Судьба и кому она принадлежит

— Утро добрым не бывает... Сам себе сказал Ритиаг, когда открыл глаза и увидел незнакомое пространство. Долго вспоминать, где и почему он находится, не пришлось. Вампир сел, задумчиво натягивая одеяло на плечи. Вопрос, чем себя занять в отставке, всё ещё стоял на повестке дня, особенно учитывая временные рамки отсутствия. Каким бы Кио не был разумным, а зависимость от объекта должна присутствовать. Рядом чёрноволосого, как ни странно, не обнаружилось, что противоречило привычным представлениям и... Раздался тихий писк и Ритиаг заметил кожаный браслет вместо деревянного. Посередине плетения открылись матовые чёрные глазки. По поверхности пробежали розовые спиральки и два плоских кружка поднялись и соединились в шарик, начавший разростаться. Уперев локти в колени и сложив ладони чашечкой, стал наблюдать. Маленькая зверушка распушилась волосками тоньше нити паутины и радостно пищала, прыгая по подушечкам пальцев, смотря на всё бусинами глаз. Шёрстка переливалась сизым маревом, что невольно цеплялось за пальцы, оставляя на них пепельные полосы, на ощупь напоминающие дым от сигареты. Мужчина поймал шарик и тот перестал прыгать, теперь смотря только на него. Пара секунд переглядок и сущность запищала ещё громче, растекаясь аморфной лужицей, просачивающейся сквозь щели пуховым водопадом. Ритиаг подбосил это в воздух, где оно вновь приняло форму шара, продолжая парить в невесомости, издавая грустные вздохи. На ладони дух вновь расплылся, но на этот раз крепко схватился за запястье, чтобы его не сбросили. Мягкий мох в непрерывном движении щекотал ладонь, желая охватить большую площадь. На секунду возник вопрос, есть ли у него изначальная форма и дух начал преображаться. Пройдять по стереометрическим фигурами, он начал превращаться в животных, продолжая держаться за запястье тонкими нитями. Заворожённо наблюдая за тем, как из летучей мыши получается кит, Ритиаг к чему-то подумал об оружии и дух стал классическим армейским ножом. Изображение чуть подрагивало, но физическое воплощение не колебалось и лезвие было действительно острым. — Прячься, — решил попытать удачу, ведь на обычные команды духи не отзываются, если не проведён связующий обряд или не заключён контракт. Комок послушался и растворился в плетении. Ритиагу пришлось пару раз моргнуть и заметить наблюдающие за ним сгустки, чтобы поверить в произошедшее. — Допустим, — с кухни раздался звук разбитой скорлупы и вскоре зашкворчало масло на сковородке. Раз местоположение эльфа выяснилось само собой, то стоило к нему прийти. Мужчина замер перед прикрытой дверью. Ничего сложного, просто закрыть глаза и войти, но он остановился. Он умел ориентироваться на слух и вполне неплохо, но это ассоциировалось с экстренной ситуацией, с внешними абстоятельствами, вынуждающими прибегать к не самым простым навыкам. Складывалось впечатление, будто они в сказке, где враг превратит главного героя в камень, если они посмотрят друг на друга. Комната босса в игре, где можно двигаться только во время чёрного экрана. Соперники, враги... Ритиаг усмехнулся, порицая себя за такие мысли. Надо жить проще, а то так и до какого-нибудь психического расстройства недалеко. Это его уже не касается, он в отставке. Его главный враг, это дотошная бабулька в очереди прямо перед ним, которую не обойти и не объехать, можно только тратить время и слушать её сотню мнений по поводу всего на свете. Вампир закрыл глаза и легонько толкнул дверь. Тихий незатейливый напев без узнаваемой мелодии прекратился, как и переступание с ноги на ногу, судя по характерному звуку отлипания влажной стопы от кафеля. Пританцовывал? Деревянную лопатку положили на столешню, гранит, а сковородку переставили на другую конфорку, закрывая крышкой. По левую руку, близко к двери, работал холодильник. На стене тикали механические часы. Маятниковые. До стола три шага, если часы над ним, до эльфа шесть. — С добрым утром, — представление пространства чуть прояснилось. Справа, за дверью, достаточно места и там что-то стоит. — Не против, если я посижу за компанию? Эльф переступает. Взгляд достаточно ощутим, чтобы точно сказать, что сейчас смотрят на вампира. — Разумеется, — доходит до него, хочет пройти мимо, останавливается, оборачивается. Медлит, прежде чем встать за спиной чуть слева, берёт одной рукой запястье, а второй, немного вздрогнув, придерживает за талию, ведя к столу. Отодвигает стул, помогая сесть. — Сейчас вернусь. Уходит в сторону спальни. Выдвигает пару полок, спешно возвращается, хотя даже по шагам слышно, что он идёт с гордой осанкой и строгой выдержкой мягкой поступи. Поворачивает голову в свою сторону. Резинка обхватывает затылок, а на глаза ложится мягкое и нежное. — Маска для сна, чтобы наверняка, — возвращается к плите и продолжает готовить. Ритиаг поставил локти на стол, переплёл пальцы, положил на них подбородок и сам себе улыбнулся. Всё же хорошо, когда о тебе всё знают. Никаких вопросов про странности, ничего не нужно объяснять ни по своей инициативе и ни из чужого любопытства. — Спасибо („• ֊ •„) — поблагодарил, продолжая улыбаться, смотря в направлении эльфа. Тот ненадолго остановился, вероятно посмотрел на него, после чего достал тарелку и отключил плиту. — Кстати, крови нет? — Без занесения данных в пункт крови на дом не привозят, — Кио сел напротив Ритиага. — Жаль, — вампир сказал довольно равнодушно. Синеглазый не торопился ничинать есть. Возникло даже необоснованное ощущение, будто ему от этого противно. — Не против, если я ненадолго уйду в магазин? — тишина стала вопросительной. — Что нужно купить? Могу заодно и за техникой зайти. Здесь же подключён WI-FI? — ответил после небольшой паузы. — Я напишу список... — недоверчивый тон. — Тебя совершенно не волнует, что я могу сделать с техникой? Зачем спрашиваешь разрешение уйти? — Я не знаю, всё ли с тобой будет в порядке, если тебя ненадолго оставить одного. Изначально я вообще не рассчитывал на то, что смогу выйти раньше, чем через неделю, поэтому уточняю. Что же касается техники, то это теперь не моя проблема, с кем и чем ты попытаешься связаться. Как, кстати, и вопрос о духе, — высвободил правую руку, чтобы браслет точно был виден, — возможно не одном, меня теперь тоже не волнует. Сами, самые что ни на есть, прошу прощения, долбаёбы, раз недоглядели, хотя это их работа. В моём профессиональном списке задач теперь только два пункта: наслаждаться отдыхом на пенсии и быть рядом с тобой. Как долго здесь живёшь? — Полторы недели... — Кио определённо что-то испытывал, но без мимики понять не получалось. — И рацион был скудным, — звучало скорее как утверждение, нежели вопрос. — Два десятка яиц, бутылка молока, булка хлеба, литр растительного масла и пакет макарон, даже без соли. Меня уже тошнит от яичницы, — отодвинул тарелку от себя, отклоняясь на спинку стула. — У тебя есть какая-нибудь аллергия? — Нет. — Тогда закуплюсь без ограничений... Как думаешь, смог бы выйти на улицу? — вопрос можно было понять и буквально, но в их случае значение могло быть только одно. — Нет! — это было слишком резко и громко для пустого пространства. Ритиаг нахмурился, что незаметно под маской, а уши непроизвольно опустились. — Всё же ближе ко второму уровню? — судя по шороху одежды, какое-то движение было. — Я не вижу, — немного молчания перед ответом. — Я бы назвал это первым уровнем. — Но у него нет характеристики связи с социумом. — Потому что я чувствую, что буду больше, чем просто агрессивен. Вампир встал и, придерживаясь правой рукой за край стола, направился к эльфу. Левой нашёл за ним ещё один стул, отодвинул и поставил вплотную. Через два слоя одежды Ритиаг бедром чувствовал чужой жар. Тело чуть подрагивало, а лёгкая ткань футболки будто пропускала влагу, не пропитываясь ею. Кончиками пальцем аккуратно найдя висок, вампир положил на него ладонь и чуть надавил, поворачивая лицом к себе. Губами коснулся лба, нахмурившись после этого и приобнял эльфа. — Что купить в аптеке? Ты совсем горячий. — Я здоров, ничего не нужно. — Горячий. — Только из душа. — Если ты мылся не в кипятке, то уже должен был остыть, — в ответ лишь молчание и учащённый пульс совсем близко, немного наклонить голову и можно ощутить биение артерии языком. Спускается невесомыми прикосновениями вниз по руке и натыкается на браслет, ногтём задевая кожу под ним. Кио шипит, но не пытается вырваться, лишь отворачивается. Ритиаг кладёт голову на чужое плечо и поднимает к себе повреждённое запястье. Немного сдвигает металл вверх и прикасается к ожогу. По телу проходит дрожь, дыхание совсем тихое, длинное ухо коснулось коротких волос и дёрнулось обратно вверх. Ожог второй степени уже покрылся твёрдой корочкой, так как браслет растёр и вскрыл волдыри, но в некоторых местах она потрескалась из-за движений. — Я, всё же, схожу в аптеку. Врача вызывать опасно? — В первую очередь для самого врача. — Как скажешь. Ритиаг отпустил руку, перестал приобнимать, даже немного отсел, а Кио не стремился убегать. Кажется, смотрел на него. Вампир приблизился и наугад поцеловал. Попал в скулу. — Сколько времени тебе нужно на список? — Кроме как смотреть телик и вертеться перед зеркалом здесь делать было нечего, поэтому он уже есть, только немного допишу, — робко поцеловал в ответ и встал из-за стола. Беловолосому тоже было бессмысленно сидеть на месте и тот направился в сторону зала, на ходу стягивая маску. «Оставьте меня, я заряжаюсь» гласил вышитый на чёрной ткани белый кот в голубой пижаме, что обнимал подушку, приоткрыв один красный глаз. Как Ортэм ни разу не хихикнул, пока вампир сидел в этом, останется загадкой. Ритиаг не стал переодеваться из спортивной одежды, лишь взял телефон и пространственный браслет. В коридор они выглянули одновременно и красноглазый демонстративно поднял маску. — Серьёзно? — тёмный лукаво улыбнулся. — Есть парочка других, но эта мне показалась более подходящей, — отдал листок, перевёл взгляд на дверь и мгновенно помрачнел, смотря в пол. — Полтора часа, максимум два. Включил экран блокировки. Время 8:56. — Постараюсь не задерживаться, — поцеловал кромку волос и погладил по голове.

