Чай на столе

      Ещё несколько недель назад Фурина сочла бы исключительной редкостью день, за который она не покинула свои покои ни разу. Жизнь Гидро Архонтки Фокалор была насыщенной: одни приёмы сменяли другие, посетители приходили друг за другом, жизнь проносилась перед её глазами яркими пятнами, подобно тому, как бывает, когда шампанское коварно вскружит голову, а сама она едва не потеряла себя в этом круговороте красок и звуков. Это было сложно — изнуряюще — словно её личность и индивидуальность со временем иссякали, тая как песчинки в стеклянных часах, по мере приближения заветного дня исполнения пророчества.       Сейчас же всё было иначе.       Она не покидала свои покои уже несколько недель. Ах, да, верно, слово “покои” тоже было излишне… громким для того, образа жизни, который она теперь вела. Правильнее это место было бы назвать “спальней” ну или “пыльной тёмной, заваленной всевозможными вещами комнатой, где на кровати дремала женщина, некогда обладавшая в Фонтейне почти безграничной властью”.       Фурина теперь много спала. Раньше день её был рассчитан по минутам, а полноценный ночной сон был недостижимой мечтой, о которой она не смела и грезить. Как и полноценный обед. Как и многие другие вещи. К несчастью, в том, чтобы притворяться Архонтом, минусов было намного больше, чем кажется на первый взгляд.       Не считая того, что большую часть её подданных мало волновало её эмоциональное самочувствие, никто ещё и не заботился о её самочувствии физическом. Винить Фурина их не могла – люди просто относились к ней, как к бессмертному существу, которым она, увы, не являлась. По этой причине, очень многие нужды, ей приходилось скрывать. В какой-то момент она научилась прикрывать недостатки своего хрупкого человеческого тела той очаровательной избалованностью, за которую многие так ценили её прежний образ. Она не могла попросить обед, ведь богам он не нужен, она могла лишь потребовать очередной дегустационный сет изысканных закусок и гору пирожных. Она не могла заявить, что ей нужно поспать, она могла лишь популяризировать среди фонтейнских модниц идею сиесты – считалось, она улучшает настроение и цвет лица. Она не могла даже отойти “припудрить носик”, не уронив на себя предварительно бокал вина.       Пожалуй, Нёвиллет вообще настрадался в этом смысле больше всех, не считая самой Фурины. Не счесть сколько раз он заставал её посреди ночи крадущейся словно воришка в собственные покои с горой бутербродов и закусок на огромном подносе. Или был вынужден относить её на руках в спальню, если “Фокалор” умудрялась заснуть в библиотеке или гостиной. Или был вынужден скрывать её простуды и несварения от любопытной публики под любыми предлогами. Честно говоря, удивительно, как он не разгадал в ней шарлатанку ещё много веков назад. Вот уж правда — человек не от мира сего.       Так и вышло, что, балансируя ежедневно на пике своей человеческой выносливости, архонтка Фокалор имела славу ленивой капризной гедонистки.       Теперь всё… изменилось.       Громкий, настойчивый стук дверь вырвал Фурину из её послеобеденного сна – тяжелого и тягучего словно сахарный сироп. Она встрепенулась, будто побеспокоенная птичка, потревоженная внезапным вторжением. Глаза наотрез отказывались открываться, поэтому спустя мгновение, Фурина рухнула как подкошенная на подушку другой щекой. Однако посетитель, как оказалось, хорошо знал её привычки, поскольку после первой неудачной попытки привлечь внимание хозяйки дома, этот человек не успокоился, и следующий удар кулака о дерево раздался уже через минуту.       