую кровать — Кайзер невзначай подвёл туда Исаги, прежде чем уже на приятной поверхности расположиться сверху. Михаэль явно собирается его соблазнить. Юноша по-лисьи щурится и приземляется на чужие бёдра. Улыбка растягивает его губы, когда он замечает, что Исаги старается не поддаться желанию внаглую полапать его — по бездонному взгляду видно. Михаэль выпрямляет спину и начинает медленно снимать футболку, обнажая подтянутое тело. Синий свет от обоев из включенных экранов красиво ложится на изгибы тела. Йоичи не может врать самому себе. Михаэль Кайзер, чёрт бы его побрал, идеален. И он это знает. На удивление, Кайзер молчит, будто не видит, с каким рвением его пожирают взглядом. Всё происходит настолько резко, что они оба даже не сразу замечают, что на них остаётся минимум одежды. Что Кайзер, что Исаги, совсем не могли насытиться видом друг друга. Опомнившись, что ничего нет даже под рукой, Михаэль нехотя встаёт с Йоичи и изящно тянется за сумкой. Пальцы шарят в каком-то кармане. — Оказывается, что надежда нового поколения таскает с собой неприличные вещи, — Йоичи не намеревался держать язык за зубами во время близости. Кайзер, конечно, тоже не собирался ни в чём уступать. — Неужели тебя заботит моя личная жизнь? — Михаэль чётко устанавливает грани между ними. — Ревнуешь, потому что я мог трахаться с какой-то симпатичной фанаткой? Михаэль улыбается совсем по-гадкому, когда видит недовольную мину своего соперника. Тем временем бутылёк открывается с характерным щёлком, и приятный запах ягод разносится по помещению. Банальный выбор, но плевать хотелось на это, потому что Исаги смотрит. Смотрит, как Кайзер выливает на свои тонкие длинные пальцы достаточное количество, а затем заносит их назад. Колечко мышц медленно раскрывается, и он резко меняется: мышцы лица расслабляются, а тело наоборот — как натянутая тетива. Михаэль удобно ложится на живот, приподнимает ногу, чтобы облегчить проникновение, и два пальца погружаются уже на две фаланги. Йоичи, казалось, мог только наблюдать со стороны: настолько очарован мягкими изгибами тела, его пропорциями и тихими вздохами, срывающимися с поцелованных губ. Он мог продолжать смотреть до тех пор, пока сам Кайзер вдруг не повернулся бы к нему с хитрым взглядом. — Ну же, Йоичи. Совсем не хочешь повеселиться и скинешь на меня всю работу? Ещё и провоцирует. Исаги тянет к нему свои руки, словно хочет загнать добычу в капкан. — Ты — настоящая блядь, Кайзер, — нецензурное слово растворяется в стенах комнаты, и Йоичи вообще не раскаивается. Исаги хватает Михаэля за длинные пряди и заставляет поднять голову кверху, оголить девственную шею, а затем, не беспокоясь, проталкивает меж губ два пальца. От неожиданности Кайзер стонет, однако всё равно не откусывает пальцы к хренам собачьим. Михаэль поддерживает зрительный контакт между ними, обильно смачивая их своей накопившейся слюной. В один момент Исаги приподнимает пальцы и трёт ими нёбо, и Михаэль морщится. — Ты меня удивил, — делится своими впечатлениями японец, и только после вынимает скользкие фаланги изо рта, — отсасываешь с таким же усердием? — Не в этой жизни, — зло плюёт Кайзер. Исаги на чужие выпады лишь неопределённо хмыкает, следующим действием выбивая воздух из груди обоих. Он проталкивает свои пальцы внутрь, и Михаэль почти что натурально шипит, вытаскивая свои пальцы, перепачканные в смазке. Йоичи не церемонится, и в скором времени добавляет третий палец — подготовка должна быть тщательной. Михаэль бесполезно хватает ртом воздух, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Пальцы у Исаги не такие длинные, но всё