***

— С вас 2,358 лек. Наличными или картой? — Картой. Время близилось к десяти часам. Техники оказалось нужно действительно много, хотя к некоторым пунктам всё же были вопросы. Отдельно компьютер, три монитора и при этом два ноутбука? Про набор деталей, которые по всему складу искало больше половины сотрудников, вообще говорить не хотелось. И почти всё было каким-то особо ограниченным и специализированным, что либо не брали, либо раскупали через неделю. К счастью в списке были и вещи, обозначенные просто и понятно «фен помощнее», «миксер», «шуруповёрт», «дрель», «светодиодная лента 50м» и тому подобное. Микрофон, камера и кронштейны наводили на не самые лучшие догадки, но здесь можно было только положиться на судьбу. — Вам не тяжело? — спросила консультантка, кивая на браслет, когда Ритиаг всё забрал и разворачивался на выход. — Даже так я бы смог за вас побороться, — обворожительно улыбнулся и подмигнул. Растаяла девушка или нет он уже не видел. Из отведённого времени оставалось совсем немного, поэтому вампир поспешил в магазин, проходя мимо пункта крови. Его эльф сам по себе был вкусным, так что пару дней можно и потерпеть кратковременную диету. Несмотря на рабочее время, по тротуарам среди сохранённых во время стройки деревьев прогуливалось достаточно много эльфов и гномов. Может среди них бродили и дварфы, но вампир их никогда особо не различал, хотя за это бились далеко не первое десятилетие. Птички в деревьях заливались так, будто уже пришла весна и пора было призывать природу просыпаться, юношей и девушек романтизировать действительность, а супружеские пары смотреть по сторонам в поисках первых цветов. Но существа под нависшими над землёй тяжёлыми густыми облаками были глухи к песням и трелям, оставаясь бродить поодиночке. У Ритиага даже складывалось впечатление, будто ЭМВ выдумка, не более чем старая легенда, пока группа идущих навстречу не посмотрела на него испуганно и не поменяла тропинку. Это выглядело даже забавно. Так как они обходили вслепую, а ещё одна компания избегала кого-то с другой стороны парка, около десятка существ столкнулось. Сначала было немного возмущения, за которым последовали долгие взгляды и подмигивание. Вампир настолько засмотрелся, пока шёл, что заметил спешащую девушку в последний момент. Она торопливо говорила по телефону и всматривалась в машины на дороге. От столкновения плечами уйти не удалось, но мужчина был в более высокой весовой категории, от чего исход был очевиден. — Прошу прощения. Вы целы? — в чужих руках ничего, кроме телефона, не было, а серый рюкзак висел на одной лямке на локте. — Потом перезвоню, — убрала в карман куртки. — Вы ведь вампир? — приняла руку, чтобы подняться. — Да, но... — девушка не была похожа на того, кто считанные секунды назад с кем-то столкнулся и смотрела уверенно и с требованием, пусть и снизу вверх, на ощупь подтягивая рюкзак. — Вы будете моим оправданием за опоздание, — начала отряхиваться, уверенная в чужой безотказности. — Я сам опаздываю и нам явно нужно в разные стороны. — А литр бесплатной донорской изменит ваше мнение? — Где вы работаете? — В пункте крови я... — Ритиаг перебил, доставая из внутреннего кармана папки и ища в них нужную. — В таком случае держите, — передал файл с документами в руки, — оформите доставку на дом. Разумеется он отдал копии, а не оригинал, хотя бумаги и не имели особой ценности нигде, кроме донорских учреждений. Мужчина не стал смотреть на реакцию девушки и пошёл дальше. Список желаемых продуктов значительно превышал в своём количественном составе единицы купленной техники. Процентное соотношение выходило несбалансированным: 15% фрукты и овощи, 30% мяса и 55% сладости. Примерно представляя объём всего желаемого в пределах среднестатистического холодильника, разумеется вычитая всё способное храниться на полках, выходило, что примерно пятую часть стоило съесть за этот день. Кио хоть и не был маленькой девочкой, но в реализацию подобного слабо верилось. Было бы намного проще поступить как с электроникой, но в продуктовом подобные услуги обычно оказывали неохотно. Выделив для себя наиболее значимые моменты и запомнив их, Ритиаг взял тележку и поступил проще. Вместо того, чтобы искать, брал с полок всего понемногу. По полпакета разных видов овощей и фруктов десяти наименований, печенье с начинкой, без начинки, вафли, крупы, мука, соль, сахар, кофе, какой-то чайный набор, фарш, цельные куски мяса (взял без костей, ведь не понимал особой любви некоторых грызть хрящи и вытрясывать костный мозг). Пара сотрудников начала издалека следить за ним. Вампир обернулся и поманил их пальцем. С некой настороженностью они приблизились на расстояние пары шагов. — Нужно всё по этому списку, можете закидывать что-то от себя, если считаете вкусным, — парень взял листок и держал так, чтобы смогли читать оба. — Что за праздник? — они были удивлены и неверяще смотрели на вампира. Не соотносилась с ним обычная еда. — Новоселье у друга, а у них в семье принято в день въезда заполнять холодильник под отказ. Если чуть-чуть изменить часть слов, то выходило почти правдиво: «Голодный эльф-зависимый дождался того, кто наконец-то сбегает в магазин за едой», хотя можно было расшифровать немного буквальнее: «На моё новоселье мой зависимый, он же парень, он же семья, отправил меня на следующий день после въезда заполнять холодильник под отказ». — Всё сделаем! — парень сфотографировал и отдал лист. На фото вычеркнул уже взятое, отправил в чат и сотрудники разбежались в разные отделы. Надо было сразу их позвать.

