А вы точно продюсер?

Приглушенный свет софитов, задымленное помещение, куча полуголых девиц, и одна Алиса, которая не совсем понимала, что она тут вообще забыла. *** - Лиса, ну хватит прибедняться, у тебя талант, и этого не отнять. – С легкой ноткой иронии говорил светловолосый парень, потягивая самокрутку, потому что на модные сигареты мать не давала денег, а работать он не мог и не хотел. - Спасибо, конечно, но я рельно смотрю на мир… – Пробубнила Алиса, запихивая гитару в чехол. Она битый час простояла под палящим солнцем, исполняя песенки Комбинации и Миража, но толпу к себе так и не привлекла, хоть ей и накидали около десяти тысяч. - Ну так ты это… В «Лебедь» сходи. Там один местный продюссеришка ошивается, мерзотный тип, но может, продвинет. – Пожал плечами блондин, принимая из рук подруги гитару, что она поначалу не хотела ему отдавать. Несколько долгих дней она думала над словами друга. Прокручивая в голове всевозможные варианты. «За», «Против», «А что если?» И наконец, решилась. Записав несколько песен на свою «akawa», златоволосая отправилась испытывать свою судьбу. Про «Лебедь» ей говорили и родители, и друзья, что место злачное «с душком». Но если там можно завести связи, Алиса была готова… Наверное. Молодая, наивная, но не глупая, она предполагала, что максимум, на который она может рассчитывать, это если её прямо с порога не пошлют на три известные буквы. Настрой был не боевой. Подойдя к барной стойке, она окликнула девушку, и та с дежурной и абсолютно ничего не выражающей улыбкой двинулась к ней. - Что желает юная особа в такое раннее время? Полдник у нас не подают. – С легкой насмешкой, сквозь белые зубы процедила девушка, махнув небрежно копной крашенных «хной» волос, и уперев локоть о стойку, подперла ладошкой подбородок. - Мне нужен Борис! – Выпрямив спину, парировала Алиса. Всякое бывало, но она знала, что вполне выглядит на свои девятнадцать. А эта дама, уже записала её если не в грудных малышей, то, как минимум в школьниц, что неприятно отдавалось по уверенности, и сильнее разжигало мысль: «Нам тут ловить нечего». - Борисов у нас много… – Смешок прорезал воздух, заставляя златовласку ёжиться, будто от холода. Но, девица за баром, кажется, повеселела и заинтересовалась. – Но я поняла про кого ты, не пришёл ещё. Че хочешь от него? Песенки свои принесла? – Алиса кивнула, протягивая барменше кассету. Та вопросительно приподняла бровь, но, руку все же протянула. - Поставьте, как придет, может, ему понравится. – Губы девушки тронула милая улыбка, от которой даже прожженная дама за стойкой слегка оттаяла. - Э нет! Ты это принесла, вот сама и «продавай», мордашкой своей. – Хихикнула рыжая, указывая на небольшой столик за занавеской из гремящих бисеринок. – Вот там посиди, можешь пока выпить чего, для храбрости. Он привереда, каких поискать. Даже у нас девчонок наших берет только новых, или самых лучших. Поэтому приходит первым, развлекается, а потом уже дела решает. – Заболталась она, наливая Алисе стопку крепкой белой, и протягивая лимонную дольку. За те полтора часа, что она ждала, успела с непривычки накидаться и захмелеть. Не сильно, но ноги подкашивались. Ксюша, так звали холодную язвительную представительницу здешних работниц, оказалась не такой уж и плохой. Она немного рассказала о Борисе, его увлечениях, надеясь, если не помочь юному дарованию, так хотя бы минимизировать предстоящее волнение. Когда в дверях появился высокий мужчина, с небрежной, по меркам Алисы, прической. В солнечных очках - хамелеонах, брюках и пиджаке, она сразу поняла, что это именно Он. «Творческие люде ведь всегда странно выглядят, правда? Хотя… я же тоже творческая, но выгляжу, вполне прилично… Может, я тогда не совсем и творческая?» Проносилось в голове у Лисы пьяные мысли, туманившие её разум, убивая решимость. Надо было действовать, и быстро, пока действие алкоголя не прошло, и храбрость не испарилась. Она посмотрела на свою новую «подругу», и, получив одобрительный кивок, двинулась к столику, под заигравшую на фоне песню… её песню.

Посмотри в глаза, я хочу сказать -

Я забуду тебя, и не буду рыдать.