равно немного шире и намного приятнее, чем собственные. Они умело раздвигают податливые стенки и достают до тех мест, про которые Кайзер и не смел думать ранее. Что-то внутри внезапно отдаётся импульсом по всему телу, вынуждая Михаэля развратно приподняться. Сукин сын, думается Кайзеру, но под прикосновения продолжает беззастенчиво подставляться. — Это всего лишь пальцы, Кайзер, — осведомляет Исаги, словно издеваясь. С тихим хлюпом он вытаскивает пальцы, — если тебе они настолько понравились, то что насчёт— — Заткнись, — Михаэль, стоит признаться, почти прогнулся из-за умелости ловких рук, но терять голову окончательно пока не намерен. Кайзер бесцеремонно толкает Йоичи на подушки, а сам присаживается сверху, как в самом начале, только теперь кожа к коже. В этой позе немец чувствует некое превосходство, наверное потому, что имеет все шансы следить за каждым действием Йоичи и вести самостоятельно. С губ снова срывается полустон-полувздох, когда Михаэль проходится ягодицами по чужому члену, и кривит губы в ухмылке, замечая явственную реакцию парня под ним. — Не терпится, да? Какая жалость. Их игра, заключающаяся в том, кто кого быстрее доведёт, идёт на равных — оба уже донельзя запыхавшиеся, а они только-только приступают к основной части. Интересно, продержится ли кто-то дольше, когда всё подойдет к концу? Йоичи прикрывает глаза, стараясь не выдать что-нибудь лишь на радость Кайзеру, который тем временем платит той же монетой — неожиданностью. Приподнимается и вводит только головку, но одной её достаточно для того, чтобы зажмуриться и запрокинуть голову. Они стонут одинаково и несдержанно. Ощущения, по правде говоря, крышесносные, и никто не может скрыть настоящих чувств в этой битве. Михаэль пытается найти опору в человеке под ним: нащупывает чужой рельефный торс, отталкивается от него, слегка приподнимается только для того, чтобы опуститься ниже на ещё пару сантиметров. Взгляд Исаги прикован к тому месту, где их тела объединяются. Кайзер прямо сейчас выглядел настоящим, и Йоичи подался внезапному порыву — схватил за бёдра и начал помогать насадиться полностью. Редкие постанывания вбивались гвоздями в голову, и Йоичи чувствовал, как возбуждение продолжает нарастать, хотя казалось бы — уже некуда. — Кажется, ты начинаешь проигрывать, — устало посмеивается Кайзер. Вздохнув побольше воздуха, он находит силы сесть на Исаги полностью, вырывая ещё пару неприличных звуков из них. Внутри Михаэля до невозможного тесно и жарко, и Йоичи чувствует, что весь пылает, да и Кайзер, наверное, тоже. Кончики ушей мило краснеют, но в приглушённом синем свете это не так заметно, как могло бы быть. Некоторое время Кайзер прерывисто дышал, иногда ёрзая. Член внутри при каждом движении чувствовался, как в первый раз, и Михаэля сводило с ума то, как его распирало изнутри. Наконец привыкнув к размеру, Михаэль снова приподнимается и опускается, начиная соблазнительно покачиваться. Он выглядел как идеальная картина, которую нужно срочно осквернить, чем Йоичи благополучно занимался. Он сместил свою ладонь с бедра на руку Кайзера, сжав. — Ты двигаешься, как опытная шлюха. Не верю, что ты в жизни этим не занимался. Тайные увлечения помимо футбола? Хах. — Я, вообще-то, талантлив от природы, а тебе стоит поучиться подбирать выражения, клоун, — Кайзер перехватывает руку Исаги и наклоняется вперёд, чтобы дотянуться до чужого лица. — Просто при взгляде на тебя у меня не возникает ни одной святой мысли, — нисколько не краснея, делится откровениями Йоичи, — при взгляде на тебя хочется просто зажать твой рот и трахать до тех пор, пока ты не сможешь