***

Часы показывали 10:38, Ритиаг немного опаздывал, так как в аптеке была небольшая очередь, но уже ждал лифт. Браслет ощутимо тянул вниз и сбивал равновесие, от чего хотелось тот просто бросить на пол. — Мелкий, — дух расплывчатой дымкой выскользнул из плетения. — Держи, — у астрала не было такого понятия, как вес, поэтому чисто теоретически он должен был спокойно нести любую вещь. Совершенно другим вопросом была управляемость, но по неизвестным причинам она обошла его стороной. Не было похоже, что дым испытывал трудности в удержании вещи. Полупрозрачный шарик плавно левитировал на уровне глаз, оставляя за собой шлейф, отдалённо похожий на водопад, пахнущий костром, росой и какими-то полевыми травами. Провернул ключ в замке. В зале по телевизору показывали новости, а из гостевой комнаты доносился странный шум мебели. — Я дома, — разувался и старался не смотреть на пол. Звуки прекратились. Тихие приближающиеся шаги. Повешал куртку на плечики в шкафу. Запоздало пришло осознание, что потолок в коридоре и прихожей, а может и в других комнатах, значительно ниже, чем в зале. Не выше трёх метров. У Кио снова были покрасневшие глаза, но лишь чуть-чуть. Он нерешительно вышел из-за угла ближе к вампиру и остановился, перебирая пальцы на уровне диафрагмы. — И что мне с тобой делать? — вопрос был риторическим. В пару шагов преодолев разделявшее их расстояние, Ритиаг одной рукой обнял за плечи, а вторую положил на затылок. Оставил на лице несколько невесомых прохладных поцелуев и прижал к себе эльфа, медленно, с нажимом, поглаживая. — Со мной всё хорошо, со мной ничего не произошло. Я здесь. Я вернулся. Вернулся к тебе. Понимаешь? К тебе. Я только сходил в пару магазинов. По возможности ни с кем не разговаривал. Почти успел, хотя всё же полтора часа это много. Не отрицай, я вижу, что много. Тридцать-сорок минут более чем достаточно, чтобы обойти магазин. Или можно заказывать доставку. До двери или до подъезда, как тебе будет спокойнее? — До подъезда. Я не смогу спокойно смотреть на твой разговор с кем-то ещё. Уткнулся лбом в плечо и сдавил рёбра до такой степени, будто хотел их сломать. Беловолосый продолжил успокаивающе шептать. Сегодня реакция была намного спокойнее и Кио не стал плакать, хотя соотнося время отсутствия, ситуация выходила плачевная. Быть милым, добрым, заботливым и никуда не выходить, никого не впускать, ни с кем не разговаривать. Эльф отстранился сам. Странный неизвестный аромат теперь не только исходил от кожи, но и повис в воздухе поволокой, оттесняющей другие запахи. Что-то из специй, пряное и душистое, до одури нежное и обволакивающее, тающее на языке и в лёгких. Это действительно был не только запах, но ещё и вкус, тонкий, но яркий, запоминающийся. Что-то очень дорогое и живое, даже жизнеутверждающее. Ритиаг шагнул за ним, желая распробовать все нотки, прикрывая глаза и чуть наклоняя голову, но Кио плавным, почти танцевальным движением обходит его, собираясь взять браслет. — Если ты не тягаешь тяжёлые веса на уровне орка, то не советую, — вздохнул, прежде чем обернуться. Уплотнившись по поверхности, дух не давал прикоснуться. — Голодный? — До безобразия. Йогурт взял? — Питьевой разных вкусов, обезжиренный, натуральный, двуслойный, с глазированными шариками, творожный, — Кио был немного шокирован подобным перечнем, но глаза заблестели ярче. — Посидим в зале? — вампиру не хотелось надевать маску и чувствовать отдалённую боевую готовность. — В спальне нормальный стол, — красноглазый лишь пожал плечами и последовал за эльфом, поманив духа. Не сказать, что две большие комнаты сильно отличались друг от друга. Одинаковые обои, почти одинаковые размеры, менее различимая композиция на стене. Справа лестница на полуэтаж, под ней дверной проём в гардероб. Слева, почти вплотную к панораме, двуспальная кровать больше стандартной, что неудивительно, с двумя тумбочками и длинный стол от двери до окна, за ним два ортопедических кресла. Тёмный паркетный пол, темноватые стены, белый потолок. И пустота. Посередине огромного пространства ни-че-го. Даже самый тихий шаг отдавался гулхим эхом, но было что-то странное. Ритиаг попробовал походить с закрытыми глазами и определил, что его смутил именно потолок. Там что-то было. Ещё и светильники во всей комнате отсутствовали, как и выключатели. У тёмных эльфов и вампиров хорошее ночное зрение, но это не повод обходиться без света. — Давай я сначала перекушу, а потом покажу? — вампир кивнул, садясь лицом к кровати. Белое постельное было скучным и даже не шёлковым, чтобы блестеть на складках и волнах. Шесть подушек, две больших, а под ними, ближе к спинке, четыре маленьких. Свободный край с трёх сторон, свешивай конечности не хочу. Изголовье, как и сам каркас, было сделано из трубы круглого сечения в форме полукруга с несколькими кольцами и соединяющими их поперечинами. При должной фантазии становилось похоже на нимб. Тумбочки находились немного в отдалении и были повёрнуты зеркальными фасадами друг на друга. Все края сглажены и максимально закруглены. Ритиаг перевёл взгляд на стол и заметил, что его боковая сторона выведена в полукруг. Мебель в зале тоже без лишних углов. Забавно. Ещё забавно было то, что Кио запивал йогурт йогуртом. — Сок тоже есть. — Потом. Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как бежит вода и как эльф ест йогурт. Проходит ложкой по стенкам, небольшими порциями съедает немного сверху, выравнивает, остатки захватывает вместе с нижним слоем, наклоняя баночку, чтобы джем не вытекал в образовавшуюся пустоту, напоследок слизывая с крышечки. Успокоился лишь на третьей баночке и опустевшей бутылке, хотя пару раз глянул на висящий в воздухе браслет. Встав, тёмный негласно попросил смотреть вверх. Два хлопка и иллюзия спала. С многочисленных крюков с потолка свисали канаты, кольца, ленты для аэростретчинга, пара тканевых гамаков с планками, плетёные круглые лежанки, верёвочные лестницы, до которых ещё нужно было допрыгнуть. — А в зале? — Нет. — Полуэтаж? — Занимает гардероб, кухню, ванную, прихожую, коридор, танцзал и гостевую. Там высота ровно два метра, так что нам надо ходить либо пригнувшись, либо в полуприсяде. "Либо на коленках", — сказал про себя Ритиаг, правда красноглазый просто подумал, а чернявый ещё и что-то представил, раз его щёки чуть потемнели. — Что там есть? — Практически ничего. В одной комнате что-то вроде кинотеатра с проектором и лежанками, а в остальных только мягкий пол, куча подушек, пледов и всюду руны от пыли и грязи. Логично, учитывая сколько это всё перестирывать. — Всё? — местная пустота продолжала поражать вампира, хотя это было ожидаемо для новой квартиры, которую обустраивало начальство. Хоть развлечений немного накупили. — Ну... Ритиаг встал с кресла и направился к лестнице. На первый взгляд это были обычные обработанные пятнадцатисантиметровые доски из тёмного дерева в цвет стола, пока в глаза не бросается то, что они не прикреплены к стене и никак не соединены между собой маталлокаркасом. — Великая единая Судьба, гравитационные?! — Одноосевые... — За что мне это?! — С направленным уклоном для скатывания... — Может за все убийства?.. Пусть Ритиаг и не видел этого, но будто чувствовал, как Кио ухмыляется чужому несчастью. Твёрдая ровная шершавая поверхность лучше всего. Неровная тоже подойдёт, как и гладкая скользящая. Что-то сыпучее, вроде песка или гальки, разумеется, хуже, но совладать можно. На корабле шатает, но пол всё равно твёрдый. Верёвочная лестница без перекладин и с ними неудобна, но руки в значительной степени помогают. В воде никаких проблем, плыви и не забывай подниматься для вдоха, если без акваланга. В воздухе ходить не надо. Но это! На двух осях болтается в любую сторону, меняет высоту в бесконтрольном порядке, резко останавливается об ограничительное поле, которое делают безобразно большим. На двух! На одной ещё и балансировать по центру доски надо! Самое уязвимое и опасное место, где можно стоять, это гравитационная лестница, потому что её без навыка быстро не пройдёшь ни вверх, ни вниз. Здесь уклон настроен, можно скатиться, но на остальных!.. — Право слово... Великая Судьба... Начало начал... Истинная ипостась... Единый астрал... Любопытство хоть и заставило ступить не опасную тропу, но ощущение беззащитности усилило страх. На батуте есть площадь, канат не дёргается вверх-вниз, корабль — одна нестабильная, но плоскость, в аттракционах обязательно должны быть средства безопасности. На гравитационных ступенях ничего нет! Вампир растянулся на весь рост и с шестью точками опоры — на ступни, колени и ладони — медленно поднимался на полуэтаж, бубня под нос известные ему обращения к мирозданию. С молитвами преодолев почти шесть метров ужаса, беловолосый не торопился вставать, оставаясь на четвереньках и медленно дыша, успокаивая сердце, будто качающее по пустоте торса воздух. Кио, до этого смотревший со стороны, подошёл, подмигнул, встал на первую ступеньку и элегантной походкой преодолел прямую. — Выпендрёжник, — отполз подальше от края, склонив голову, пытаясь нормально дышать. Не было сил даже упасть. Душа сковала скелет, не давая пошевелиться. — Кто бы говорил, — опустился на колени позади, держась вертекально. — Если не считать испуганный взгляд, то ты был похож на крадущегося тигра, — всё же чуть наклонился вперёд, чтобы урчаще прошептать между лопаток. — Прекрасного белого тигра. От заполнившего небольшое помещение запаха было невозможно скрыться. Он забился в каждую клеточку кожи и только с вдохами проникал внутрь. Беспокойство за что-то неправильное ушло так же внезапно, как и появилось. Сердце качало кровь, а лёгкие — воздух. Нега заполнила сознание и тело. Руки подкосилтсь в локтях, позвоночник прогнулся дугой. Перед глазами всё плыло и двоилось. Лавандовый запах подушки перебивался. Ритиаг, словно заядлый наркоман, не мог насытиться вкусом воздуха на языке. — Ой, прости! Я!.. Кио, выровнявшись, что-то хотел сделать, но вампир, словно марионетка повинуясь чужим рукам, отклонился чуть назад и поднялся. Опираясь спиной на грудь, потянул за косу, вытягиваясь и выворачивает голову так, чтобы слизнуть запах под ухом. Тело стало податливым и ватным, не способным к сопротивлению. Где-то на задворках сознания набатом била мысль, что он в высшей степени уязвим. Била и била, какая разница. Мышцы расслабились, пальцы разжались, отпуская волосы, руки повисли, касаясь пальцами пола, голова полностью откинулась на чужое плечо, при этом шея будто переломилась. Эльфу было тяжело под чужим весом, поэтому он аккуратно опустил вампира на пол. — Ритиаг? — названный раскинулся звездой и предпринял пару тщетных попыток подняться обратно к источнику запаха. — Кио. Кио~... А тебе, м-м... го-во-ри~лли~¿, что у тебя, м-м... у~добб~нно~е~¿ им~мя? — пустым расслабленным взглядом смотрел в потолок, с трудом соединяя предложение, не прекращая блаженно улыбаться. — Удобное? — Просс~то~е¿, ко-ротт~ко~е~¿ и-и редд~ко~е~¿? Н~не зна~аю~... Ки~о~ චܫච ≽ܫ≼ — вампир закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Сидя скрестив ноги, Ортэм достал из чужого кармана телефон, разблокировал чужой аурой и набрал в поиске "вампир ведёт себя как кот". Вопрос был довольно занятным. Строились разные теории, но по некоторым немногочисленным, а оттого и непризнанным, исследованиям выходило, что один из миллиона чистокровных вампиров может быть чувствительным к запаху некоторых эмоций эльфов. Реакция сильно различалась от эксперимента к эксперименту. От стресса и гнева до возбуждения и умиротворения. От гормонального эффекта к наркотическому. Слепо верить Кио не собирался, но перед ним лежал вампир, находящийся немного не в себе. Со временем эффект должен был ослабнуть, но лишь в теории. Исследования закрыли по причине террористической деятельности за права вампиров. Немного невовремя, но мужчина не жалел о своём поступке и повторил бы свои первые взрывы в тот год. Очистив историю поиска, выключил телефон и перевёл взгляд на вампира. Кио следовало успокоиться и не изводить любимого подобным состоянием, но не было похоже, что тот против. Нежный румянец, приоткрытые покрасневшие губы, абсолютная расслабленность. Закрыл ладонями лицо, потёр его и повёл руки вдоль головы, зарываясь пальцами в чёрные волосы, тяжело вздыхая. Он каждый час на протяжении суток повторял себе, что нужно подождать, нельзя торопиться и вести себя как животное. Отказывать себе сложно. Как зависимый он имеет полное право бездумно трахаться если не неделю, то хотя бы несколько дней, но как это может быть аргументом перед Ритиагом? Перед тем, пусть и ровесником, но мальчишкой, которого он впервые увидел двадцать лет назад. Моральная боль в движениях, пустые несчастные тусклые глаза, но при этом ослепительно безупречная внешность и минус второй уровень ЭМВ, против его двенадцатого. У Кио не было шансов не стать зависимым, не влюбиться с первого взгляда. Девочки же любят грустных мальчиков? Вот и он, оказывается, тоже любил, просто раньше настолько грустные не попадались. Отпустил волосы, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Но ведь Ритиаг больше переживал за отсутствия нормальной реакции, верно? Значит, немного можно? Разумеется, когда тот будет в здравом уме, а пока просто прикасаться. Кио стянул свою футболку и откинул куда-то в темноту, по возможности задрал чужую. Согнул бледные ноги в коленях, раздвинул в стороны и лёг между ними. Голова лежала на грудине, член через спортивные штаны и бельё упирался в живот. Эльф старался сильно не давить, опираясь на локти, кожей впитывая умиротворение. Мир волнения за чужое недовольство потерялся в звуках дыхания и сердцебиения. Синеглазый вздрогнул, когда широкая ладонь опустилась на лопатку, а пальцы коснулись длинного уха. В темноте светилась красная радужка, взывая к вожделению и страсти. Ритиаг недвусмысленно двинул бёдрами. — Прравда~ нна~ этомм~ останновишься~? — речь стала внятнее и целостнее, интонация томной, а эрекция ощутимой. — Я хочу и соглласенн~, — Кио всё-таки сомневался в чужой адекватности, а Ритиаг прижался сильнее. — Пррошу~у~ Тёмный, несмотря на сопротивление вампира, которое ввиду состояния оного было похоже на условное, поднялся, думая о том, что стоит сделать. Отказать не мог, согласиться был не готов, удовлетворить кого-то одного бесполезно. Если он решится на здесь и сейчас, то уже не сможет остановиться и зависимость возьмёт своё. За размышлениями Кио перестал так сильно волноваться. Пока один сомневался, другой начал действовать. Ритиаг пришёл в себя достаточно, чтобы видеть чужие метания и мысли на лице. Тело ощущалось всё ещё плохо, но на команды отвечало. Сегодня это случится, завтра, через неделю, какая разница? Если судьба подкидывает такой подходящий шанс, стоит ли его упускать? Из-за уровня астрал был ему недоступен, но теперь ему подчиняется пусть и небольшой, но дух. Это ли не знак поверить в Судьбу и положиться на неё, а не продумывать каждый свой шаг и его последствия? Делай, что хочешь, а дальше будь что будет. Вампир сел, скрестил руки за чужой шеей и утянул в поцелуй. На губах чувствовался тонкий слой гигиенической помады. Кио стал сопротивляться, повернул вбок голову, упёрся ладонями в плечи, но теперь не мог вырваться. — Почему? — удивительно, насколько быстро вампир отрезвел. — Что тебя останавливает? — нежно улыбнулся пытаясь заглянуть в синие глаза. — Не хочу... — Уверен? — опустил одну руку и провёл тыльной стороной пальцев снизу вверх по заметно выпирающему на шортах бугорку, от чего эльф вздрогнул, но и не думал отвечать на взгляд. — Кио. — Нет. — Кио~ — Я сказал нет. — Ладно. Отпустил шею и придавил эльфа рукой к полу, вставая на корточки, а затем для удобства и устойчивости на колени. Ритиаг начал стягивать шорты вместе с трусами. — Что ты?!... — не ожидая подобного, посмотрел вверх, пытаясь нормально дышать после удара об пол. — Помнишь, как сам говорил мне избивать, пытать и насиловать? Кио засмотрелся и не сразу понял слова в вопросе. По-домашнему мятая футболка, чуть съехавшие спортивные штаны, волосы в лёгком беспорядке, в дьявольской соблазнительной ухмылке влажно блестят острые зубы, веки хитро прищурены. Из проёма бледную кожу освещал тусклый рассеянный свет, делая образ тусклым, но будто нереальным, призрачным. Только тонкое кольцо радужки аномально хищно светилось вокруг зрачка, а ресницы обрамляла тонкая чёрная полоса. Холодные пальцы, слегка царапая ногтями, поглаживали кожу на груди, продолжая давить ладонью. Тёмный почти незаметно нахмурил брови. Когда Ритиаг накрасил глаза подводкой? Одна бровь приподнялась в ожидании ответа. Чернявый коротко испуганно вздохнул, вспоминая свои слова. — И что я не сбегу и не буду сопротивляться... — Молодец, — казалось, что шире зрачок быть уже не может, но вампира это не волновало. Радужка исчезла, а роговица стала матовой. Без бликов создавалось ощущение омертвения. — Будешь паинькой? — Буду... — Кио чувствовал, что не может контролировать подступающий страх, не связанный с вероятным изнасилованием. Из-за зависимости наступившее ранее возбуждение не собиралось успокаиваться под действием соображений мозга. Вампир перестал прижимать тёмного к полу, медленно убрав руку, но тот действительно не стал что-либо предпринимать, парализованный ужасом. За те несколько минут тело Ритиага кто-то всё же захватил? Абсурдно, но ведь и могильного духа он видеть не должен. Как и быть добрым и нежным... Красноглазый, если так сейчас будет уместно выразиться, стянул бельё и подхватил правую ногу под коленом, поднимая и отводя в сторону, левую же