Звук был довольно… необычный. По стуку было трудно определить, кто именно стоит на пороге, хотя Фокалорс всегда была мастерицей этого дела. Долгие 500 лет жизнь целой страны зависела от того, сможет ли самозванка по малейшему скрипу половицы определить, какой именно посетитель сегодня почтил своим визитом оперный театр «Эпиклез», и какая модель поведения будет сейчас необходима. Казалось, рука загадочного гостя легка и изящна, ведь стук был отрывистым и достаточно мягким. Например, герцог крепости Меропид стучал бы тяжелее и глуше, вероятно, он бы и не стал выжидать так долго, и тарабанил бы до тех пор, пока не добился своего. Возможно, Навия? Однако в том, что человек не сдался после первой неудачи ощущалась некоторая уверенность, которой, юной главе Спина-ди-Росула могло бы не хватить. К тому же, в удар явно была вложена сила, но не грубая, скорее — сдержанная. Словно незваный гость мог бы быть куда жёстче, но осознанно прикладывал минимум усилий. Рука, вероятно, женская, при этом настойчивая, крепкая и в меру деликатная… Может быть, Клоринда? Помнится, она не так давно обещала Фурине занести свою старую косметичку. Оказавшись без прислуги и придворных цирюльников, Фурина выяснила, что, видимо, совершенно не умеет краситься самостоятельно. В прошлый раз она едва не выбила себе глаз подводкой и с тех пор загорелась идеей освоить мастерство грима во что бы то ни было.       Пока, едва проснувшаяся Фурина, анализировала обстановку, в дверь постучали в третий раз — куда сильнее. Теперь уже было очевидно, что это удар тяжелой руки человека, который регулярно бывает на поле боя.       Фурина раздражённо скинула с себя одеяло. Они так просто не оставят её в покое, да? Если это действительно Клоринда, то им нужно провести серьёзный разговор о личных границах. Такого поведения ожидаешь от взбалмошной Шарлотты или малышки Паймон, но точно не от судебного дуэлянта.       Решив не дожидаться четвёртого удара, Фурина стекла с кровати и тоном избалованного ребёнка, к которому всё ещё прибегала, когда ей что-то особенно сильно не нравилось, протянула: “Иду я, иду! И не стыдно вам так вторгаться в покои молодой девушки?!”       На ходу она ловко пнула под кровать грязную тарелку от пасты, которую готовила вчера на ужин, и быстрым движением накинула на кровать большое покрывало, создавая иллюзию несколько обжитого, но по большей части чистого помещения. Забавно, но она до сих пор не знала, кто именно прислал ей это одеяло. Оно сразу стало её любимым, но обнаружилось оно на дне анонимной посылки, которая содержала также ещё некоторое количество предметов для быта: посуду, домашнюю утварь и некоторое количество тканевых изделий.       Прежде чем незваный гость постучит снова, Фурина оказалась у двери. Она бросила быстрый взгляд в зеркало у входной двери – убедиться, что её внешний вид достаточно презентабелен, и решила, что столь непочтительный визитёр, в общем-то не заслуживает больших стараний, она изобразила на лице поджатые губки и дёрнула ручку.       На пороге стояла… Четвёртая Предвестница Фатуи. Арлекино. Женщина, которая до сих пор снилась бывшей архонтке в ночных кошмарах.       Фурина попятилась и, стоит признаться, совсем не грациозно врезалась в тумбочку. Что-то с громким грохотом упало ей за спину.       Арлекино — та самая, которая совсем недавно едва не растерзала её в тёмном переулке как кошка выпавшую из гнезда птичку — улыбнулась. Внутри у Фурины словно что-то оборвалось. Неужели это всё, и её жизнь закончится так? В грязной пижаме с пятном от томатного соуса на груди, с немытыми волосами, в её собственном доме, где её никто никогда не найдёт, потому что гостей у неё почти не бывает?..       — Леди Фурина, — знакомый ледяной голос, казалось, заполнил собой всё пространство. Не будь Фурина в таком ужасе, она могла бы заметить, что интонация, с которой прозвучала данная фраза, была новой — ещё никогда Арлекино не обращалась к ней без раздражения или скрытой агрессии, с такой лёгкостью. Однако всё, о чём девушка сейчас могла думать это о том, как её мозги будут смотреться на новеньких белых обоях, которые Нёвиллет заказывал из далёкой Иназумы специально для её нового дома.       — Ч-что вам нужно?       — Позволите войти?       Фурина подняла взгляд, полная решимости увидеть перед глазами красную вспышку знаменитой косы, отнимающей жизни в мгновение ока, но встретила перед собой лишь взгляд алых глаз, в которых, к удивлению, не читалось никакой угрозы — даже наоборот. Арлекино выглядела… дружелюбно. Ну, насколько она вообще была на это способна.       — Что?..       — Я спрашиваю, могу ли я войти? Разве я выбрала неудачный момент для визита?       Фурина несколько раз моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Неудачный момент для визита? А какой вообще момент может быть удачным для того, чтобы заявиться на порог к человеку, которого напугал до полусмерти?!       — Эм… — со всем присущим архонту красноречием ответила Фурина. Арлекино подняла бровь в немом вопросе. Вся эта ситуация начинала становиться до смешного абсурдной: Предвестница вела себя так, словно ничего странного не происходило, в то время как Фурина ощущала, что её сердце готово разорваться от страха в любую секунду.       — Леди Фурина, если вам неудобно меня принять, я могу зайти позже.       “Например, никогда…”       — Н-нет, что вы… Я ничем не занята…       Фурине стоило всей её выдержки взять себя в руки и выпрямить спину. Она всё ещё смотрела на Арлекино снизу вверх, но теперь хотя бы не выглядела как сжавшийся в комок зверёк, пытающийся скрыться от когтей хищника. Конечно, она могла и выгнать незваную гостью восвояси, но абсолютно неизвестно что она тогда сделает, и какие у этого “визита” цели. Если на отказ она ответит агрессией, или, что ещё хуже — кто-то другой окажется по её вине в опасности, Фурине стоило бы подыграть.       — Отлично, — Арлекино, напротив, абсолютно спокойно кивнула. Губы её даже вновь изогнулись в каком-то подобии улыбки.       Она сделала уверенный шаг вперёд, а Фурина инстинктивно попятилась, вжимаясь в несчастную тумбочку с такой силой, что та сдвинулась со своего изначального места.       — Проходите, госпожа Предвестница...       Арлекино весьма по-хозяйски оглядела прихожую. Непонятно, к каким выводам она в итоге пришла, но Фурина в принципе сомневалась, что её интересует, считает ли её будущая убийца красивым их место преступления.       — У вас милый дом, — словно прочитав чужие мысли, тут же заметила Арлекино. От мысли, что помимо прочего эта женщина ещё и умеет такое, Фурина снова почувствовала, что готова потерять сознание. Пытаясь хоть как-то отвлечься от происходящего, она несмело стала разглядывать гостью. Выглядела та всё также: жуткий пронзительный взгляд, напряжённые плечи, тёмный, но, стоит признать, искусный макияж, пальто и брюки мужского фасона… Отрицать было глупо, она была… впечатляющей. Даже внушительной. Вероятно, множество других синонимов можно было подобрать для столь неординарной персоны, если бы контекст их встречи был несколько другим.       К тому же, прямо сейчас, как ни странно, никакой угрозы от Предвестницы не исходило. Она вела беседу довольно буднично, а, немного придя в себя, Фурина даже заметила за её спиной… торт. Большая картонная коробка с совершенно нелепо смотрящейся в этих длинных цепких пальцах розовой ленточкой, опоясывающей картонные бока. Это почему-то сбило с толку окончательно. Она что, отравить её пытается? Разве яд — не удел хрупких девиц и закулисных интриганов? Арлекино всегда казалась ей человеком абсолютно другого толка.       