Лилось из колонки голосом Алисы. Это даже, придавало какой-то гордости что ли. За пеленой алкоголя, она не слышала шероховатостей записи, впрочем, как и остальные гости, притаптывающие в такт мелодии. - Вам нравится песня? – Приветствия не было, как и первоначальной реакции. Мужчина сначала проигнорировал комара, пропищавшего около него, пока девичья фигура не предстала прямо перед ним, загораживая обзор. Борис приспустил очки, ближе к кончику носа исподлобья сверлил помеху глазами. - Дилетантское звучание, но мотив цепляет. Твоя? – Наконец заговорил он, длинными пальцами поправляя очки обратно. – Если это твоя, и ты пришла… - Да, я хочу, чтобы вы меня продюсировали! – Быстро протараторила лисица, не давая договорить. Чем вызвала в Борисе волну негодования, и поднимающегося откуда-то из глубины груди смеха, который смутил её, когда вырвался наружу. - Так. – Снисходительный, немного раздраженный тон, беглый взгляд, Говорили о том, что ничего девушке не светит. Но когда его глаза, скользнули по лицу и фигуре будущей протеже, а рот открылся, она услышала обратное своим догадкам. – У меня таких как ты, за дверью целая толпа, но… Давай мы поговорим, если я разгляжу в тебе энергетику, умение будоражить публику и привлекать внимание, можем что-нибудь придумать…

Мой мальчик, твой голос звучит у меня внутри.