поддерживая снизу ближе к ягодице. Кио был слишком высоко, чтобы из такого положения можно было что-то сделать, тем более военный был всё ещё одет, разве что... Ритиаг облизнул губы, глядя на аккуратный член, обрамлённый у основания пушком, будто оставленным природой для приличия. Как же давно он делал минет в последний раз. Будто в позапрошлой жизни. Оставил пару поцелуев на внутренней стороне бедра, повёл носом вдоль ствола, широко лизнул головку. Кио прикрыл предплечьем глаза, стараясь не акцентировать ни на чём внимание, но так зависимость давала о себе знать лишь больше, будто высвечивая на обратной стороне век фантазии за все годы. Столько вариантов разом всплыло в сознании, что напряжение внизу живота чувствовалось мучительным, заставляя выгибаться навстречу. Член мазнул по холодным губам и Ритиаг рефлекторно слизал придэякулят. Вампир постарался прикрыть языком клыки на нижней челюсти, прежде чем обхватить головку и сделать пару коротких движений на пробу, после чего Кио резко подался вверх, входя на всю длину и вызывая сокращения от рвотного рефлекса. На нижнем веке проступило немного пепла, но беловолосый не стал отстраняться, ловя чужой ритм. Из проткнутого языка сочилась тёмная кровь, вперемешку со слюной и смазкой несколькими полосами стекающая по подбородку, переходя на шею и впитываясь в воротник футболки. Первый оргазм не заставил себя ждать, после особо резкого толчка выливаясь в горло, сопровождаясь непродолжительными фрикциями и глухим стоном сквозь ладонь. Выпустив член, Ритиаг с непривычки пытался отдышаться, опуская чужие ноги и стирая внешней стороной ладони оставшиеся на подбородке капли. Синие глаза блаженно, но всё ещё с искрами голода, смотрели в потолок. В какой-то момент взгляд переметнулся на вампира и в нём не было ни единого намёка на моральные принципы. В тёмном холоде мелькало только жестокое "Хочу" и безоговорочное "Ты мой". Беловолосый поспешил снять спортивки с бельём, пока это не сделали за него. Розоватая смесь спермы с кровью поблёскивала на пальцах, смоченных, прежде чем приступить к растяжке. Эльф, обхватив ладонями мускулистую талию, потянул вампира выше, заставляя встать коленями по бокам от нижних рёбер и упереться одной рукой возле головы. — Мой вампирчик такой самостоятельный, — поглаживает подушечками пальцев почерневшие губы, уже не обращая внимание на начинающиеся странности. Полупрозрачные духи, когда тёмный приподнялся, для удобства сложили под ним гору из подушек, после этого исчезнув в бусинах. Ритиаг теперь цепляется рукой за чужое плечо, стараясь не сжимать пальцы сильнее необходимого, чтобы ничего не сломать. — А я хочу вампирчику помочь. Разрешишь? — чуть сильнее давит двумя пальцами, неотрывно смотря в свою бездну, нашедшую пристанище в чужих глазах. Розово-пудровый румянец распространяется по бледному лицу, задевая и подводку, окрашивая её уголок в красный, пока Ритиаг облизывает смуглые пальцы. Кончики слишком длинных для вампирских ушей опустились вниз, всё ещё прижимаясь к голове. — Мой вампирчик смущается? А если я сделаю так? — провёл языком по изгибам ушной раковины, после этого чуть подув на влажный след. Тихий стон и прикушенные чужие пальцы стали достаточной реакцией для того, чтобы продолжить играться. — Но ведь дело не только в ушах? — нежно шепчет, прежде чем прикусить мочку и высвободить пальцы, оглаживая ими сфинктер и чужие фаланги. Слитным движением слизывает подсохшие, пахнущие железом и морозом, дорожки крови снизу вверх, доходя до губ, прикусывая клыками нижнюю. Ободок подводки продолжил краснеть, пока вампир старался дышать. Больно не было, только удивительно нежно и смущающе. — Что вампирчику ещё нравится? — Кио запускает свободную руку в белоснежные волосы и массирующими движениями, до закатанных в удовольствии глаз, водит по голове, сцеловывая с губ стоны от задетой простаты. Ритиаг подаётся ниже, попадая чужим членом между ягодиц. — Нетерпится? Тогда громче, — от повторного давления на столь чувствительную железу эхо кажется бесконечным, а уши разъехались какое куда и подрагивали в такт сердцебиения, пока один глаз прикрылся, тьма второго смотрела через узкую щёлочку, подсвеченную почти полностью красной полосой на побледневшем фоне. — Молодец, — целует закрытое веко и медленно вынимает переплетённые пальцы. Вампир плавно опускается до основания, следуя за направлением смуглых рук. — Мой вампирчик такой хороший~ Ритиаг выпрямляется и, придерживаемый, начинает размеренно двигаться, опираясь ладонями на края грудной клетки. Глаза блаженно прикрыты, голова откинута назад, шумное дыхание бьётся в лёгких, от каждого движения мышцы перетекают под кожей натянутыми канатами. Как же часто Кио представлял встречу с тем мальчишкой-ровесником. Как будет о нём заботиться, как будет его успокаивать, как будет нежить его в объятиях и защищать от своего мира. Как грустный мальчик будет улыбаться ему совершенно по-особенному, не как на немногочисленных фотографиях в сети. Как будет так же, как и сейчас сидеть на нём и плакать от удовольствия, стонами пытаясь произнести имя. Картина в настоящем несильно отличалась от старых фантазий, если не считать внутренние ощущения от происходчщего. Изнеженный мальчик вырос и стал мужчиной, никакие слёзы которого не хотелось видеть. Любовь хотелось не только дарить, но и получать. Встать плечом к плечу и быть на равных... Прекрасное омрачилось реальностью и вернулось немного осознанности. Сломанный. Слабый. Он практически ничего не смог сделать ради своей любви. Оставался лишь вопрос, не поздно ли что-то делать. — Кио~! Громкий стон клинит зависимость обратно и эльф опракидывает вампира на спину, закидывая на плечи ноги, тут же скрестившиеся на уровне лодыжек. Вампир вскрикивает и хватает ртом воздух, пока тёмный наращивает темп и амплитуду, зажимая чужой член у основания. Недовольное мычание совпадает с повторным оргазмом. — Тише, вампирчик, не возмущайся. Я хочу чувствовать, что ты возбуждён и напряжён, когда вхожу в тебя. Порадуй меня своими стонами. После небольшой паузы, держа уже и чужие холодные руки, потянувшиеся куда не следует, с первым громким шлепком и чужим криком, продолжает. Напряжённое кольцо мышц не способно остановить проникновение, ведь сперма изнутри смазывает стенки, улучшая скольжение и делая звуки соприкосновения кожи влажными и пошлыми. Коленки начинают сжимать шею, но с новым попаданием дрожат и спадают, напоминая лягушку. Кио отпускает руки и закидывает ноги на одно плечо, придерживая их. Застывает в глубоком положении, наслаждаясь волнами наслаждения в собственном теле. Эльф даёт немного отдышаться, пока обводит языком ареол, беспорядочно оглаживая тренированные мышцы, останавливая ладонь над сердцем. Бьётся соответствующе быстро, но странно. Неправильно. Слишком просто, будто ни желудочков, ни предсердий не существует. Цельный объём, не способный сократиться. Прочное, но ломкое, хрустящее крошевом. Как оно может биться, если не способно прогнуться? — Кио... — раздаётся тихо и с усталым придыханием. Вампир смотрит в потолок и дышит на счёт. Ритиаг чувствует себя странно. С телом снова что-то не так, но пока сложно сказать, что именно. Если говорить про секс, то всё ожидаемо, только мир вокруг живёт сам по себе. Цвета, запахи и звуки поменялись местами, но суть та же. Физическая. Почему он зовёт террориста? Приятно, тихо, спокойно. Чужие действия путаются в сознании, но тело понимает больше. Тело живёт отдельной жизнью и вновь зовёт: — Кио~ Звучит по-другому. Моляще. Треск ткани раздаётся эхом и зрение исчезает. Так странно угадывать звуки и сигналы от кожи по запахам. Тёмный хотел остановиться, сказать себе нет, обеспокоиться и помочь. Снова интонация, снова всплеск, который невозможно контролировать. Сам не замечает, как рвёт футболку, закрывает глаза, переворачивает вампира на живот, подкладывает подушки, прежде чем подтянуть таз вверх, ставя на колени. Расслабленный позвоночник прогибается до фантомной боли при одном взгляде на него. Кио останавливается на середине и поднимает вампира к себе, придерживая одной рукой поперёк груди, утыкаясь лбом между лопаток. Передумывает двигаться сам. Парой движений доводит до разрядки и выходит. Скрещивает руки на груди и держит за плечи, прижимая к себе спокойного — до мурашек тихого – Ритиага, будто большую плюшевую игрушку, которую обнимает ребёнок во время грозы. Чёртово тело!.. Проверяет пульс и дыхание, шепчет заклинание диагностики. Всё в порядке, все показатели в норме, кроме общего состояния. «Общее состояние тела: мёртвое». Так не бывает! Всхлипывает, но быстро душит слёзы. С трудом поднимает вампира на руки, аккуратно спускается по лестнице, направляясь в ванную. Хватит. Просто хватит. Дурак без малейших признаков воли и выдержки. Дух открывает завешенную дверь. Всё будет хорошо. Следовало ожидать, что странности так просто не закончатся. Губы всё ещё чёрные... Кио садится на бортик ванной, придерживая Ритиага на своих ногах, настраивая воду и включая подогрев стенок. Еле прикасаясь поглаживает ушко и оно подёргивается, пытаясь избавиться от раздражителя. Всё в порядке, не стоит паниковать, возможно он просто что-то неправильно произнёс. Выдыхает и ухо снова дёргается, только будто бы более агрессивно. Кио улыбается и гладит белые волосы, еле заметное напряжение спадает с бледного лица. Вампир чуть мотает головой и снова хмурится. Поднимает руку и ощупывает пальцами повязку. — Мы в ванной, не снимай, — Кио придерживает ладонь. Каких усилий ему стоит не впиться в приоткрытые губы. Позже. Ритиаг поднимает голову на голос и видит. Не просто имеет представление что где находится, а видит. На чёрном фоне белыми нитями будто обведены черты лица. Контур тела, линия губ, глаза, нос без объёма выглядит странно, а каждая ресничка представлена отдельной полосочкой, от чего у Кио теперь белые волосы. Всё, что не является складской или контуром, без цвета и теней стало равномерно чёрным, вместе с остальным пространством. Мир стал плоским, как рисунок в раскраске. Сложный, с тысячами мелких деталей, но это лишь линии. Ещё было забавно не видеть предмет, но чувствовать его очертания, намёки на объёмность происходящего. Чуть сосредоточившись, получалось заглянуть внутрь предмета и сделать его сложнее. — Ты можешь сказать, что с тобой произошло? — Ритиаг быстро понял, что на живых существах сквозное видение предпочтёт не применять. — Сложно сказать. Всё вокруг смешалось, ты закрыл мне глаза и я уже тут. — Духота, головокружение, головная боль? — Ничего. Даже сейчас ничего, если это можно так назвать, — Кио приподнял бровь в недоумении. — Я всё вижу. Странно, но вижу. — Размер ванны, — Ритиаг повернул голову, чтобы взглянуть и ответить. — Два с половиной на метр, есть ступеньки, кстати, я бы выключил воду сейчас, — кран повернулся сам собой. — А вот духов теперь не вижу... А ты видел что-то странное? — С тобой с первых минут происходит что-то странное, — на подобный язвительный комментарий Ритиаг лишь беззлобно хмыкает. — У тебя губы почернели и глаза, ещё подводка появилась, — вампир с нажимом проводит тыльной стороной ладони по нижней губе и безрезультатно смотрит на черноту в белом обрамлении. — Это не помада. — Глаза полностью чёрные? — Белки белые. — Желтки жёлтые, — прыскает и коротко смеётся. — Прости, тупая шутка, — улыбается, глядя на эльфа. Оказалось, что не имеет значения, открыты глаза под повязкой или закрыты. — А я не прощу! — улыбается в ответ и роняет горе-шутника в воду, придержав голову под затылком. — Эй! — плескает в эльфа водой, не оставляя тому и малейшего шанса не намочить волосы. Лужи с кафеля мгновенно испаряются под действием рун. Горячая вода обволокла прохладное тело, вызывая дискомфорт и желание как можно скорее покинуть ванну, но и от ощущения солоноватой сухости кожи и влажного дискомфорта между ягодиц хотелось избавиться, поэтому Ритиаг опустился ниже, ненадолго полностью уходя под воду. Трёт ладонями лицо и шею, продолжая наблюдать за эльфом. Тёмный смеётся недолго. Стоило ему взглянуть на почерневшие ногти, как вся весёлость закончилась, будто ром в бочке с пробитым дном. Зеркала, остановка сердца, связь с астралом, всё ещё не исключённый захват тела, что-то странное с внешностью. Резкий скачок, спад и медленное прогрессирование после. Страшно представить, что может произойти дальше. — Ты точно не знаешь, что с тобой происходит? — Если бы. Ритиага почти не волновало, что с ним происходит. Больше было интересно. Пока это не начнёт причинять боль или не убьёт, он не намерен что-то предпринимать, тем более что раньше психантилипси проблем не видели. — Так и будешь сидеть на бортике? — взял за запястье и чуть потянул на себя, но тёмный упёрся свободной рукой в плитку, чтобы не соскользнуть. Лицо выражало смесь отказа, желания и тихой ненависти. Вероятно к самому себе. — Не провоцируй меня, я и так еле сдерживаюсь. — А надо ли? — Не понимаю, о чём ты. — А говорят, что зависимые умнеют, — массирует запястье большим пальцем, вздыхая чуть устало. — Похоже на то, чтобы я тебя ненавидел? — Причин для этого предостаточно, начиная с травм, заканчивая всей моей деятельностью. — Раны зажили, а остальное теперь не моя проблема. — Но... — То что я здесь, это не военное задание, а контракт как с зависимым. Пусть люди умирают хоть тысячами, мне не должно быть до этого дела. Вампир я или нет, чтобы быть выше смертей каких-то неизвестных серых лиц? — садится и оставляет поцелуй на рёбрах, в то время как Кио отворачивает голову и весь напрягается от невинного прикосновения. — К... Ритиаг явно хотел произнести чужое имя, но его обладатель закрыл рот ладонью раньше. Даже от одной ни к чему не обязывающей буквы по коже пронеслась волна мурашек. Беловолосый отодвигается так, чтобы эльф не мог дотянуться. Вампир не удержался и посмотрел сквозь чужую грудную клетку, желая увидеть взволнованное биение сердца. Увиденное поразило его, он никогда о подобном не слышал. В чёрном пространстве, пронизанном белыми линиями, нежно-розовым оттенком, переходящий в пастельно-зелёный, светилась душа в форме дикой эксецемны, стремящейся к нему. Он узнает это растение из тысячи одомашненных и декоративных. Самый поздний цветок всходит перед заморозками и распускается только когда ложится снег, а до тех пор кровавые бутоны на высоком стебле без листьев будто напитываются холодом, белея по мере увеличения. Тугой шар раскручивается и выгибается в обратную сторону, создавая из лепестков, сначала широких, а потом тонких и закручивающихся в спираль, фигурный шарик. Пестик и тычинки распрямляются, напоминая собой перевёрнутый зонт. Когда цветение подходит к концу, бутон закрывается, отпадает, топит своим теплом снег и в таком виде ждёт следующей осени. Декоративные цветут почти круглый год, намного красочнее и пышнее, но именно дикий особенный цветок ему полюбился. — Океан. — Что? — Кио удивлённо поворачивается на нежный, добрый, заботливый голос. — Ты Океан. Твои чувства так манят, но в них можно утонуть... А я и не против. Живём долго, но лишь один раз. Своей судьбой клянусь быть нежным и оберегать тебя до тех пор, пока ты не решишь покинуть меня, — Ритиаг внутренне удивился, когда понял, что знает эти слова в точности так, как это должно звучать. В голове сам собой прозвучал припев песни: "Ты подаришь мне душу цвета любимых тюльпанов". Есть в этой ситуации что-то такое простое, но приятное. Будь что будет, он в любом случае в плюсе. Воздух стал густым и тяжело оседающим в лёгких. Вокруг них заискрились золотые отблески. Кио, не в силах смотреть на спокойного, но в то же время решительно настроенного вампира, будто смотрящего на него, высвобождает руку и опускается на кафель, разворачиваясь спиной и прижимая колени к груди руками. Это серьёзно. Одна эта клятва может решить проблему выздоровления многих зависимых. Одно предложение и ты вскоре более адекватен и рядом с тем, кого любишь. Её редко произносят даже пары, которые уже не один век в браке. Буквально обещание в этот же момент умереть, если ответят отказом. Обычно при смерти объекта зависимые убивают себя, но это исключение. Клятва судьбой никогда не была пустым звуком. Кио молчит. После клятвы может быть только ответ. Нервно выдыхает. Буквально сегодня уйти полностью оправданным или ждать повторного суда с живым вампиром под боком. Может это и покажется странным, но таковы правила. Объект добровольно отдал жизнь взамен на чужую свободу, это прописано в договоре. Свобода или любовь? Возможно в нём говорит зависимость, но ответ очевиден. Странно, что других это не останавливает, хотя они вообще границы плохо видят. — Своей судьбой клянусь быть рядом даже в самую тяжёлую минуту, — по щеке потекла слеза. Звук воды, аккуратные объятия. Золотые буквы плыли по коже, собравшись в спираль на груди напротив сердца. Тело успокоилось в своём желании. — Ты понимаешь, что сделал? — Вступил с тобой в брак с согласием от Судьбы? Океан, не считай, что я тороплюсь и напрасно рискую. Просто так чувствую, — за подбородок повернул к себе голову и коснулся губ. — Помоемся вместе? В каком мире живёт Ритиаг? Почему он может позволить себе меняться по малейшему желанию? Что даёт ему право обещать вечное? Неужели совсем не думает о том, что это как минимум на тысячу лет? Раньше у них был хоть шанс разойтись, но теперь это невозможно. Он хочет этого? На секунду ком встал в горле и подступили бы слёзы, если бы он не выплакал их все за последние сутки, даже не двое. — А я уж думал, что не предложишь, — улыбаясь, поднимается и переступает через борт.

