Самый счастливый сезон

      Мидари не любила зиму. Мидари ненавидела приближающееся Рождество, так как в этот злосчастный день пару лет назад умерли ее родители — старички потеряли сознание, придаваясь плотским утехам, что привело к кровоизлиянию в мозге. Икишима много плакала, а потом смирилась и стала называть это происшествие "смертельный оргазм". «Вот затрахался ты до смерти, папа, а в наследство мне оставил банку огурцов и тысячу пятьсот рублей...» — думала она ранним утром, пока шла в академию. Хотя, с одной стороны, в этом наследстве все равно нашлись плюсы — огурцы были вкусные, а деньги ушли на вибратор, с помощью которого Мидари могла воплотить свои фантазии, связанные с Юмеко. С другой же, Икишима считала это позором для отца, так как он был богатым и мог оставить ей гораздо больше.       Когда Мидари подходила к воротам, она заметила снеговика на территории. Он был сексуальный: нос-морковка, ведро на голове, метла в руке. Икишима собралась подойти к нему, чтобы рассмотреть поближе, как вдруг ее плеча коснулась чья-то рука...       — Матренин двор! — она обернулась и увидела Сузуи. — Ты чего так пугаешь-то?       — Привет. Извини, что напугал... — Сузуи почесал затылок. — Юмеко... Юмеко попросила меня поговорить с тобой.       — О чем?       — Она хочет, чтобы ты больше не присылала свои фото в конверте...       — Ладно. Мне присылать их по электронной почте?       — Нет, нет, ты не поняла! Вообще присылать ничего не надо...       Мидари разозлилась: такой вариант совсем ей не улыбался.       — Знаешь что, Сузуи? — начала она. — У тебя псориаз.       — Это что?       — Это когда яйца чешутся и воняют анусом дохлого бобра, потому что грязные. Мыться надо чаще, от тебя пасет за километр. Я вот, например, раз в три месяца двадцать пятого числа душ принимаю.       Теперь Сузуи выглядел расстроенно.       — Правда?.. Я не...       Мидари не дала ему договорить и начала орать:       — Бля, как же ты меня уже заебал, спермоглаз говноедливый! Иди сверкай своим пенопластовым очком в другом месте! Я и так опаздываю!!!       Сузуи заплакал и убежал, а Мидари выдохнула с облегчением, подумав: «Вот же пиздапроебистая качерга!» Она подошла к снеговику и почувствовала, как намокают трусы, однако не смогла побыть с ним долго: собрание студенческого совета началось три минуты назад.       Икишима решила, что вернется сюда вечером.       Мидари пулей выскочила из кабинета, когда закончился учебно-рабочий день. Она была жутко возбуждена и хотела как можно скорее воплотить свои фантазии со снеговиком. Она даже придумала ему имя —  Агафон.       Икишима выбежала из академии и направилась к Агафону; он все еще стоял на месте, и никто его не разломал. Мидари начала раздеваться и вспомнила, как в детстве лепила снеговика с отцом; она поняла, что уже тогда испытывала странные ощущения. Черт возьми, ее с раннего возраста возбуждали снеговики! Мидари задумалась, не может ли это быть звоночком некрофилии, но сразу же отбросила эту мысль.       — Вот если б ты человеком был, Агафон, я бы тебя попросила раздвинуть мои булочки и засадить в узенькую уздечку.       Она взяла замерзшую нос-морковку и начала пихать в свою синхрофазотроновую дыру, приговаривая:       — Ох, Агафон, я твоя Лешая Путанита!       Если честно, то Икишима всегда хотела, чтобы Лешой Путанитой во время секса ее называла Юмеко, однако в последнее время она начала ловить себя на мысли, что Джабами немного разочаровывает ее (но это не значит, что Мидари вот так вот просто сдастся). Снова думая о Юмеко, Мидари яростно двигала морковкой и вскоре от такого дикого удовольствия захотела ссать, поэтому сняла с головы Агафона ведро и наполнила его.       Вдруг Икишима че-то психанула и кинулась на снеговика; Агафон развалился, но Мидари это не особо волновало. Она терлась о снег своей рыбной под Don't Dream It's Over — Crowded House, игравшую из окон академии на всю улицу. Вскоре она кончила под припев.       «Хей нау, хей нау, донт дрим итс овер...»       После таких физических нагрузок у Мидари пересохло в горле, поэтому она взяла ведро и начала пить мочу; по усам текло, в рот не все попало.       Потом Икишима засунула в зад метлу и думала уже о Кирари. Но к сожалению, метла уже не приносила такого ядерного удовольствия, поэтому Мидари немного расстроилась и начала одеваться.       Вскоре она шла домой и думала, что это, наверное, самый счастливый сезон в ее жизни.