The Promised Queen

      Рейгар распахнул дверь пятой комнаты на третьем этаже Твердыни Мейгора. Высокие, узкие окна были закрыты, а рядом с ними висела занавесь из цветочного расписного шелка. В отличие от алых бархатных портьер в остальных покоях, эта комната была другой. В те времена, когда его отец еще не утратил рассудок и был щедрым дядей, Рослин получила эту занавесь в подарок на одиннадцатые именины – после того, как призналась, что ей не нравится пыльный красный бархат. Заказанная в Мире, она была сшита из легкого зеленого шелка с серебряной цветочной вышивкой. Теперь края ткани слегка пожелтели от времени.       Очаг был холодным. С тех пор как Рослин покинула эти покои, здесь никто не жил, но за ней тщательно ухаживали. Поверхность туалетного столика была свободна от пыли, зеркало – ясным, а кровать застилали свежими покрывалами. Служанки продолжали заботливо убирать здесь, хотя никто им этого не поручал; Рослин всегда была щедра к слугам, и они отвечали ей тем же, держа ее покои в порядке – на случай, если она когда-нибудь вернется.       На туалетном столике покоилась наполовину сгоревшая зеленая свеча. Рейгар зажег ее своим огнем.       — Это новейшая смесь ароматов из Кварта, – сказала ему Рослин, – Они сумели сделать его похожим на настоящий мятный чай. Интересно, будет ли она так же сладка на вкус, если я откушу кусочек?       Когда по комнате начал распространяться запах медовой мяты – её любимый, – он больше не смог сохранять самообладание.       Она отправлялась на север, чтобы выйти замуж за Брандона Старка. Его ногти впились в ладони – тщетная попытка отвлечься от свежей, кровоточащей раны в сердце. Он узнал эту новость от лорда Тайвина еще днем, и к тому времени она, возможно, уже была в пути. Уже не впервый раз Рейгар проклинал свое так называемое здравомыслие. Когда она уехала в Дорн, ему удалось убедить себя, что брак с другим мужчиной ей на благо.       Но последующие события дали ему надежду, что только усугубила его нынешнее отчаяние. Она не выбрала никого в Штормовых землях, не привезла жениха из Долины. Было разумно ожидать – или предполагать, – что она ждала его. После того как у отца возникли подозрения, он посылал весточки лорду Стеффону только через доверенных лиц; их планы нельзя было доверить воронам. Ричард и Джон поочередно носили послания в Штормовой Предел, прикрываясь частыми поездками в эти земли.       В тех письмах они обсуждали план созыва великого совета, но Рейгар воздерживался от упоминания брака Рослин, поскольку лорд Стеффон избегал этой темы. Он полагал, что они достигли молчаливого согласия, поскольку лорд Стеффон долгое время не обещал ее руку ни одному из претендентов. Рейгар полагал, что ему понадобится не более двух лет, чтобы свергнуть отца, если все пройдет гладко.       «Север у нас в руках.» написал лорд Тайвин в свитке. Рейгар ахнул, в отчаянии опускаясь на кресло. Ее шкатулка все еще стояла на столе. Дрожащими пальцами он открыл ее. Серьги и ожерелья спутались между собой. Рейгар нашел гранатовый медальон, которую он подарил ей на двенадцатые именины, золотую подвеску с вырезанным маленьким оленем и жемчужинами, – на тринадцатые, а изумрудное кольцо с потайным отделением для порошка из пряного цветка – на четырнадцатые. Рослин носила кольцо почти полгода после того, как получила его, меняя ароматные порошки и заставляя его угадывать, какой запах был сегодня. Теперь же кольцо лежало холодное и безжизненное на бархате, лишенное ее тепла.       Рейгар перебирал ее украшения одно за другим, с болью осознавая, что почти все, что он дарил Рослин, осталось в шкатулке. Он пытался убедить себя, что она просто торопилась, но в голову закралась другая, куда более болезненная мысль: Рослин ненавидела его за то, что он не смог ее защитить. Она всегда была гордой. Быть униженной перед всем двором – серьезное оскорбление, достаточное, чтобы она решила разорвать с ним всякую связь.       Осознание того, что он недостаточно хорош как наследник, пришло слишком поздно. Ему следовало присоединиться к малому совету и выполнять свои обязанности, как это делали принцы Драконьего Камня до него. Эймон и Бейлон заседали в совете в его возрасте, а Бейлор Сломи Копье стал достойным десницей в возрасте двадцати шести лет. Если бы он проявил хоть немного инициативы, а не проводил все время в библиотеке, он мог бы не допустить похода отца в Сумеречный Дол и, возможно, лучше управлять его безумием.       