Стоило выяснить, что же здесь происходит.       — Спасибо, — наконец взяла себя в руки Фурина. Когда-то она могла за секунду изобразить на лице любую необходимую эмоцию, безупречно скрыв за ней страх, отвращение или отчаяние. За эти несколько месяцев навыки, конечно, немного заржавели, но ей стоило вспомнить, кем она является. Если Предвестница хочет сыграть с ней в эту игру — пусть не надеется, что это будет просто. — Вы правда так считаете?       — Да, очень недурно, — одобрительно кивнула Арлекино в ответ, отставив туфли в сторонку. Пожалуй, стоило предложить ей гостевую обувь. От мысли о том, что сама наводящая на весь Фонтейн ужас, “Отец” Дома Очага будет разгуливать у неё дома в плюшевых тапочках, стало смешно. Нёвилетт их надевать, например, вообще отказался, поэтому было принято решение не озвучивать эту идею вслух.       — Благодарю вас, — Фурина присела в лёгком реверансе, надеясь, что тело ещё помнит нужные движения. — Стоит признаться, это не совсем моя заслуга. У меня много друзей и поклонников по всему Фонтейну, они постоянно дарят мне всякие вещи… Вот и приходится обустраивать дом, используя эти подарки. Не пропадать же такой красоте, верно?       Вложив в эту фразу максимум “Если вдруг ты убьёшь меня, то я буду кричать, и кто-нибудь обязательно услышит и придёт, а даже если и нет, меня быстро хватятся” подтекста, Фурина жестом указала на дверь на кухню. В спальне был такой бедлам, что стыдно было показывать даже убийце-маньяку, особенно если тот по совместительству является дипломатом Снежной.       — Действительно, — отозвалась Арлекино с совершенно нечитаемой интонацией. У Фурины не было ни единой догадки, что происходит сейчас в голове собеседницы. — И что же, вы все подарки вскрываете лично? Должно быть, это отнимает много сил.       Это что ещё значит?..       — Ещё бы! — она изобразила свой лучший смех: заливистый, надменный, почти театральный. — А вы думаете, почему я пропала из светских хроник? Вся в делах…       Они проследовали на кухню, где Арлекино аккуратно поставила коробку с тортом на столешницу и продолжила весьма заинтересовано изучать интерьер. Фурина приглядывала за ней боковым зрением, пока неловко суетилась с чаем. Если уж она умрёт сегодня, то хотя бы покажет себя как хорошая хозяйка, а заодно потратит хотя бы малую часть бесконечного запаса чая, который продолжал присылать ей Ризли.       — Позволите взять нож, леди Фурина? — буднично поинтересовалась Арлекино. Она что, вообще не слышит, как звучит со стороны?! То ли от нервов, то ли от непробиваемой слепоты Арлекино к контекстам и тому, как звучат её собственные слова, Фурина не сдержала смешок.       Видит Селестия, ей самой стало любопытно, к чему идёт эта ситуация. Пожалуй, стоило признать, что если бы Предвестница хотела её смерти, то теперь-уже-смертная девчонка ниже её на голову и пикнуть бы не успела, весь этот фарс был совершенно ни к чему. К тому же, Фурина знала достаточно о самой Арлекино, чтобы понимать, что такие игры абсолютно не в её духе. Нёвиллет заставил её читать ужасно нудный доклад о Предвестниках, когда стало известно, что Слуга собирается нанести им визит. Что-то она даже запомнила. Подобные штучки, как ей казалось, стоило бы ожидать от Доктора или, например, той жуткой девицы под номером Три, но точно не от Четвёртой.       Фурина кивнула. Стоило признать, по телу всё же пробежал холодок. Буквально самой вкладывать в руки оружие кому-то, кто раньше хотел твоей смерти, а сейчас собирается пить чай на твоей кухне?.. Кажется, она читала что-то такое в одной из новелл, которые недавно заказала из Иназумы. Правда, там эта сцена кончилась… Кхм, неважно.       