***

Мыться вместе оказалось не столько эротично, сколько весело и травмоопасно. Кио, как само собой разумеещееся, в плане толкнуть или как-то прижать и притопить был аккуратнее, но это не спасало от мыльной воды во рту, носу и глазах. Скруглённые углы не сильно помогали от боли в рёбрах, а огромное зеркало почти до потолка было таким же твёрдым, как и кафель. — Погоди, — нащупав рукой странность, повернулся и оглядел стену на высоте глаз. — Я не вижу швов. — Вся стена от двери до угла это цельное зеркало. — Чёртов дизайнер-фетишист, — Ритиаг фыркнул, извернулся из шутливой хватки и прижал Кио ко дну полурасплёсканной ванной. — Зачем такое вообще нужно? — Может бриться удобно? — Как будто кому-то из нас надо, — прижимается лбом ко лбу, вслушиваясь в чужое сердце, улыбаясь. Успокоились они далеко не сразу, но после, умытые и чистые, наконец-то сидели в зале прямо на одеяле, отложив подушку в сторону, в халатах салатового оттенка под бормотание телевизора. Кио сидел на чужих коленях, придерживаемый за талию рукой, самозабвенно и торопливо поглощая быстро нарезанный салат. Миска, скорее предназначенная для замешивания теста, чем для использования в качестве обычной посуды, опустела, но по взгляду синих глаз было видно, что их обладатель хотел бы съесть ещё что-нибудь, в идеале жирное. Для комфорта обоих окно было сильно затемнено, создавая атмосферу холодного пасмурного вечера. Небо продолжало быть облачным, словами синоптиков обещая сохранять своё состояние ближайший месяц с редкими прояснениями. Свободной рукой вампир бесцельно листал каналы, иногда задерживаясь, но быстро теряя интерес. Он бы с удовольствием послушал что-то про оружие, но всё, что могли показать, знал, а новые разработки разумеется засекречены. Новостной канал попался очень удачно, как раз на моменте приветствия. — Вы на международном канале «Мировой Вестник», с вами ведущая Олекса Ферцви, новостной отдел Республики Андльфаэрзти. «Время перемен, вампиры в мире» — таков заголовок согодняшнего дня. Кио хотел встать и отнести миску на кухню, но поставил её на чайный столик и напряжённо свёл брови, смотря на экран, слепо ища чужую руку в поисках поддержки. Сейчас скорее следовало пожелать удачи всем тем городам и странам, где заложена взрывчатка, но Ритиаг подхватывает чужую ладонь и переплетает пальцы, глубоко вздыхая, кладя подбородок на смуглое плечо, открытое из-за распахнутого и свисающего на локтях халата. — Причиной тому послужили издаваемые во многих странах указы и поправки, касающиеся прав вампиров, игнорирующие общемировую договорённость «О непринятии вампиров в обществе», принятую в 655 году от внедрения ЭМВ Природой, на переговорах между двух, на тот момент единственных существовавших, но вскоре распавшихся под воздействием изменившейся реальности, империй, Сардонийской и Енветрийской. В число уже принявших изменения на законодательном уровне входят такие страны как: Ульмто, Вартигора, Эслица, Шоверга, Чхвенхо, Ватаси, Камб и ОГГЦК. В названных странах вампиры составляют более восьми процентов населения и ранее они терпели наибольшие потери от бессрочной договорённости, но до начала деятельности Кио Ортэма. Его деятельность затронула эти страны лишь в самом начале. Оправдываясь превентивными мерами, обозначенными как исключение, им удалось за считанные годы значительно поднять экономику и увеличить военные силы. Официально говорят о рассмотрении комплекса законов в Андльфаэрзти, Лаонрине, Кьюридже, Итрандэре, Геомисе, Маршецо, Тцокеткоа и Цауткемицке, принявшие на своей территории наибольшее число террористических актов. Президент Енведонии, правопреемного государства, занявшего территории по обе стороны от границы империй, настойчиво говорит о том, что следует сначала расторгнуть договорённость, а для этого требуется собрание глав и представителей стран на саммите. Вышеперечисленные отказываются от его требований, называя несвоевременными. Солидарны с Енведонией немногие: Гартоза, Фантэрэя, Ирвита и Оцвеза. Остальные отказались от комментариев по данному вопросу, но по некоторым сведениям уже неофициально составляют поправки для конституции. Что же послужило причиной для столь единовременного поднятия вопроса о правах вампиров? — Одна эльфийская морда, — отвечает на вопрос ведущей Ритиаг, вздыхая запах геля для душа и сладость цветов с нотками полыни, исходящей от кожи. — Кио~ Прошёптанное имя отразилось от стен эхом. Синеглазый вздрогнул, мучительно прикрыл глаза и сжался на чужих коленях, чувствуя жар кожи от прикосновений и вновь накатившее напряжение внизу живота, желавшее туманом возбуждения заволочь разум. — Прошу, не надо, — спрятал лицо в ладонях, подтягивая ноги ближе к груди. — Это же не так быстро проходит. — А я не против потакать зависимости, — целует в центр длинного уха, когда оно дёргается. Ритиаг тоже услышал, как лифт остановился на их этаже. Время было ещё рабочее, но сосед для него был неизвестным, поэтому красноглазый сначала подумал на него, но гулкие шаги каблуков приближались, а Ортэм смотрел в сторону двери открыто и агрессивно. Ревностно. Беловолосый ухмыльнулся, пусть и не без зудящей на душе тревоги, поцеловал эльфа за ухом, пересадил того и встал как раз в тот момент, когда звонок раздался по квартире мелодичной трелью. Поправил халат, чуть повернул голову, чтобы увидеть диван краем глаза. Кио прижимал колени к груди, спрятав в них лицо, дышал глубоко и резко. Парень съехал ниже, почти лёжа на спине, халат художественными складками натянулся на локтях, полы свисали между ног вместе с еле затянутым поясом, почти не прикрывая ядодицы. Фантазия подстегнула желание, которое тут же исчезло с новым звонком. Раздражённый вампир открыл дверь, стараясь не показывать своё недовольство лицом. Перед ним стояла та самая женщина и лучезарно улыбалась. Теперь, никуда не торопясь, хотя вариант был, он явственно видел, что это именно женщина. Пусть современная косметология и творит чудеса, но осознанный взгляд на мир сложно скрыть, как и уставшую кровь не выйдет перебить духами. — Ритиаг Файниви, вы оформили доставку на дом. По льготам вам положено четыре литра крови в неделю... — чуть покраснела, сбившись с уверенного настроя волонтёра-активиста, и отвела глаза, всё же бросая кроткие взгляды на грудь и пах, хотя Ритиаг был уверен, что сейчас смотреть не на что. — Я живу парой этажей ниже, поэтому буду доставлять кровь персонально... Раз мы соседи, то нам стоит познакомиться чуть более... прилично, — узкие вертикальные зрачки совершенно не пугали женщину, решившую приударить за молодым вампиром, у которого чуть ли не скрипели нервы от тихого мученического рыка из зала. — Жюмси Аоки, — протянула руку для рукопожатия. Мужчина не стал вставать в позу упрямости и ответил как можно быстрее, лишь бы та ушла. Женщина вновь довольно улыбнулась и достала из рюкзака четыре пакетика крови. — Заходите ко мне в гости на семнадцатый этаж, — кокетливо подмигнула, самостоятельно разворачиваясь в сторону лестницы без лишних намёков. Она не была глупа, но явно привыкла добиваться своего. Закрыв дверь, не придавая особого значения данной человеческой особе, Ритиаг поспешил к Кио. — Ты в порядке? — спросил вампир, бросив кровь на столик, взяв эльфа за плечи. Рык становился тише по мере удаления шагов за дверью. — ...только мой... — тихо, почти неслышимо. — Только твой, — поцеловал колено, сел рядом и поднял Кио к себе на ноги, прижимая костлявый комок к груди, зарывшись носом в чёрные волосы, пока чужое сердце не успокоилось. И без того рассеянный свет безуспешно пытался пробиться сквозь затемнённое стекло, по телевизору рассказывали про ДТП, дымный дух прыжками леветировал вокруг донорской крови, иногда поворачивая на него чёрные бусинки глаз. Лёгкий намёк во взгляде и он взял край пакета в фантомные зубы и перелетел в ладонь. Стоило поднять руку в вертикальное положение, как шарик растёкся по предплечью, сначала закрыв его чёрным туманом, чтобы через секунду обнажить стилизованный рисунок дыма в виде резких контрастных линий и широких полос, по которым скользила чуть разлетающаяся сизым маревом мгла, внимательно наблюдаюшая за происходящим вокруг. Полурукав тату выглядел хоть и красиво, но очень непривычно и оставалось лишь надеяться, что оно не останется в коже, когда этот шарик захочет перейти обратно в браслет. Ритиаг может и мог бы насладиться кровью, раскатывая маленькими глотками во рту, но просто есть хотелось сильнее, поэтому он проткнул пакет иголками и осушил его за считанные секунды, отбросив упаковку обратно на стол. Фыркнув и недовольно скривившись, стал аккуратно гладить смуглое плечо. Не просто донорская, а для переливания, очищенная и почти безвкусная. Девушка, около двадцати лет, будто бы фея, хотя не точно, первая отрицательная, больше ничего не чувствуется. Ни состояния тела, ни болезни, ни гормонального фона. Скучно и пресно. — Как себя чувствуешь? — Получше, — тёмный вздохнул и расслабился в чужих руках. Одной рукой раздвинул ворот халата и стал пальцем обводить подсвечивающуюся спираль. Водная мгла глаз перестала сиять как раньше, покрывшись мутью грусти и обречённости. Несложно было догадаться, с чем может быть связано подобное изменение. — Всё пройдёт. — Вопрос в том, когда. Кио снова вздохнул, накрыл спираль ладонью и запрокинул голову, чтобы посмотреть в чёрные глаза с красной подводкой. Женщина не увидела или не обратила внимание? — Что видишь? — Тебя, цветочки на серьгах, — оглядел комнату, — руны не только на раме окна, они везде и слегка подсвечиваются, — наклонился ближе, чтобы чёрными губами поцеловать скулу. Веки слипались. Бормотал телевизор, освещая зал, заставляя предметы бросать нечёткие тени. Кио грел лучше печки, а главное, намного приятнее. Будто просыпаешься, в комнате прохладно, а тело под покрывалом с небольшим, но мягким ворсом, разогревшееся настолько, что даже мысль о подъёме с кровати, тем более вылезание из-под одеяла, вызывает отторжение и желание заснуть снова, лишь бы не выходить в холодный мир. Откуда-то доносилась музыка. Тихая плавная мелодия. Не сверху или снизу, дальше соседей. Из окна, но будто в голове. Колыбельная города. — Не хочешь спать? — спросил и прикрыл глаза, не имея больше сил сопротивляться. Чужие пальцы в волосах чувствовались отдалённо, будто прикасаются даже не к нему. К телу. Мир отключился. Ритиаг заснул за считанные секунды. Недвижимый, почти бездыханный, с замершим сердцем. Через тонкую нить от души к душе Кио ощущал чужую жизнь и старался не паниковать раньше времени. Это нормально, что у тренированных людей во время сна показатели чуть ниже средних, к тому же вампиры тратят меньше сил на поддержание организма, но вместе это не должно быть так критично. Душа отзывалась на импульсы сигналов неохотно, с сопротивлением, будто замедленным эхом резонанса. Вместо ответов шли лишь повторы вопросов, давая понять, что его слышат, но отвечать не будут. На очередной запрос последовал ком, ударивший по стенкам души, будто в полном баллоне с газом решили повысить давление и сделали это слишком резко, на грани от взрыва. Пока Кио, хватая ртом воздух, пытался игнорировать боль в груди, Ритиаг оставался безмятежно безразличен. Пошатываясь, эльф встаёт на ноги и пережидает поднявшуюся волну боли, прежде чем попытаться уложить вампира в нормальное положение. Он в обычное время еле способен поднять вампира, сейчас же не стоит и пытаться. Физических сил оказалось недостаточно, их будто выбило. Духи слушались, только слишком резко, отзываясь на малейшую мысль и не рассчитывая усилия, но у Кио вышло уложить Ритиага и накрыть одеялом. Когда рука была близко к спирали, беловолосый схватил её за запястье и прижал к груди, совершенно не замечая сопротивления и попыток вырваться. Кисть начала краснеть, а после приобрела пурпурно-фиолетовый оттенок из-за пережатых сосудов. Чувствуя холодеющие кончики пальцев, послал сигнал кладбищенскиму духу. Татуировка переползла на пальцы острыми полосами, разжимая хватку и даже погладив сигаретным дымом внутреннюю сторону ладони, как бы успокаивая и поддерживая. Поправив одеяло в ногах, растирает следы пальцев. Кио смотрит на расслабленный безмятежный силуэт, вздыхает, забирает кровь, чтобы повесить в специальном холодильнике на кухне. Уходит в спальню, игнорируя зависимость.