Когда он, наконец, начал действовать, чтобы собрать лордов и сосредоточиваться на управлении, чтобы тайно исправлять политику своего отца, он понял, насколько абсурдно было тратить время на пророчества.       Поэзии, загадки и песни лесной ведьмы никак не помогали управлять королевством. Он использовал пророчества, чтобы убежать от суровой реальности, вместо того чтобы смотреть в лицо растущему безумию отца и страданиям матери. Многие трагедии, вызванные королем, можно было предотвратить, если бы он заметил тревожные знаки раньше и занял достойное наследника положение, как это делали другие принцы.       Книги могли бы чему-то его научить, если бы он только обратил внимание. Когда он читал об Эйгоне Недостойном и о том, как тот относился к Дейрону II, это следовало бы воспринять как предостережение. Но он не увидел. Он тратил бесчисленные часы на бесполезные сказания, предпочитая считать себя обещанным принцем, вместо того чтобы делать что-то действительно полезное – помогать матери и исполнять свой долг.       Это было целиком его вина. Песни и пророчества не могли научить его, как искоренить коррупцию и укрепить свое положение. Узнав о новой помолвке Рослин, Рейгар хотел немедленно отправиться в Штормовой Предел, но осознания собственной неспособности защитить ее при дворе сокрушило его еще сильнее. Если бы он не прятался в мечтах и книгах, а вместо этого завоевывал верность лордов, у него, возможно, были бы средства забрать ее и жить на Драконьем Камне, как это делал Дейрон II в последние годы правления своего отца.       Дейрон был ученым, но он активно участвовал в управлении королевством, противостоял интригам Эйгона IV. Лорды доверяли ему, у него были свои люди при дворе, способные влиять на решения короля. Благодаря этому он мог жить на Драконьем Камне, не теряя контроля над делами.       А я? Когда меня назвали книжником, я думал, что стану Дейроном Добрым, но в итоге мальчик, который целыми днями читал, оказался похож на Эйриса I. – Рейгар закрыл лицо руками. Он не сумел ни эффективно управлять Драконьим Камнем, чтобы обеспечить безопасность своей будущей семьи, ни завоевать расположение лордов, чтобы обрести влияние при дворе. Если бы он увез Рослин на Драконий Камень, отец мог бы в любой момент приказать им вернуться, и у Рейгара не было бы сил противостоять ему из за собственных прежних ошибок.       Рейгар опустился на колени у ее постели, сраженный горем и сожалением. Почему боги позволили ему все осознать слишком поздно? Он уткнулся лицом в покрывало. Я должен был остаться в Королевской Гавани ради блага королевства, – сказал он себе.       Но это было лишь еще одна отговорка его неспособности и эгоизма. Если бы он действительно желал блага королевству, то сейчас должен был находиться в солнечном лорда Тайвина.

***

      Ему снился долгий сон.       Дни в библиотеке Девичьего Склепа всегда были теплыми. Он чувствовал, как солнечный свет согревает его левое плечо, а чья-то мягкая рука медленно перебирает его волосы. Рейгар в полудреме поднял голову. Солнечные лучи пробивались сквозь арочные окна, отбрасывая длинные, золотистые полосы. Рослин, одиннадцати лет, смотрела на него с беспокойством, окутанная мягкой, призрачной дымкой. Её волосы едва достигали плеч – не такие длинные, какими он видел их в последний раз.       — Матерь защитит душу Эйгона, – прошептала она, заключая его в объятия. – Я сожалею о твоей потере.       Одна её нежная, хрупкая рука лежала у него на спине, другая скользила по его волосам. Он чувствовал, как мерно поднимается и опускается её грудь при дыхании. От неё исходил знакомый, сладкий запах мяты и роз, тот самый, что сопровождал его тысячу раз.       Рейгар вздрогнул, пытаясь прижать её к себе, но в тот самый миг, когда он вот-вот должен был коснуться её кожи, она растворилась, оставив его в пустоте.       Свет и тепло внезапно исчезли. Моргнув, он обнаружил, что сидит под самым большим деревом в богороще. Рослин поднялась с его колен, быстро коснувшись губами его щеки.       — Тебе не понравилось? – разочарованно вздохнула она, вставая, чтобы найти других мальчиков для игры в поцелуи.       Не уходи, хотел сказать он, но застыл на месте, не в силах ни говорить, ни двигаться.       Сцена снова сменилась. Они стояли в саду Эйгона на Драконьем Камне. Рослин уже не была девочкой – перед ним стояла уже взрослая женщина. Она обхватила его лицо ладонями и мягко провела пальцами по его щеке.       — Надеюсь, после нашей свадьбы мне достанутся покои с окнами такими же большими, как в моей комнате на Драконьем Камне, – улыбнулась она. – Это, пожалуй, одна из главных причин, почему я с нетерпением жду этого. Мои окна в Красном замке слишком узкие.       Ты получишь королевские покои или любые другие, какие пожелаешь, попытался сказать он, но мир снова перевернулся в тот момент, когда его руки почти сомкнулись на её талии.       После оцепенения он обнаружил себя в своих покоях в ту роковую ночь. Рослин была в его объятиях, её глаза наполнялись слезами.       — Не забывай меня, даже если женишься на Серсее Ланнистер, – умоляла она.       — Я не женюсь ни на ком, кроме тебя, – наконец смог он коснуться её. Рейгар притянул её ближе. – Завтра мы можем отправиться на Драконий Камень. Там септон проведёт для нас тайную церемонию, – выдохнул он, говоря с отчаянием.       Он не получил ответа. Ещё раз вздохнув, он обнаружил себя на турнире в Штормовом Пределе. Брандон Старк, облачённый в сверкающие доспехи, подъехал к помосту с золотым венком на копье. Среди ликований и гула толпы, Рослин поднялась со своего места, её взгляд был устремлён в пустоту, словно она могла видеть его.       Пожалуйста, взмолился Рейгар, его сердце сжималось от невыносимой боли, будто внутри него бушевало пламя, пожирая последние крупицы надежды и счастья.       — Спасибо, это мой первый венец, – спустя мгновение улыбнулась она и склонила голову, позволяя Старку короновать её.       Толпа и турнирное ристалище исчезли. Теперь он стоял в заснеженной богороще. Вокруг чардрева стояли люди в цветах разных домов. Рослин была в девичьем плаще золотого цвета с изображением чёрного оленя, на её плечах лежал лёгкий снежный покров.       — Я беру этого мужчину, – ровным голосом произнесла она, опускаясь на колени перед сердце-древом вместе с Брандоном. После короткой молитвы Брандон снял с её плеч плащ и накинул поверх серый свадебный плащ Старков.       Рейгар обнажил меч, и вдруг все гости свадьбы обернулись к нему.       — У вас нет права находиться здесь, Ваше Высочество, – произнёс Брандон, обхватывая её талию руками. Рослин стояла безучастно, её голубые глаза смотрели на него без единой эмоции.       Звук стали разорвал тишину богорощи, за ним последовал глухой удар. Глаза Брандона расширились от шока и боли, когда он пошатнулся назад, алое пятно расплывалось по его тунике. Лезвие пронзила плоть. Рейгар отдёрнул меч, позволяя крови застилать его зрение.       Утро наступило холодное и ясное. Рейгар резко проснулся, его сердце бешено колотилось, а тело было покрыто потом. Вес меча всё ещё ощущался в его руке, сопровождаемый леденящим чувством крови, сочившейся сквозь пальцы.       Свеча догорела, оставив после себя лишь лёгкий аромат мяты и мёда, витавший в комнате. Рейгар медленно открыл шкаф; внутри одиноко висело платье из слоновой кости, украшенное мирийским кружевом.       Король может расторгнуть помолвку, – он провёл рукой по ткани. Даже если они обвенчались, это не было сделано при свете Семерых и не должно признаваться. Если Верховный септон откажется аннулировать союз, смерть одной из сторон в любом случае его расторгнет. Это мысль приносила ему странное спокойствие.       Он обвёл взглядом комнату. Брандон Старк не сможет дать ей того, в чём она нуждается. В Севере не растёт множество цветов; там нет маскарадов, представлений мимеров, балов или ярмарок, которыми она наслаждалась в землях старых богов. Торговцы из Волантиса, Кварта и Лиса не заходят на бесплодные побережье за Перешейком. Как она сможет достать свои любимые свечи, специи и расписной шёлк? Она выросла в самом процветающем городе королевства и была рождена, чтобы утопать в богатстве и роскоши. Север ей не подходит. Только в Королевской Гавани, рядом с ним, она будет там, где должна быть.