членораздельно говорить. И как раз подвернулся удачный случай. — Ты думаешь, я тебе позволю? Не надейся, — Кайзер выглядит вообще не дружелюбно, однако немного напрягается. Исаги — тот, кто действительно может без страха сделать это. Заставить его прогнуться, подчиниться, правда Михаэль так просто не сдаётся — потому они и вечные соперники, — будучи вжатым в кровать, я всё равно буду иметь власть, которую ты, сука, ощутишь и не сможешь избавиться от неё до самой смерти. Признай, что тебе не выйти победителем. — Много самонадеянности, Михаэль, — Йоичи находит смелость произнести имя, попробовать его на вкус, — потому что ты сам отдался мне, и до сих пор думаешь, что повелеваешь мной? Разве не ты прогибался совсем недавно под моими пальцами? Разве не ты сейчас принимаешь меня? — Только не забывай о том, что без моего соглашения всего этого, — рука Михаэля скользит по шее Исаги и переходит на собственную грудь, — сейчас бы не было. — Тогда не дёргайся и наслаждайся, как и положено кому-то, вроде тебя, — отчеканил Йоичи перед тем, как толкнуть Кайзера с себя и поменяться с ним местами. Но Михаэль не выглядит напуганным, лишь смотрит внимательно. Он ожидал того, что Исаги вспылит и решит показать, кто здесь ведёт. И плевать, что Йоичи прямо сейчас следует плану немца. Главное, что Кайзер сегодня необычайно грозен в своём молчании и позволяет случаться происходящему. Позволяет оголить затылок и впиться туда зубами, оставляя укусы. Позволяет приподнять свою поясницу для удобства, позволяет грубо толкнуться, налаживая ритм толчков. Кайзер был хорошо растянут, но всё равно казался тугим, из-за чего ощущения обострялись в несколько раз. У Исаги просто не хватает слов в словарном запасе, чтобы описать, на каких струнах души умудрялся играть Кайзер, просто красиво прогибаясь под ним. Как прекрасно багровели засосы на шее и предплечьях, как задыхался, когда Йоичи всё же проиграл в битве с собой, придушив и так задыхающегося под ним Михаэля — всё это сводило с ума и заставляло думать, что это больное воображение. Потому что Кайзер никому бы не позволил взглянуть на себя в таком виде, а тем более так по-собственнически сжимать в своих ладонях и толкаться в манящую глубину, задевая приятную точку внутри с каждым полным погружением. — Йоичи, — единственное, что хрипит Кайзер, когда хватка ослабевает. Голубые глаза полуприкрыты, смотрят прямо на сосредоточенного Исаги. Красный татуаж, подчёркивающий мыльный взгляд, только добавляет картине сочности. — Ты мой, Михаэль, — внезапно шепчет юноша, наваливаясь сверху. После этих слов Кайзер скулит, сжимая его в себе. Йоичи сжимает тело крепче, и, наконец, заканчивает. Кайзер и правда удивительный человек, ведь даже являясь спортсменом, не имел ту выдержку, которой многие хвастались. Исаги всего-то положил руку на чужой стоящий колом член, пару раз влажно провёл по длине, и этих движений хватило для того, чтобы Михаэль спрятал позорные звуки в сгибе локтя, тоже заканчивая. Исаги правда имел власть над ним в этом раунде. Поджимал под себя и не давал вырваться на свободу, которую Кайзер наверняка ценил, но почему-то не чувствовал вкус победы на кончике языка и глубоко в душе. Михаэль был прав: даже будучи загнанным в угол, будучи под кем-то, он не был полностью проигравшим. Йоичи принял простую истину — понять Кайзера где-то вне поля невозможно. Нужно мыслить не как человек, а как монстр, коим Михаэль и являлся. Кажется, к миру нелюдей присоединился ещё один нечеловек. Впервые в мир Кайзера кто-то врывается так неожиданно. Кто-то, кто изначально был целью, а теперь стал его частью.