***

Винсент не знал, сколько блуждает по бескрайнему однородно-серому пространству без земли и неба, хотя чувствовал, что именно идёт. Бесцельно бредёт вперёд, не чувствуя усталости и жизни. Последним, что он помнит, была улыбка Ри. Безоговорочно радостная, не наносная, не дежурная, не успокаивающая. Просто улыбка для себя. Привиделась она орку или нет, но он будет идти до тех пор, пока не сможет выбраться отсюда и увидеть её ещё раз. Нейтральная серость совершенно не менялась. Ничего не маячило на мнимом горизонте. Он даже не был уверен, что идёт прямо, а не вообразил себе ощущение поверхности и не болтается в невесомости, якобы шагая. Он пробовал бежать, но не чувствовал времени и расстояния, не чувствовал бессилия, как после пятидесятикилометрового марш-броска через границу. Ничего не было, ничего. Орк даже не был уверен, что дышит, пока бежит. Ни единого звука. Тишина давила. Даже звона в ушах не было. Ничего. Он пытался оборачиваться, смотреть в другие стороны, надеясь заметить хоть какие-то изменения. После прыжков псевдо-плоскость появлялась на максимальной высоте. Потолка не было, опуститься не получалось. Сколько бы он не пытался кричать, из горла не доносилось ни единого звука. Связки не болели, отдышаться не хотелось. Тишина. Что бы он ни делал, всё было бесполезно. Тишина. Пустота. Оставалось только бесцельно брести хоть куда-то, ведь остановка тоже ничего не давала, как бы долго он не сидел на месте. А как долго? Здесь не было времени. Может минуту, может час, может вечность. Безумие. Такое невозможно. Это и есть Смерть? Бескрайнее НИЧТО? Он бы хотел плакать, но не дышал, не слышал и не чувствовал ничего. Даже прикосновение одного пальца к другому не вызывало никакого отклика. Здесь невозможно ранить себя. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Что-то изменилось! Винсент не понимал, что именно, но начал идти быстрее, будто это могло помочь. Тепло! Ощущение тепла и прикосновения. У пространства появился вес и воздух. На плоскости стало видно расстояние через атмосферу. Звук собственных шагов ударил по барабанным перепонкам, заставляя прищуриться и почувствовать холодную влагу на ресницах. Он был не в силах идти, он устал, тело болело, а под кожей засело ощущение онемения. — Винс! На голову будто обрушился грохот водопада, а в спину врезалось что-то тяжёлое, почти сбивая с ног, торс обхватили сильные руки. Голос. Знакомый. Неужели... — Бегу за тобой, а ты хоть бы обернулся! Ещё и вшпарил прочь! Что за дезертирство от своего офицера! — Ри... Боль утихла. Вокруг разлилось тепло, каждая клеточка тела ощущалась живой. Сердце бьётся, душа тихо ноет. Откуда это беспокойство? Как всегда прохладная кожа, но от этого происходящее будто становится реальнее. Ему наверняка просто кажется. Сошёл с ума уже после смерти, вот умора. Всё равно массирует бледные запястья, даже не собираясь протирать слёзы. Пусть текут, он хочет это чувствовать, пока наваждение не прошло. — Кто тебя учил молчать, когда с тобой старший по званию разговаривает! — прыжок за спиной и острые зубы прикусили ухо, оцарапав. Не больно. Точнее больно, но на такое невозможно реагировать адекватно сейчас. Пусть хоть оторвёт, лишь бы пустота не возвращалась. — Никак нет, командир! — Винсент не мог смотреть на серость. Опустил голову и закрыл глаза, представляя казарму, а лучше спальню Ритиага, там точно выговор вампиру не могли сделать. Беловолосый притих, выглянув из-за спины, пытаясь посмотреть в глаза. — Ну, не плачь, я не серьёзно, — отпустил, чтобы обойти и обнять снова. Орк не мог пошевелиться, так и стоял с руками по швам и закрыв глаза. Хотел бы сказать, что рад встретиться с Ри, но молчал. Это было не так. Происходящее наверняка лишь галлюцинация, не более. Небольшая передышка, напрасная надежда, перед серой вечностью. Последние ощущения перед Ничем. Не мог его офицер умереть так скоро. Факт собственной смерти не удручал так, как смерть вампира. — Винс, — вкрадчивый голос врезался в мозг, заставляя сосредоточиться на нём. — Винс, я рад тебя видеть, а ты? — Рад... — Тогда к чему слёзки? — аккуратно прикасается тыльной стороной пальцев к щеке, пытаясь немного вытереть влагу. — Просто правда рад... Орк наконец-то отмирает, чуть наклоняется и обхватывает офицера, отпустившего руки, поднимая того так же легко, как если бы тот был ребёнком. Взявшись за шею, Ритиаг шутливо целует приплюснутый широкой нос пониже переносицы и тихо смеётся, болтая ногами в воздухе. Желая увидеть чужую улыбку, Винсент открывает глаза и удивлённо застывает. Мозг бы не стал рисовать Ри отличным от реальности. Это был бы счастливый белоснежный вампир с красными глазами. Образ в его руках тоже был счастлив, но тонкой контурной линией был обрисован череп без нижней челюсти, глаза подведены чёрным и нарисованы стрелки, с ресниц при каждом взмахе слетает белый блестящий густой дым, а изо лба, чуть ниже кромки волос, торчат маленькие округлые рожки в белом пушке. — М? Что-то не так? — расширенные зрачки внимательно смотрели на него в обрамлении сказочной святости, только кожа постепенно, почти незаметно, темнела в некоторых областях, делая серыми глазницы, нос и нижнюю челюсть. — К чему это обескураженное лицо? — щёлкнул ногтем по клыку. Судорожное дыхание, белёный потолок перед распахнутыми глазами, громкое пиканье в такт подскочившего пульса. Орк приподнимается на локте, так как во второй руке капельница. Салатовые стены больничной палаты, светло-серый кафель, приборы по обе стороны от койки, какой-то цветок на подоконнике справа и белая дверь слева, а так же одна ближе к окну. Клык отдавал ощущением недавнего прикосновения. Винсент заставил дышать себя размеренно и сердцебиение выровнялось. Просто странный сон. С ощущением холода на коже, где прикасался вампир. В палату врывается медсестра, на секунду застывает и по кристаллу связывается с постом охраны: — Кто-то в последние десять минут заходил в восьмую палату на десятом этаже? "Ни физических объектов, ни энергетических следов... Какого хрена у него ухо прокушено". — Меня тоже интересует. Пока девушка не подошла, Винсент коснулся ушной раковины и почувствовал влагу. На зелёных пальцах остался тонкий слой крови. Не сон? Тогда что это было? Надо будет спросить у Ри, он должен знать больше.

