The Promised Queen

      Серсея сидела всего в трёх футах от короля, устроившись на резном стуле с подушкой, взятом из замка. Хотя навес защищал её от ярких солнечных лучей, она всё равно чувствовала, как опасный жар обжигает её правую щёку.       То был взгляд короля Эйриса.       Для сегодняшнего турнира она выбрала алое платье с золотыми атласными полосами и рукавами из мирийского кружева. Наряд был роскошным – и привлёк внимание совсем не того мужчины.       — Ах, милая девочка, ты так же ослепительна, как твоя матушка, леди Джоанна, – произнёс король голосом, мягким, как шёлк, когда она поднялась на помост Ланнистеров. Было время, когда Эйрис умел быть обходительным – до того, как подземелья Сумеречного Дола отняли у него разум. Теперь же он лишь разыгрывал былое обаяние – тонкая пелена притворства, не скрывающая безумия.       Серсея испытывала к королю глубокий, первобытный страх. Она видела залитые кровью ковры в тронном зале, слышала крики из королевских покоев в глухой ночи, и тот жуткий смех, доносившийся от самого Эйриса. После того, как он полностью погрузился в безумие, она ещё почти год провела при дворе, прежде чем отец наконец отправил её обратно в Утёс Кастерли.       Но львица никогда не проявит слабости. Серсея поклонилась и заняла место рядом с королём Эйрисом со всем изяществом, ожидаемым от будущей королевы. В глазах придворных это было большой честью. Но от короля исходило невыносимое зловоние, словно он месяцами не прикасался к мылу – даже Джейме не пах так мерзко после тренировок. От прикосновения острых ногтей Эйриса к её руке по коже поползли мурашки, едва не разрушая её самообладание.       Тем не менее, было в этом и некое удовлетворение – сидеть на высочайшем месте, обозревать толпу с высоты. Когда она станет королевой, она будет сидеть рядом с Рейгаром на каждом турнире. Эта мысль успокаивала её. Неожиданный вызов к королю также напомнил ей об одном деле, которое нужно было уладить.       Лианна Старк была угрозой. С момента её прибытия она поглотила всё внимание Джейме. Он брал эту девчонку из Севера на верховую езду, плавал с ней в одиночестве по озеру Божьего Ока, покупал ей цветы на рынке Харрентона – цветы, которых Серсея сама так и не получила, – и знакомил её со своими друзьями. Но хуже всего было то, что он тайно обучал Лианну владению мечом. Серсея видела белые доспехи, висящие в комнате Джейме, с шлемом, украшенным резным цветком розы сбоку. Джейме не был Тиреллом; было ясно, для кого эта роза. А по возвращению из города, он купил Лианне букет синих зимних роз.       Их отец запретил Джейме участвовать в турнирах и даже велел держаться подальше от состязаний, где присутствует король, но Серсея слишком хорошо знала своего брата-близнеца. Джейме был слишком горд, чтобы прятаться. Он был силён, оруженосец принца, самый молодой рыцарь своего поколения, обученный Королевской гвардией. Он отчаянно хотел доказать свою доблесть, вписать своё имя в летописи как легенду.       Она видела, как он сражался накануне, в доспехах и шлеме, скрывающих лицо, когда король уже покинул поле. Джейме особенно блистал мечом, но и с копьём был грозным противником. Он выбил из седла трёх рыцарей, включая прославленного Гарта Серую Сталь, второго сына лорда Лейтона Хайтауэра.       Во время состязаний на его левой руке была перевязана серая лента – тот самый знак благосклонности, которую ему оказала Лианна Старк. Серсея никак не могла понять, почему её брат так очарован девушкой с лошадиной мордой и такими невзрачными чертами. Никто бы не назвал Лианну красавицей рядом с Серсеей, но Джейме словно ослеп от влюблённости.       Серсея подалась вперёд, выискивая в толпе лицо девушки Старк, но Лианны нигде не было видно. Вчера она наблюдала за состязаниями, но теперь под серым навесом остался лишь юноша – скорее всего, Бенджен Старк – с живым интересом следивший за турниром. Отсутствие Брандона Старка, как и Эддарда было понятным. Рослин Баратеон теперь сидела с Тиреллами после вчерашнего инцидента.       Её жених ударил Джона Коннингтона с такой силой, что бедный лорд Гриффоньего Гнезда оказался со сломанным носом. И всё из за того, что тот сохранил украшение Рослин. У неё отвратительный вкус, подумала Серсея. Хотя Брандон не мог сравниться с неземной красотой Рейгара, он всё же был на порядок выше веснушчатого рыцаря с рыжими волосами. Клянусь Семерыми, лорд Коннингтон даже не был выше самой Рослин. У него был слишком крупный нос, и рыжие волосы только подчёркивали болезненную бледность.       