Предвестница быстрым и весьма изящным движением расправилась сперва с лентой, а затем с самим тортом, разрезав тот на ровные аккуратные кусочки. Впервые за вечер Фурина почувствовала, что полчаса чистого ужаса того стоили: лучше не спрашивать как именно, но Арлекино умудрилась выбрать именно её любимый воздушный мильфей с сочной клубникой, нежным заварным кремом и засахаренными лепестками радужной розы.       — Надеюсь, я смогла вам угодить, — Арлекино усмехнулась, словно снова прочитав мысли собеседницы.       — Это не так уж и просто — впечатлить меня, — самодовольно упёрла руки в бока Фурина. Она сгорала от нетерпения, но виду подавать не хотела. Даже если эта штука отравлена, это уже было неважно, потому что пекарня, в которой готовили этот торт, всегда была битком набита людьми, и, лишившись привилегии архонтки, перед которой расступаются любые очереди, Фурина лишилась многих уникальных и редких товаров. К сожалению, это касалось её любимых десертов, в том числе. — Однако, у вас вышло, госпожа Предвестница.       — Польщена.       Фурина хлопнула в ладоши, предвкушая десерт. На какой-то миг ситуация стала такой беззаботной и обыденной, что в воздухе повисло зыбкое ощущение, что на этой кухне зародилось что-то новое: Бывшая поддельная богиня, отринувшая жизнь, которая у неё когда-то была, и угроза из её прошлого, казалось, перевернули страницу, открывая для себя главу, которая могла бы удивить их обеих.       — И всё же… — Арлекино осторожно попыталась ухватиться за это чувство, даже тон её словно стал мягче. Крем таял во рту, и Фурина, признаться, слегка потеряла бдительность. — Будьте так любезны развеять моё любопытство.       — Мм? — даже любопытно было, что же так сильно может интересовать женщину, которая управляет шпионской сетью. К тому же, Фокалор всё ещё была богиней справедливости. Один секрет за хороший подарок — это честная сделка.       — Все эти… Хм, подношения. Люди действительно часто их отправляют? Скажите, что вы по этому поводу думаете?       Эта тема прозвучала уже второй раз. По какой-то причине Предвестнице действительно было важно знать, откуда взялись безделушки, которые шлют ей люди, которые ещё не забыли о её существовании. Что ж, Фурина не видела в этом большой тайны… Вряд ли эту информацию можно как-то использовать во зло.       — Ну… — протянула она, задумчиво постучав пальцем около губ. С чего бы начать. — Люди действительно дарят всякое… Иногда это игрушки, иногда какие-то сласти, иногда цветы и украшения. Бывает, что пишут письма. Надо признать, это трогает, но… Хм, неважно.       Расслабленная атмосфера действительно вскружила ей голову. Не стоило этого говорить, ведь даже в таком… плачевном состоянии она оставалась слугой своей аудитории. Выражать недовольства на её счёт было верхом непрофессионализма.       — “Но” что, леди Фурина?       Девушка закусила губу. Слово не воробей, так, кажется, говорят в Снежной? Оставалось только выкручиваться. В конце концов, Арлекино тоже была частью той толпы, перед которой Фурине было необходимо играть. Обратное было бы абсурдным.       — Вы всегда так настойчивы, или сегодня особенный случай?       — Считайте это предметом личного интереса.       — Так уж и быть, — Фурина вздохнула и тут же выдавила из себя широкую самодовольную улыбку. — Просто мои преданные поклонники так сильно хотят узнать, чем и как я живу и куда пропала, что иногда их любопытство бывает излишним. Мне, конечно, трудно их винить, но всё же, порой это так утомительно.       — И неужели все письма такие?       — Их много. Что я могу поделать с тем, что я такая интересная личность? Но однажды…       Почему-то ей вдруг захотелось этим поделиться. Ровно как тогда с Путешественницей, когда она чуть не выпалила свой главный секрет, который мог погубить и её, и весь Фонтейн. Теперь же её тайны не грозились похоронить под пучиной воды никого кроме неё самой. Наверное, теперь можно было — даже своему, казалось бы, врагу. Наверное, особенно ей.       Арлекино молча ждала, не задавая никаких дополнительных вопросов.       — Однажды было кое-что, что отличалось от остальных, — решилась наконец Фурина. — Я даже не знаю, от кого были эти вещи, ведь коробка была анонимной. Помнится, её даже доставили не почтой, посылку просто принесли какие-то дети. Подарок был очень практичный, что необычно. Повторюсь — обычно мне дарят красивые безделицы, но в тот раз это были всевозможные предметы быта: подушки, например, чайный сервиз, а ещё одеяло. Оно, кстати, до сих пор моё любимое — такое тёплое, даже странно, в Фонтейне ведь почти не бывает холодных зим.       — И вам запомнилось только это?       — На самом деле нет, — Фурина слегка смутилась. Этот вопрос был… личным. Она до сих пор не понимала, почему это рассказывает. — Там была записка. Она весьма отличалась от того, что люди пишут мне обычно. Дарителю, казалось, было вовсе не интересно, что со мной происходит. Представляете, какое нахальство?       — Неслыханное.       Фурина отлично помнила, что именно это её тогда и пленило. Неизвестный любитель утяжелённых одеял, казалось, вовсе не пытался забраться ей в голову. Он не пытался выпытать сочные подробности её краха, не лебезил перед ней, не выпрашивал автограф и не старался залезть к ней под кожу. Казалось, этого человека не интересует творящаяся вокруг драма, и он действительно хочет для неё добра, движимый каким-то личным мотивом. Записка до сих пор хранилась у неё в шкатулке с теми немногими вещами, которыми она действительно дорожила: пара серёг, которые подарила ей Навия, флакон с какой-то особенной водой от Нёвиллета, несколько украшений из прошлой жизни, которые особенно ей нравились и… записка в чёрном конверте, где аккуратной вязью выведено “Все заслуживают иметь дом. Пусть эти вещи украсят Ваш”.       — Признаться, я даже ответила на то письмо. Сама не знаю, почему. Просто… кхм. Хотела порадовать такого преданного фаната, конечно же.       — И что вы написали, леди Фурина?       — Я… Да что же вы заладили?.. Я написала глупости, потому что тогда меня это сильно растрогало, — не сдержавшись, Фурина закатила глаза. Да, это был момент отчаяния, ей было одиноко, плохо и тяжело одной. Она уже тысячу раз успела пожалеть о том поступке. — Я написала, что таинственный незнакомец может, если захочет, зайти ко мне в гос… О, Селестия…       В ту самую секунду страшное — по-настоящему страшное, куда более ужасающее, чем мысль о потенциальном убийстве, осознание сбило Фурину с ног в мгновение ока. Нет… Нет.       Как подстреленный на охоте зайчонок, она подскочила на стуле и бегом бросилась в комнату. Где-то на заднем плане послышался плеск разливающегося чая из перевёрнутой чашки.       Минуя сваленные повсюду вещи и крепости из подушек, она очутилась у своей прикроватной тумбочки.       Нет-нет-нет! Быть такого не может…       Дрожащими от потрясения руками она извлекла письмо из шкатулки. Чёрный, слегка помятый конверт с печатью в форме алого цветка с четырьмя лепестками. Как можно было не заметить такую вещь?!       С круглыми глазами она повернулась к дверному приёму. Фурина разрывалась между тем, чтобы упасть в обморок и очень громко закричать. Арлекино же стояла чуть поодаль и выглядела, стоит заметить, по её собственным меркам… нервной.       — Я достаточно воспитана для того, чтобы никогда не приходить в гости без спросу, леди Фурина.       — Я… В-вы…       — Позвольте я ещё раз спрошу. Я выбрала удачный момент для визита?