***

Иерихон сидел на ленте и воспринимал слова преподавателя краем уха и повезёт, если через одно. Он всё это уже сделал, осталось лишь посещаемость закрыть для автомата, благо предмет не самый сложный. С расписанием тоже повезло, отсидеть оставшиеся двадцать минут из полутора часов и можно ехать домой. У него останется целый свободный день после обеда. В дальнем от окна ряду, куда не падали косые лучи света, в самом углу аудитории, подальше от кафедры, в толпе других тихо переговоривающихся студентов, парень мог позволить себе подумать на свободную тему. Он действительно позвал встречаться взрослого мужчину. Данный факт Иерихона всё ещё волнительно ужасал, заставляя душу тихо ныть и томиться. Это было опрометчиво, глупо, необдуманно. Что он будет с этим делать? В армии дисциплина и контроль, а он что собирается попросить? Но так просто ни за что не откажется. Случайно нашёл себе богатого папика? А что скажут родители? Они не знают, что ему нравятся парни, тем более ТАКИЕ. На телефоне был открыт мессенджер с несколькими сообщениями в чате: Привет, это Ритиаг. Как ты добрался до дома? Не могу сейчас звонить, немного занят Не стесняйся писать по поводу и без. Отвечать буду не сразу, но буду Иерихон до сих пор не мог ответить. Казалось бы, что сложного в том, чтобы написать "Добрался быстро, живу же недалеко" или "Прости, что так долго не отвечал. Разволновался и быстро уснул". И ведь это было правдой. Стоило ему вчера упасть на диван, как он незаметно уснул. Утром ныло всё тело, но в особенности спина и шея, не давая лишний раз пошевелиться. Душа тоже не осталась в стороне и непрерывно трепетала, заставляя дыхание сбиваться. Эрекция не прибавляла раннем подъёму баллов "хорошести", заставляя раз за разом прокручивать сцены из сна, краснеть и закрывать глаза до цветных пятен под веками, уткнувшись лицом в обивку и скребя по ней ногтями. Вампир прижимает его к стене, заламывает руки за спиной. Давит так, что кажется, будто грудная клетка вот-вот сломается. Нещадно, до крови, кусает плечи и дёргает головой, желая оторвать кусок побольше, заставляя края ран расходиться и кровоточить. Входит резко и до основания, нещадно рвя тонкие стенки, заставляя окрашираться в алые полоски не только спину и немного грудь, но и внутреннюю сторону бёдер... Иерихон застонал, потряхиваемый от напряжения мышц. Парень сам не заметил, как поднял таз вверх и спустил штаны с бельём, торопливо надрачивая, сжимая пальцы сильнее у головки, немного проворачивая кисть. Прозвенел звонок и воспоминания утра прервались, оставляя после себя тесноту в штанах и новые желания. Оверсайз худи оливкового цвета без проблем прикрывало пах, поэтому Иерихон закинул телефон в карман и пошёл в гардероб вместе с толпой разномастных однокурсников. Надо подумать, как ответить вампиру и что в принципе делать. Родителям можно и не говорить, они всё равно не слишком часто общаются. Даже если узнают, то ничего не смогут сделать, максимум дадут пару пощёчин. Зарабатывает он сам, квартира ещё при покупке была записана на него и была оплачена с его накопительго счёта, замок он сменил и запасные ключи никому не давал. Кто-то мог бы на такое сказать, что у него паранойя, но как говорил преподаватель по искусству, они художники и имеют право на капризы. Капризом Иерихона стало уединение. С сестрой было сложнее. В подростковом возрасте она застала его за просмотром гей-порно и с тех пор он знает о её скрытой стороне, а именно шипперской. Стоило ему задержать взгляд на каком-нибудь случайном парне, как она предлагала помочь познакомиться, говорила о том, какие сцены между ними видит. Ей удавалось не повторяться в описании, но неизменно было то, что брат всегда являлся принимающей стороной. Сначала он обижался, дулся, даже оскорблял её, но она продолжала гнуть свою линию и игнорировать слова. В один момент он на семейной прогулке засмотрелся на рослого мускулистого мужчину в майке камуфляжного цвета, что, разумеется, не укрылось от внимательного взгляда. Сестра молчала долго, будто уже готовая сказать, что это плохая идея, но через несколько минут за локоть отвела его на безлюдную тропу и высказала фантазию. Девушка краснела и извинялась, обещала больше не вовлекать его в извращения и придумывать что-то более мягкое, а он после напряжённой паузы сказал, что она попала в точку. Иерихон сам не ожидал такого. Это пугало и будоражило. Фактическое изнасилование вызывало в нём бурю эмоций и первой было возбуждение. Она сдержанно кивнула и пожелала быть осторожнее. Иногда сестра стала присылать картинки и описание жестоких сцен, обязательно с последствиями, явно пытаясь вызвать страх, но это не работало. Лишь подкидывала материал для влажных снов. Ритиаг не показался Иерихону жестоким. Легкомысленый, ветреный, заботливый и со своими проблемами, в списке которых грубость не числится. После стольких лет понравится ли человеку нежность? Он так привык к желанию боли. За размышлениями парень отстал от галдящей растянувшейся толпы и пропустил нужный поворот. Кто вообще додумался сделать гардероб в глубине, самого что ни на есть, либиринта цокольного этажа? Иерихон развернулся на сто восемьдесят градусов и упёрся взглядом в чёрную футболку с надписью на груди «Σκληρότητα». Таким отмороженным был только один студент, по совместительству однокурсник и его главный задира, удивительно ловко ходящий по грани дозволенного между ними. Забавно, что этот златоволосый мускулистый громила с рассечённой бровью и губой входил в неписаный перечень внешне подходящих, но по характеру отталкивающих парней. — Даже не посмотришь на меня, Хонни? — голос без привычной улыбочки и насмешки, а значит и лицо такое же. Он потерял сценарий? — Я уже говорил так меня не называть, Гнира, — попытавшись вложить весь яд в сокращение от чужого имени, Иерихон сделал шаг в сторону и уже хотел уходить, как его взяли за локоть. Одного взгляда за чужую спину хватило, чтобы понять, что они далеко от выхода, даже камер нигде нет, а на такое разветвление надо было несколько раз повернуть. — Неужели лень посмотреть на меня снизу вверх? — пропустил обращение мимо ушей, наклоняясь ближе. Серьёзен. — Мне не нужны проблемы, тебе не нужны проблемы, так что давай разойдёмся так же быстро, как ты кончаешь, — они не раз играли в эту игру, где один оскорбляет, а второй игнорирует. По сути это не игра, а пари на всю жизнь: никому из них нельзя повышать тон, Иерихону смотреть в чужие глаза, Агисгниру — бить. Неотъемлемой частью была и завязказка в виде просьбы посмотреть. Проигравший был должен исполнить желание, но после первого курса у них неизменная ничья. Агисгнúр молчал. Таким никого из них уже давно было не задеть. Что успело измениться за несколько дней с их прошлой стычки? Никто из них не шевелился и будто даже не дышал. Лампы над головами монотонно жужжали и иногда помаргивали, давно требуя замены. Эхо голосов отражалось от пустых стен, не донося ни единой фразы, только гул, но и он вскоре утих. Оставались абсолютно наедине они редко, скорее даже никогда. Рядом всегда были студенты или прохожие, будто караулившие момент, чтобы пройти мимо и услышать часть оскорбительной фразы. Иерихон кожей чувствовал, как чужой пульс набирает обороты, пока собственный даже не сбивается. Видимо понял это не он один, ведь в следующую секунду локоть отпустили. Парень закрыл глаза и сжал плечи, ожидая удара. Ничего не происходит. Но ведь должно. Агисгнир просто ждёт, наверняка. Мовирити приоткрывает глаз и видит однокурсника в нескольких шагах сбоку от себя. Побочный эффект от воспитания приёмными родителями-эльфами, хотя сам на четверть орк, а из признаков только рост, который всё ещё продолжался, и клыки побольше человеческих, не повезло. Громила стоял почти спиной к нему, наверняка вслушиваясь в каждое движение. Человек расслабился и смотрел прямо перед собой, то есть на уровне чужих ключиц. Ему бы сейчас уйти, но ведь что-то произошло. Немного подождёт, потом можно возвращаться за новенькой курткой в гардеробе. Агисгнир сделал для себя какие-то выводы. — Уходи или признавайся. Иерихон не знал, как на это реагировать. Это не игра. Они всегда просто в случайный момент переставали говорить или сворачивали в разные стороны не прощаясь. Редки моменты, когда они открыто шли по улице, перебрасываясь фразами. Уже не смешно. — Что случилось? — вздохнул и поднял взгляд выше. Технически это проигрыш и он за него ответит, но только когда разберётся во всём. — Не притворяйся, что не знаешь, — бесшумно зашагал глубже в плетение коридоров, Иерихон за ним еле поспевал. На кой ему сдался этот болван и его проблемы? Зачем уходить, когда что-то потребовал? Заманивает. Свет скрылся за очередным поворотом. Что-то похожее на точку невозврата. Неосвещённые проходы лабиринта были частью системы безопасности. Бункером от непрошенных гостей. Укреплённая конструкция, глушители всех мастей. Если потеряются, то никогда не вернутся и умрут от голода. Иерихон хватает чужую руку и тянет в обратную сторону, на свет. — Не будь идиотом, разворачивайся, если не хочешь сдохнуть. — Ёбарю это своему скажи, — парня без малейших затруднений дёрнули на себя, чужое дыхание опалило лицо, тьма скрывала гнев, но не рык. Голос не повысился ни на полтона. Янтарноглазый не понимал, как это может быть связано и откуда Агисгнир узнал о Ритиаге. Пусть и в планах, но никто больше не претендовал на это звание. — О чём ты? — Не понимаешь? Тогда это что? Экран на доли секунды высвечивает чужое лицо с серыми, даже скорее стальными, глазами в темноте, после пары нажатий изображение поворачивают к нему. Был открыт пост с фотографией из кафе. Подпись: "Встретила в кафе парня, как две капли воды похожего на персонажа из сериала «Белая кровь на красном снегу». Разумеется это не актёр, но за таким вампиром можно и приударить". На аватарке профиля фото той девушки. Иерихона было видно по большей части со спины, но этого оказалось достаточно для закоренелого недруга. — Что это за хрен? — А тебя ебёт, с кем я в кафе сижу? — отвернулся от экрана, смотря в сторону, чтобы не проигрывать дважды. — Может ещё будешь на каждую встречную собаку лаять? Это низко даже для тебя, не находишь? Найди себе работу или сходи к психологу, чтобы нормальных людей не заёбывать. — Это ты-то нормальный? Извращенец с большой буквы. Хуй с тобой, что гей, не ты первый и не ты последний, но как можно быть настолько ёбнутым, чтобы хотеть быть изнасилованным? — искреннее непонимание в голосе. — Откуда такая информация? — Иерихон был уверен, что кроме сестры больше никто не знает, даже с кем встречался просто говорил быть пожёстче, без уточнений насколько. — По нашей "игре" я чаще всего тебя застаю в отдалённых местах. Не хотел раскрывать карты, но врождённая склонность к телепатии очень помогает в этом. Хотел, как всегда, выяснить твой маршрут, а перед глазами картинка. Яркая такая, красочная, чёткая... Найти его вообще, рядом с тобой, не составило сложности, примечательный хрен, запоминающийся. Что можешь сказать? — Это. Не твоё. Собачье. Дело. — Ошибаешься. Моё. Я видел, как ты посмотрел мне в глаза, с тебя желание. — Когда это я на тебя смотрел? — Когда я пост открывал. Чуть света и твои глаза видно, они буквально блестят. Моё желание... Убирает телефон. Иерихон зажмуривается. Парня хватают за ворот худи и впечатываются в губы, столкнувшись зубами. Человек бьёт по рукам и груди, но у него недостаточно сил. Агисгнир отстраняется и зажимает чужой рот рукой. — ...Будешь встречаться со мной, раз нравятся парни, — на секунду на запястьях вспыхнули золотые нити, подтверждая исполнение желания. — До тех пор, пока чушь с изнасилованием не выветрится из твоей головы, — говоривший не рассчитывал на появление второй нити, лишь хотел прояснить сроки желания. — Тварь. Шокированный Иерихон мотнул головой, освобождаясь. — Ты же четыре года встречался с Лимой, какого чёрта! — Желаю, чтобы ты больше не думал о том парне в сексуальном ключе, — подловил человека на крике и появилась третья полоса. Иерихон раздражённо молчал, не желая знать того, что ещё может придумать однокурсник. — Я расстался с ней вчера. Десятка же. Измены и ложь шли с ней в комплекте с рождения. Сначала было прикольно трахаться каждый день, потом устал, потом заебало, потом она стала регулярно изменять... Пойдём, изврат, будем лечить тебя радикально, — взял за локоть и повёл на выход из лабиринта. Иерихон прикусил палец второй руки, чтобы не разразиться в гневном крике.