Правда этого случая оставалась неясной для толпы. Джейн Сванн утверждала, что Джон хотел жениться на дочери лорда Стеффона, но был отвергнут своим сюзереном, в то время как один из придворных рыцарей подтвердил, что Джон с юности служил оруженосцем Рейгару в Красном замке. Он был всего лишь на год старше Рослин, что делало слухи более правдоподобными. Том из Семи Ручьев, бард из Риверрана, уже сложил песню об их предполагаемой трагической любви. В его истории они выросли вместе в Штормовом Пределе, пока Рослин не забрали ко двору в качестве воспитанницы королевы Рейллы.       Джон стал оруженосцем принца, просто чтобы быть ближе к ней. Когда король расторг её помолвку, пара была вне себя от радости и умоляли лорда Стеффона благословить их брак, но лорд Штормового Предела вместо этого обручил её с наследником великого дома. Убитая горем леди оставила Джону на прощание бандо и уехала на Север, пока судьба вновь не свела их вместе на турнире в Харренхолле.       Очевидно, многое в песне было вымыслом, но Серсее история показалось забавной. Она лично видела, как сегодня утром Станнис Баратеон схватил барда за ворот и пригрозил, если тот ещё раз осмелится петь эту песню. Сир Эртур также предостерёг Тома, заявив, что баллада бросает тень на репутацию короны, и что принц запретил ему исполнять её впредь. Но одного дня хватило, чтобы история разлетелась по палаткам лордов и леди. Многие начали бросать сочувствующие взгляды в сторону Джона Коннингтона, когда он проходил мимо конюшен и ристалища. Некоторые даже приветствовали его во время состязаний. К сожалению, Джон, похоже, совсем не радовался их поддержке.       Она снова перевела взгляд обратно на поле, где её внимание привлёк низкорослый рыцарь. Его доспехи представляли собой из разрозненных кусков и сидели на нём плохо, а щит украшало изображение белого чардрева со смеющимся красным лицом. Этот таинственный рыцарь выбил из седла представителей дома Блонт, Фреев и Хейгов, побеждая их одного за другим.       Серсея заметила, что он не особо искусен с копьём, но зато был удивительно проворен в седле, искусно уклоняясь от ударов противников. Именно его скорость и ловкость обеспечивали ему победы. Несколько прядей каштановых волос выбивались из под его шлема.       Этот щит не давал ей покоя. Она точно где-то его видела. Но он не принадлежал её дяде – ни Киван, ни Тигетт не стали бы использовать чардрево старых богов в качестве своего символа. Её отец вообще не участвовал в турнирах, а доспехи Джейме были белыми, а щит – серебряным.       И всё же она точно видела этот щит у Джейме. Когда он обучал свою невесту в затенённом углу рядом с казармами, этот щит был прислонён к стене. Чардрево, невысокий рост, волосы… в её голове начало формироваться абсурдное подозрение.       — Кто он? – прорезал её мысли голос короля, и она резко обернулась. – Это твой брат? Я не видел его с тех пор, как прибыл, леди Серсея. Лучше бы ему не уклоняться от своих обязанностей. – Глаза Эйриса потемнели, вспыхнув опасным блеском.       Серсея оцепенела, не зная, как быстро ответить.       — А этот щит, – продолжил Эйрис, медленным и угрожающим голосом, – он издевается над своим королём, скрывшись среди предателей, что столпились вокруг моего неблагодарного сына? Я вижу, но почему он не осмеливается показать лицо?       Король наклонился ближе, его зловонное дыхание ударило её в лицо, глаза метались в безумии. Серсея отшатнулась, ужаснушись зловонию и безумию в его взгляде. Она хотела, чтобы Джейме присоединился к Королевской гвардии, но не таким образом. Если Эйрис решит, что таинственный рыцарь – это Джейме, и он насмехается над ним, он может обвинить его в измене и потребовать его голову.       — Это… это не мой брат, Ваше Величество, – пробормотала Серсея, крепко сжав подлокотники кресла. – Мой брат выше, и у него другие доспехи. Джейме чтит Семерых – он бы не стал использовать щит со старыми богами.       — Хорошо, – медленно произнёс Эйрис, его голос был полон злобы. – Сир Ливен, прикажите своим братьям по клятве разоблачить рыцаря, что осмелился насмехаться над своим королём! Арестуйте его, если потребуется.       Сир Ливен стоял у навеса, склонив голову.       — Живо! Я всё ещё ваш король! – взревел Эйрис, и его голос заглушил шум турнира. Головы обернулись, лорды и леди вытягивали шеи, пытаясь понять, что вызвало такой переполох на королевской трибуне.       — Да, Ваше Величество, – сухо отозвался сир Ливен, и в его голосе послышалось нотка нежелания, когда он ушёл.       — А теперь, милая девочка, – продолжил король, и его тон внезапно смягчился, – скажи мне, в каких доспехах твой брат?