Пронеслись слова песни в её сознании. Голос Бориса, правда, отдавался где-то в светлой голове, а выражение лица «Ну давай, удиви меня», подталкивало эту пьяную светлую голову на подвиги, о которых, она потом будет жалеть. Борис встал, и слегка подталкивая Алису, повел её в отдельные «апартаменты». Скромно обставленный номерок, с небольшим диваном, столиком и бутылкой чего-то не похожего ни на водку, ни на вино, стоявшую на небольшом кофейном столике. Жестом, он предложил ей присесть на диван, сам же небрежно придвинул ногой столик, на котором жалостливо звякнули стаканы. - В картинах разбираешься? Как тебе вон та? – Пальцем указал мужчина на какую-то мазню на стене, пока был занят разливанием пахнущей пряностями жидкости по тарам, в одну из которых, опустилась пелена непонятного снега, тут же растворившегося на дне. - Не совсем… но… мне кажется, что это или из местных творцов, или моляра попросили кисточкой провести по холсту, а потом засунули в рамку. – Чуть поворачивая голову в бок, давала свою оценку девушка. Она не заметила, как Борис пододвинул ей стакан, поэтому слегка отшатнулась, когда обратив свой взор обратно на мужчину, увидела его через размытое стекло. - Точнее не скажешь, мазня мазней… – Внезапно глубокий грудной голос разнесся по комнате. – Давай выпьем! Поможет тебе разговориться. – С озорным блеском в глазах продолжил Борис, присаживаясь рядом с Алей, и без предупреждения чокаясь, и широко улыбаясь. Ничего хорошего, эта улыбка не предвещала. Он задавал стандартные вопросы, будто проводил собеседование на работу. Об образовании, семье, хобби. При этом требуя, чтобы девушка говорила раскрытыми фразами и не стеснялась приукрашивать, но не врать. Алиса старалась, правда. Ей даже казалось, что Борис заинтересованно смотрит на неё, потому что он довольно кивал головой, и закидывал всё более и более наводящими вопросами. Пока она не поняла, что ей стало слишком жарко. Мысли начали путаться, перетягивая за собой и язык. Аля начала запинаться в словах, и от этого глупо хихикать. Глаза будто закрывались сами собой. И в очередной момент, когда она прикрыла их, чтобы перевести дух, тело пробила волна жара, накрывающего, словно огненное одеяло. Она смутно, но ощутила тепло губ на своей шее, и то, как большая ладонь направляет её ноги, вокруг крепкого мужского торса, пока спина девушки прижималась к мягкому, слегка потертому дивану. - Не надо. – Только и смогла пролепетать она, понимая, что лямки её сарафана уже опускались вниз по плечам, а горячее дыхание, спустилось от шеи к ключицам, на которых она почувствовала легкий укус, а затем слегка шершавый теплый язык. Девичьи ладошки уперлись в широкую грудь, но тут же были схвачены, и прижаты одной его рукой над её светлой головушкой, от чего с губ сорвался тихий, беспомощный писк. - Тише… Я не люблю, когда девушки кричат. Да и тебе нельзя, сорвешь свой милый голосок. – Надменно, почти издевательски пророкотал голос над ухом. – Хочешь на сцену, раздвигай ноги… – Рыкнул продюсер, слегка облизывая мочку её уха, заставляя теряться и паниковать. Алиса открыла глаза. В полутьме комнаты, фигура Бориса, возвышающегося над ней, и звяканье пряжки ремня, ей представлялись страшной какофонией звуков, образов, самых страшных потаенных ужасов. Чего она точно никогда не могла бы представить, что лишиться девственности в каком-то «кабаре», пусть и за призрачную возможность пробиться к звездам. - А вы точно продюсер? – Не найдясь спросить ничего умнее, выпалила лиса, медленно открывая уже застекленевшие от тепла и странного, тянущего чувства в животе, глаза. Борис только хмыкнул весело. Его ладони легли на приятные, округлые бёдра, медленно поднимаясь выше, пока не достигли края хлопковых трусиков, что развеселило мужчину ещё больше. - Знаешь, первый раз мне настолько невинная попалась. Даже кружево не потрудилась нацепить. Ты блять, должна быть очень хороша, чтобы я тебе спустил подобное. – Пророкотал он, стягивая не нужную ткань с её задницы, и тут же оставляя красную отметину в форме пяти пальцев на бледной коже. Длинные пальцы скользнули к жару между её бедер, медленно, исследующее проводя по влажной щели. Девушка застонала, откинув голову назад, не понимая того, что именно приносят эти прикосновения больше, приятную тягу внизу живота, или мерзость от самой себя, от того, что она сама чуть-чуть толкнула бедра навстречу его руке. Тяжёлые и пронзительные всхлипы слетали с её губ, пока его рука исследовала новую для себя плоть. Спустив брюки до колен, Борис, не церемонясь, вошёл в нее, чувствуя, как растягиваются её мышцы под его натиском, и как слезы брызгают из глаз, попадая ему на рубашку. Алиса издала непонятный не то стон, не то скулеж. Неописуемая боль пронзала тело. Она зажмурилась, стиснула зубы. Но открыла глаза, когда рука мужчины неприятно сжала её челюсть. - О таком блять надо предупреждать! – Грубо фыркнул Боря. Впрочем, продолжая проталкиваться дальше, пока жар податливой девчонки не окутал его полностью. Он остановился, сжалившись над ней, давая ей привыкнуть к тому, что её ждало на протяжении всей её «карьеры», если сейчас ему все понравится. Возможно, он потом подложит её под кого-нибудь ещё, ради площадок, или контрактов повыгоднее. Но это были далекие планы, которые сейчас не имели значения. Сейчас имела значение дрожащая от боли девица под ним, в которую он с большим удовольствием начал вбиваться, под аккомпанемент её стонов и всхлипов. Схватив за бедра, оставляя на них синяки, Борис насаживал бедняжку сильнее, жестче, быстрее. Не заботясь о том, что ей больно, или о том, что потом у него могут быть проблемы, потому, что она забыл надеть защиту. Плевать, с этим можно разобраться потом. Пока он получал наслаждение, забываясь в мелодии её голоса, что пела, пожалуй, самую честную песню, которую только может петь женщина. Голова Али кружилась. Тело будто онемело, но она чувствовала, как её будто разрывает, растягивает изнутри. Хныкала, пытаясь вывернуться из его хватки, но всё было тщетно. Руки и ноги не слушались. Мысли никак не собирались во что-то внятное. Она только понимала, что сейчас её разорвет. Алиса вскрикнула, когда мышцы сократились, сжимая в себе непрошенного гостя сильнее, почти до искр в глазах у обоих. Он чувствует, как комок нервов поднимается от основания позвоночника, знаменуя скорую разрядку, и спешно выходит из использованной девушки, капая жемчужной жидкостью ей на внутреннюю сторону бедра, и самодовольно ухмыляясь, наблюдая за тенью отвращения, накрывшую её лицо. Ему понравилось, а значит, быть ей на сцене. - Завтра приходи, поедем на студию. С композитором поговорим, репертуар подберем. – Садясь на диван, и небрежно закуривая, довольно мурлыкал Борис. Он протянул пачку и Алисе, когда та нашла в себе силы принять вертикальное положение. Но она только посмотрела на него стеклянным взглядом. – Бля… переборщил… – Зажимая сигарету в зубах, и поднимая хрупкую девчонку на плечо, бормотал он. *** - Ну чего ты грустная то такая? Посмотри, как далеко зашла, счастливой надо быть! – Ксюша порхала у стойки, то и дело подливая лисе какой-то бурды в бокал, лишь бы она снова не ныла и не всхлипывала. И вроде как да, правда нужно радоваться, провела концерт, зрители в восторге, Борис так вообще в экстазе от того, какую золотую антилопу подсадил на свою «иглу», во всех извращенных смыслах этого слова. А ей тошно от всего. От окружения, от себя, и от чертового Бориса, который то и дело бросал на неё взгляды из другого конца зала. - Не знаю… – Крутила она в пальцах стекляшку, вздыхая так тяжело, что казалось, весь мир лежал на её плечах. – Ощущение, что я потеряла себя на пути к сцене. Пожертвовала частью души, чтобы подписать контракт с дьяволом. - Лисичка моя, не выпендривайся. Сама этого хотела. – Алиса вздрогнула, когда Борис появился рядом, нагло обвивая её талию одной рукой, а второй щелкая, чтобы Ксюша сделала расчет за выпивку. – В машину топай… тебя ждет кровать, и твое главное выступление на сегодня. – Наклонившись, прошептал мужчина ей на ухо, приземляя руку на её ягодицу, заставляя девушку подскочить на стуле. Она зажмурилась, ноги были ватными, когда она добрела до выхода и вырвалась навстречу прохладному вечернему воздуху. Аля надеялась, что она откроет глаза, и всё рассеется как ночной кошмар. Но, нет. Открыв глаза, она видела перед собой Мерседес своего «хозяина» крепко держащего поводок своей золотой антилопы. И самое страшное… смирение, и странное чувство, зарождающееся в груди, когда обернувшись, Алиса посмотрела на выходящего из здания Бориса. - Идиотка… – Слетело с губ, когда с тяжелым сердцем, Алиса садилась в машину.