***

Желание не позволяло отойти от однокурсника дальше, чем на пятьдесят метров. Тот это замечательно знал и, не оглядываясь, шёл домой. Зная Лиму и её характерную помпезность, а так же стиль, Иерихон был почти уверен, что она будет приезжать ближайшую неделю за забытыми вещами. Пересекаться с ней не было никакого желания, но право слова ему не давали. Серый асфальт, серый снег, серые дома, серые люди, серый город. Мимо проносились пешеходы, курьеры, машины, обещая рано или поздно сбить. Пари невидимой связью натягивалось между ними, подобно поводку. Молодой хозяин тащит за собой старую уставшую собаку родителей — иных сравнений не находилось. Обязан идти, обязан быть хорошим мальчиком. Первая из полос зудела и грелась всё сильнее, по мере отдаления. Раз встречаются, то должны быть рядом, у Судьбы всё просто. Иерихон пытался воспроизвести в голове образ Ритиага, но вместо изображения получал только строчки описания: "вампир", "белые волосы", "красные глаза", "несмотря на клыки улыбается по-доброму". Попытка представить что-то интимное оканчивалась ещё большим крахом, выдавая идеально-чёрное пространство без единой мысли. Парень, пнув камешек, усмехнулся на то, насколько при этом ясной была картина удушения с Агисгниром в главной роли, нависающим над ним и рвущим одежду. Внезапно Иерихон врезается во что-то относительно мягкое, явно не столб. Хотел уже поднять глаза, но понял, чья это куртка. Сверху цокнули. — Тц, Хонни, как не стыдно, я бы никогда тебя не обидел, — по голосу было слышно искренность, но они это уже проходили, хотя следовало признать, что однокурсник превзошёл сам себя. — Молодец, актёр, тебе достаётся главная роль грустного клоуна в цирке, репетиция через час и будет продолжаться до гробовой доски. Блондин посмотрел на шатена ещё пару секунд и развернулся, зная, что парень за ним безоговорочно последует. Агисгнир не понимал, как можно в себе сочетать доброжелательность ко всем и концентрированное до ненависти раздражение к нему одному. Да, они повздорили в первый день первого курса, но это не повод считать его паталогическим задирой. Он бы его и вовсе никогда больше не трогал, если бы не "игра" через астрал, которую им поставили во избежание серьёзных конфликтов. Как минимум все их словесные перепалки прокачивали уровень терпения, внимательности и памяти. Сканер ауры сработал и дверь в подъезд открылась. Агисгнир держался за ручку, пропуская однокурсника перед собой. Тот прошёл молча, вставая у лифта. — Не стоит благодарить. В голосе чувствовалась раздражённость, но парень открыл дверь с цифрой 𝟙 в латунной табличке и приглашающе махнул рукой внутрь. Выбора не было, не под дверью же спать. Щёлкнул затвор. — Чувствуй себя как дома, дорогой, — сказал Агисгнир, снимая ботинки наступанием на пятки, после, игнорируя крючки на стене, скидывая куртку на банкетку и проходя внутрь, возможно на кухню. Одно только это обращение вызывало в Иерихоне желание наорать на неприятеля. Скинув вещи, парень немного помялся, но направился следом, тем более что стоило помыть руки, а с той стороны шумела вода. Квартира была вполне обычной. Справа за стенкой зал с большим арочным проходом, слева открыта дверь в спальню, напротив и справа две двери, а перед ними коридор на кухню. Белёные шершавые стены, мебель берюзово-синяя, серый линолеум. Ничего сверхъестественного, только невзначай то тут, то там лежали женские вещи. Туфли в обувнице, набор косметики, беспорядочно расставленный и выхваченный урывками на низком открытом стеллаже, одежда на диване и креслах, сумочки от больших до совсем мелких, будто только под телефон и паспорт, коробки с обувью на другом стеллаже. Расстались они явно спешно, хотя на скандал не было похоже. С другой стороны Агисгнир мог успеть прибраться вчера, но чтобы узнать точно с ним нужно начать продолжительный диалог, на который янтарноглазый не был настроен. — Чай или кофе? — недоорк наливал воду в чайник. — Кофе, — Иерихон подошёл к раковине помыть руки, когда она освободилась. Кухня придерживалась того же стиля, что и прихожая с залом. Берюзовые фасады сверху, синие снизу, молочного цвета столешница, полки на стене напротив в оба цвета, часы посередине, синий стол возле окна, четыре берюзовых глянцевых стула, от одного взгляда на которые возникало ощущение прилипших к коже штанов. Раковина, плита, мультиварка, чайник, пустой заварник, доска для резки, нож, не слишком чистые тарелки, грязная посуда. На столе стояли две чашечки с конфетами и печеньем, на подоконнике какие-то цветы, что настойчиво, чуть ли не переворачивая горшок, тянулись к графину с водой с другой стороны. — Да полью я тебя, куда ты лезешь. Всего два дня не поливал. Заберёт тебя Лима и я посмотрю, как ты месяц без полива обходиться будешь, — поднял графин и тонкие стебли-лианы с круглыми листочками-чашечками потянулись за ним. Чем-то было похоже на недорисованные щупальца осьминога. Толстая струя полилась сверху и растение из себя сформировало полусферу, полем удерживая воду над собой в виде шара. Безлистный стебелёк, что был немного толще и будто в пуху, потянулся к руке, чтобы ненадолго обвиться вокруг пальца, благодаря за воду. — Да-да, кто поливает, того любим. Умывайся, можно, — только после команды листья окунулись в воду, а стебелёк стал их протирать. Чайник как раз закипел и выключился. Агисгнир стал открывать шкафчики в поисках заветной банки с кофе, но той нигде не было. — Косметику, главное, не всю забрала, а своё драгоценное кофе не забыла, — нарочито ошибаясь и выделяя это слишком сильно, взял с полки набор рассыпного чая и поставил на стол, уже потянувшись к заварнику. — Чёрный. Сероглазый фыркнул, убрал коробку, оставив на столе одну из секций, и не глядя кинул обычный чайный пакетик в лицо, попав в бровь, почти в переносицу. Чьи-то чайные вкусы явно были оскорблены. — Что ж мне так везёт на кофейников, — причитал себе под нос Агисгнир. — Лима, ты, родители, весь курс. Издевательство, а не мир... Из еды только суп, вчера приготовил, сейчас погрею, бери печенье-конфеты, не стесняйся, — сказал фразу уже громче, стявя перед севшим парнем кружку с кипятком и ложкой. За конфетами обнаружилась сахарница, к которой не притронулись. — К чему это? — Иерихон не понимал чужой возьни, макая пакетик в воду. — Как бы это для меня странно не звучало, — достал из холодильника кастрюлю и поставил на плиту, чтобы погреть, — но ты теперь мой парень, — повернулся лицом, опираясь руками на столешницу, пока сидящий продолжал смотреть как темнеет вода в кружке. — Не знаю, как это принято у геев, но я буду вести себя как порядочный парень. Дарить цветы, делать комплименты, водить на свидания и всячески помогать... Главным образом с твоим самоубийственным фетишем. — Тц. Шатен опрокинул в себя полкружки горячей горечи, терпя ожог, лишь бы не высказать на повышенных тонах своё мнение по поводу подобной помощи. Парень хотел задушить его, расчленить, заживо содрать кожу, сжечь, зарезать, лишь бы к нему не лезли с непрошенной помощью. Лишь бы не узнавать этого придурка по идеально накачанной груди, обтянутой тканью... Картинка вмиг перевернулась и уже с Иерихона по кусочку вырезали квадратики кожи, пока он по рукам и ногам был прикован к кресту наручниками, своими острыми краями впивавшимися в мясо и кости. Агисгнир сильнее сжал столешницу и напряг плечи, теряя вид хозяина квартиры. А ведь маньяк такой сексуальный. В кожаном фартуке на голое могучее тело обходит жертву с разных сторон, выбирая новые кусочки, прижигая кровоточащие участки раскалённым металлом. — А если я крикну и ты стребуешь обещание? — торопливо проговорил блондин, чтобы отвлечь обоих. — М? — Иерихон вынырнул из фантазий и к своему неудовольствию ощутил лёгкое несвоевременное напряжение в паху. Агисгнир от смены чужих мыслей ничуть не расслабился, только стал больше отводить глаза, хоть на него и не смотрели. — Что тебе можно смотреть мне в глаза. Так будет лучше? Честнее, справедливее, называй как хочешь. — Я бы не отказался посмотреть в твои глаза, чтобы увидеть весь тот идиотизм, заставивший тебя лезть куда не просят. — Хорошо... — сероглазый переступил с ноги на ногу, набрал в лёгкие воздух, прикрыл глаза перед криком. — Тварь!!! Слово прозвучало настолько громко, что на поверхностях задребезжала мелочь, а соседи сверху уронили на пол какой-то столовый прибор. — Я желаю отныне и впредь иметь возможность смотреть в твои глаза безнаказанно, — полоса на запястье мелькнула и исчезла. — Какого хрена? — парень еле удержался от крика, ни к чему себе новые ограничения выставлять. — Может оно так сработало? Проверим? — Попросишь что-то странное и я тебя убью, — сказал, уже разглядывая блеск чужой радужки, в которой можно было различить каждую прожилку. — Я желаю, чтобы ты поцеловал меня, — четвёртая полоса. — Имбецил. Тело двигалось само, напрягая мышцы сильнее необходимого, так как астралу действие подобных структур не свойственно. Несколько шагов и они стоят вплотную. Агисгнир напряжён и хочет отстраниться, а Иерихон был больше зол и намеревался целоваться до крови, когда раздался дверной звонок. Шатен недовольно цокнул и ограничился касанием губ, чувствуя, как подкашиваются ноги после подобной нагрузки. Вновь три. Блондин подхватил за пояс и помог сесть, прежде чем пойти открывать. После небольшой паузы на кнопку стали нажимать ровно раз в секунду. — Иду я, иду, — звук открытой двери. — Какие люди. За оставшейся косметикой пришла? Можешь постоять здесь, я всё сгребу и отдам. — Ни-ир, нельзя быть таки-им холо-одным, — нараспев и немного жалостливым голосом сказала Лима, пытаясь хотя бы переступить порог, но ей ли было под силу сдвинуть недоорка. — Я хочу-у быть с тобо-ой! Ты тако-ой замеча-ательный! Такой понима-ающий! — если бы Иерихон никогда раньше её не слышал, то решил бы, что девушка пьяна. — Дай мне шанс! Я испра-авлюсь! Схожу в больницу, куплю блока-аторы! Всё что угодно! Янтарноглазый был рад, что сидел, а не стоял. Хорошие блокаторы стоят дорого, тем более что их не продают всем подряд, особенно в личное использование. Агисгнир был прав, когда сказал, что измены и ложь шли с ней с рождения, для десяток с повышенными это нормально. Он хорошо продержался. Расставание было лишь вопросом времени, а не условия "если". — Я всё уже сказал вчера и мы расстались вчера. Мы не один раз обсуждали твои измены и я не один раз тебя прощал. Мне на-до-е-ло. Будь добра, забери все свои вещи на этой неделе, чтобы мне больше не нужно было тебя видеть. Всё, что останется, я выброшу, — действительно холодный и неприступный. Спокойный. На самом деле ожидаемо, учитывая их контроль друг друга. Лима немного помолчала. — Я приеду за вещами завтра... Дверь закрылась. Агисгнир заглянул на кухню мельком, чтобы выпить воды и достать из ящика мусорные пакеты, в которые будет скидывать одежду, косметику и прочее, ведь здесь явно парой чемоданов не отделаешься. Сидевшему кинул какие-то перевязочные нитки. — В зале стеллаж с коробками, свяжи их вместе по три-четыре, — развернулся, чтобы идти в спальню. — Так сильно хочешь с ней расстаться? — Я же не собираюсь тебе изменять со своей бывшей девушкой, — скрылся за углом. Однокурсник в своих словах был серьёзен и не собирался менять решение. Иерихон вздохнул и поплёлся в зал. Методично проверяя и связывая коробки, парень думал, как объяснить ситуацию Ритиагу. Без картинки образа в голове было сложно представить себе чужую реакцию, но само по себе то, что он сам предложил и сам же скажет, что не может, чувствовалось отвратительно. Предложил встречаться, а не переспать и разойтись. Такому просто невозможно было дать лишь одну ночь. Вампиром хотелось наслаждаться, а теперь надо сказать, что это ошибка. Связав очередную стопку, Иерихон сел на пол, взял телефон, поставил локти на картон и снова открыл чат. Привет, это Ритиаг. Как ты добрался до дома? Не могу сейчас звонить, немного занят Не стесняйся писать по поводу и без. Отвечать буду не сразу, но буду Поставить перед фактом? Самому себе сказать, что это уже точка в абзаце. Действовать быстро, чтобы не передумать. Янтарноглазый сфотографировал запястье с полосами на фоне линолеума и отправил вместе с сообщением:

Прости, я проспорил и

теперь занят и обязан

Я так не хотел 😿

Рука неожиданно ослабла и телефон упал на пол, а голова шатена на скрещенные предплечья. Душа задрожала в сухом плаче. Отказывать влюблённости так болезненно. Агисгнир, что стоял, последнюю пару минут опираясь на межкомнатную стену, беззвучно вернулся в спальню, не мешая горевать. Эмоциям нужно давать волю и порой лучше в одиночестве.

***

Весь пол спальни был заставлен техникой, а на столе пустовали две коробочки от лапши быстрого приготовления, когда с полуэтажа послышался тихий звонок оповещения. Кио сначала не придал этому значения, а потом вспомнил, что собственного телефона у него сейчас нет и сообщение пришло Ритиагу. Отчего-то зависимость отреагировала на этот факт тихой злостью, заставляя скалиться в пустоту. Оставив ноутбуки на столе, эльф пошёл к лестнице. Гаджет в руках отреагировал на ауру спирали и разблокировался. Чуть ли не рыча, читает переписку.

Привет, это Ритиаг.

Как ты добрался до дома?

Не могу сейчас звонить,

немного занят

Не стесняйся писать по поводу и без.

Отвечать буду не сразу, но буду

*фото* Прости, я проспорил и теперь занят и обязан Я так не хотел 😿 Тёмный хотел в эту же секунду заблокировать и удалить контакт "🏵️Иерихон🏵️", но в таком случае его причастность очевидна. Задушив в себе желание смерти покусившегося на его любимого, Кио отвечает так, как бы это мог сделать вампир:

Ничего страшного, я понимаю.

Всё равно пиши, если захочешь

Вместо оскорблений и угроз стоит действовать рассудительно. Осталось лишь надеяться, что Ритиаг не заметит несхождение по времени. Если оставить телефон рядом, то можно будет сделать вид, что вампир ненадолго проснулся, что-то напечатал и снова уснул. Кио вернулся в зал и положил телефон на чайный столик. Взгляд невольно задержался на очертаниях тела и как бы эльф не хотел, не мог отказать себе ненадолго остаться. Полубоком сев у чужих ног, лёг на спинку дивана, замком сцепил руки и одну положил наверх, чтобы пристроить на ней голову. Ритиаг не двинулся ни на миллиметр от того положения на краю, в котором заснул. Одна рука грелась под подушкой, вторая была вытянута вперёд и вниз, будто под ней должен был кто-то лежать... И кандидатов на эту роль могло быть двое. Эта мысль могла бы привести Кио в ярость, если бы вампир не начал хмуриться и прощупывать рукой пространство поблизости. Эльф спешно поднялся и ушёл к двери, чтобы посмотреть из-за угла. Мужчина не проснулся, только снова затих. Как бы его не тревожило чужое состояние, пусть выспится. Остаётся полагаться только на живучесть вампиров. Тёмный вернулся в спальню, чувствуя, как душа тянет обратно, в оставленное Ритиагом для него место.