***

      Обширные конюшни Харренхолла, наполненные жизнью и шумом днём, по ночам превращались в место зловещей тишины. Днём воздух был густ от запаха сена, кожи и пота, когда рыцари и оруженосцы сновали туда-сюда, ухаживая за своими скакунами. Звон доспехов и размеренный перестук подков гулко разносились по каменным стенам.       Но с наступлением темноты конюшни замирали. Факелы тускнели, отбрасывая дрожащие тени на грубо отёсанные балки. Оживлённый дневной гомон сменялся тяжелой, почти гнетущей тишиной, нарушаемой лишь редким тихим фырканьем да шелестом соломы, когда кони устраивались в стойлах. Воздух становился прохладнее, неся с собой лёгкий, землистый аромат сена и лошадей.       Оберин Мартелл стоял рядом со своим рыжим скакуном, чистя его гладкую шерсть щёткой, наслаждаясь тишиной. Он склонился, прижавшись лбом к тёплому боку животного, находя в этом покое утешение. Эти минуты, наедине с любимым конём после насыщенного дня состязаний, были для него почти священны. Они укрепляли ту незримую связь между всадником и скакуном – ту самую, что даёт полное, безусловное единение в пылу битвы.       День выдался суматошным. Король приказал Королевской гвардии арестовать таинственного рыцаря с щитом чардрева по абсурдной причине. Было ясно, что ни один из белых рыцарей не радовался этому приказу, но все подчинились, ведь Эйрис Таргариен по-прежнему был королём – по крайней мере, по титулу. У ворот оружейной дежурили дядя Оберина, сир Левин Мартелл, и сир Джонотор, которым было поручено проверять личности всех участников и следить, чтобы никто не скрылся. Однако их усилия были медленными, и таинственный рыцарь исчез в толпе. Оберин невольно задумался, а не нарочно ли это промедление?       А затем был Джейме Ланнистер, чья попытка замаскироваться с треском провалилась. Львёнок был оруженосцем в Красном замке уже пять лет, но, похоже, верил, что шлем способен скрыть его личность от короля. Наивное заблуждение. Его белые доспехи и выдающееся мастерство сразу привлекли внимание, а голубая роза и серая лента только подтвердили догадки. Видимо, он хотел, чтобы его невеста это увидела, но его глупость теперь лишь приведёт к тому, что их разлучат навсегда.       Трудно было поверить, что этот мальчишка – сын лорда Тайвина Ланнистера. Сам Тайвин не присутствовал на ристалище, когда Эйрис вручил Джейме белый плащ, повелев принести обеты уже на завтрашнем пиру. Хотя Рейгар мог повлиять на своего отца, до тех пор, пока Великий Совет не собёрется, король остаётся королём, и он вправе назначать кого угодно в Королевскую гвардию. Принц наблюдал за всем этим, не проронив ни слова, и Оберин счёл это любопытным. Возможно, Рейгар не хотел открыто перечить отцу, опасаясь показаться узурпатором. В конце концов его власть пока всё же стояла ниже короля.       Впрочем, это не должно стать проблемой. Когда Рейгар взойдёт на трон, он, скорее всего, освободит Джейме от присяги. Хоть подобных прецедентов в истории ещё не было.       Оберин начал расчёсывать спину своего рыжего скакуна, когда вдруг услышал шаги – тихие и выверенные – раздающиеся по устланному соломой полу. Ночная тишина была нарушена, и он напрягся, пытаясь угадать, кто мог появиться в конюшне под покровом ночи.       — Тебе не стоит рисковать всем ради меня. Приказ короля касается меня… – прошептал женский голос, полный страха и сдержанного разочарования.       Приказ короля? Оберин заинтересовался и стал слушать внимательнее.       — Мы уже зашли слишком далеко. Думаешь, я просто буду стоять и смотреть, как тебя обезглавят или бросят в темницу? – ответил юноша. Он пытался говорить спокойно, но ярость сквозила в каждом слове. – Лианна, ты же знаешь, я не хочу вступать в Королевскую гвардию. Отец велел подождать, думает, будто я мечтаю прослыть клятвопреступником, но я никогда не смог бы нарушить такую клятву. Клятва белых плащей священна.       — Завтра, как только присягну перед всем королевством, я стану одним из них, и пути назад не будет. Мы ведь решили сбежать, чтобы оба были свободны.       — Мне… мне так жаль, Джейме. Я не должна была проситься на турнир, – проговорила девушка дрожащим от слёз голосом. – Королевская гвардия ищет меня. Мы заказали тот щит у кузнеца в Харренхолле. Что, если его допросят? Я не знала, что король обвинит меня в измене просто за то, что я нарядилась таинственным рыцарем. Говорят, Эйрис уже обезглавил и сжёг немало невиновных за преступления, которых несуществовало… До Великого Совета осталось считанные дни, но он может сжечь меня раньше.       Теперь стало ясно, кто говорил. Оберин глубоко вздохнул, поражённый тем, что Джейме Ланнистер и Лианна Старк оказались именно здесь, в такой час. Он думал, что король под контролем, но кто мог сказать наверняка? Опасения леди Лианна не напрасны. Никто не хотел бы стать последней жертвой перед рассветом.       — Всё будет хорошо, – попытался успокоить её Джейме, хотя в его голос выдавал его собственную тревогу. – Мы вместе, значит, справимся. В каком-то смысле мы оба изменники. Я бегу от службы в белых плащах, а ты – прогневала короля, – добавил он, стараясь обрести уверенность в собственных словах. – Надо только найти место, где нас никто не знает…       — Мы можем уйти за Стену, – предложила Лианна с проблеском надежды. – Там вольный народ не подчиняется королю. Я взяла свои украшения и могу обрезать волосы, чтобы меня не узнали.       Ну хоть план у неё есть, подумал Оберин, вздохнув про себя. Но как это молодая, наивная пара оказалась здесь, не имея даже представления, куда идти? Теоретически, он мог бы выйти к ним и сказать, что их страхи преувеличены, что бежать вовсе не нужно.       Рейгар вряд-ли накажет Джейме; в конце концов он собирался жениться на Серсее, и зачем принцу настраивать против себя лорда Тайвина, удерживая его наследника в Королевской гвардии?       Что до Лианны Старк, то вряд-ли король сжёг бы дочь Верховного лорда. Но её страхи в какой-то степени обоснованы – Эйрис действительно сжигал тех, кого большинство считало невиновными. Рейгар вроде бы держал ситуацию под контролем, но пока Эйрис жив, никто не чувствовал себя в безопасности.       — Нет, Стена всё ещё Вестерос, – возразил Джейме. После его слов последовала долгая пауза. – Мой дядя в Пентосе. С золотом, что у нас есть, мы можем добраться до него. Многие, кого король считал изменниками, нашли убежище в Эссосе. Лианна, если ты мне доверяешь…       — Пока мы будем вместе, мне всё равно куда идти, – ответила она.       Через щель в стойле Оберин увидел, как пара обнялась.       — Тогда мы поедем в Девичий Пруд и оттуда сядем на корабль до Пентоса, – сказал Джейме с вновь обретённой решимостью.       В считанные секунды их кони выскочили из конюшни, оставив за собой только пыль и чувства, которые заставили Оберина колебаться – смеяться или качать головой в неверии. Они даже не позаботились взять с собой что-то существенное – ни сменной одежды, ни припасов, ни еды – только меч, мешочек с золотом и драгоценностями, да двух коней. И по наивности своей поскакали на тех же самых скакунах, на которых их видели днём. Даже придворный шут догадался бы, что они сбежали вместе.       Может, им и удастся скрыться на какое-то время, но путь Семеро хранят лорда Тайвина, когда он узнает, что его наследник оказался таким доблестным и благородным глупцом – способным на измену ради любви, вместо того чтобы просто дождаться, когда новый король освободит его от клятвы.       Джейме ценил рыцарскую честь превыше всего и отказывался нарушать клятву, если вступит в гвардию, но в то же время мечтал быть со своей невестой. Было вполне предсказуемо, какой выход найдёт пятнадцатилетний мальчишка, и столь же наивная невеста посчитает этот план гениальным и поддержит его.       Оберин мог бы остановить их, но какое ему дело? Он не хотел вмешиваться в чужие беды. Хорошо, что они нашли путь к свободе вдали от безумного короля – если не думать о том, как на это отреагируют лорд Тайвин и лорд Рикард.       По правде говоря, Оберин уже предвкушал, какое лицо будет у лорда Тайвина. Лениво закончив расчёсывать своего коня, он отправился спать.