Ночная Охота

      Приближался комендантский час. Джонатан Коул вышел в патруль. Район, закрепленный за ним, был совсем небольшим — четыре квартала похожих друг на друга жилых домов с магазинами на первых этажах.       Падающий крупными хлопьями снег ограничивал обзор. Коул поднял воротник и опустил мерзнущий нос в клетчатый шарф. Талый снег и капли падали с мокрых волос цвета высохшей травы. Повернув за угол, парень заметил в тонкой корке снега характерные отпечатки. Повезло. Он расстегнул нижнюю пуговицу пальто и вынул старый отцовский Кольт из кобуры. Джонатан внимательно выискивал другие следы, которые должны были вывести его к Тени. Самой твари он не видел и не слышал. Только снег поскрипывал под его подошвами, и где-то вдалеке лаяла собака.       Небольшую цепочку следов он обнаружил под дубом, царапающим ветвями трехэтажное кирпичное здание. Других отметин поблизости не было. Джонатан не умел лазать по деревьям, поэтому обошел дом в поисках других способов забраться на крышу. Задний двор окружала широкая изгородь, а под ней стоял почтовый ящик. Парень встал на него и взобрался на кирпичный забор, оттуда – на козырек над окном. Стараясь не думать о том, что будет, если он сорвется и упадет, прыгнул вверх и уцепился за декоративный выступ крыши. Неуклюже перевалил ногу через край и с опаской отполз поближе к центру ровной площадки. Распрямившись, он увидел Тень на соседней крыше.       На этот раз существо выглядело как вызывающая жалость своей худобой изломанная шестиногая собака. Она заметила на крыше человека и метнулась в сторону. Коул выпустил ей вслед две серебряные пули и попал. Не успев перепрыгнуть на следующее здание, Тень исчезла. Рассыпалась кучкой праха. Джонатан оглянулся. Не было следов других жутких созданий, не мелькали и искаженные силуэты между зданий. Но оставалось ощущение, что кто-то за ним наблюдает.       «Кто здесь?» — крикнул в ночную тишину, но никто не отозвался.       Джонатан Коул предположил, что он поднял много шума и на него недовольно смотрел из окна кто-то из жильцов окружающих домов. Пожав плечами, он подошел к краю крыши и осторожно свесился с него. Ноги не доставали до уступа, по которому он забрался на верх. Но все же парень спрыгнул.       На доли секунды Джонатан ощутил под подошвой выскальзывающую опору, но не успел зацепиться за что-либо. Вместе с кучкой нападавшего за день снега он съехал по наклонному козырьку и рухнул в облетевшие стриженые кусты. Кто-то посмеялся над его нелепым падением. Кто-то невидимый был совсем рядом, и парень выкрикнул:       «Вас слышно! Покажитесь!»       Перед лицом возникла едва заметная дымка. Она становилась все темнее и плотнее, пока не приняла форму человека. На Тень появившийся в воздухе мужчина был не похож, но перед Коулом раньше никто не появлялся так. Он отскочил назад и наставил на незнакомца заряженный револьвер.       — Убери его. Я наблюдал за тобой, но не для того, чтобы напасть, — незнакомец спокойно смотрел в глаза стрелка. — Мне нужна помощь другого Охотника. Ты обходил свой район? Продолжай, я расскажу тебе по пути.       Джонатан не знал, на что были способны более опытные Охотники. В Ассоциации он несколько раз пересекался с коллегами, но так и не поговорил ни с кем из них. При встрече они ограничивались кивком или пожеланием доброй Охоты. Коул сделал вывод, что в большинстве своем они были одиночками, нелюдимыми мужчинами.       Из любопытства Джонатан последовал за незнакомцем к выходу со двора. Мужчина толкнул скрипучую дверь — Коул не знал, что она была не заперта, — и свернул направо. Пошел в том же направлении, в котором обычно обходил район парень. Миновал булочную, завернул к почтовому участку проверить заставленный ящиками и повозками двор —Теням нравится укрываться в таких местах. Оставив позади ателье, приблизился к дому, в котором на первом этаже дремал огромный черный кот. Джонатан часто останавливался посмотреть на него через пыльное окно. Ему стало дурно оттого, что неизвестный человек знал его привычки и уже давно за ним наблюдал. Парень задумался съехать из жилища тетушки и перебраться куда-то подальше. А заодно пойти в Ассоциацию Охотников и попросить закрепить за ним другую территорию.       — Маньяк! – тихо ругнулся он.       — Извини. Меня зовут Конрад Фаррелл. Живу неподалеку и не раз видел тебя на обходе. А весь прошлый вечер следил за тобой, — он осознал, как это звучало, и остановился. — И маршрут запомнился сам по себе. Мой участок соседний — поэтому решил обратиться за помощью к тебе и наблюдал, чтобы убедиться, что ты подойдешь.       У меня никак не получается избавиться от одной Тени, она огромна — такую не остановишь парой пуль. Пока что эта тварь ни на кого не напала, но я не могу из гордости бегать за ней в одиночку и ждать, пока она кого-то убьет. Прошу, — он остановил Джонатана, коснувшись его плеча. — Помоги мне с Охотой, а награду за нее поделим поровну.       Коул дернул плечом, сбрасывая с него ладонь. Услышав рассказ про необычно большую Тень, он заинтересовался.       — Хорошо. Если покажете мне эту Тень, я подумаю.       Охотник улыбнулся и повел его за собой к северной части города. В этом районе Коул бывал всего раз с тех пор, как они с матерью переплыли океан и поселились у ее сестры Маргарет. С того раза впечатления об этом месте не поменялись. С севера город разрастался стихийно. Здесь здания, эпохи и культуры наслаивались друг на друга. На кирпичных двух-трехэтажных домах возникали деревянные наросты чуланов, веранд. Старинные обсыпающиеся балконы подпирались стальными балками, стопками крошащихся кирпичей, зарастали досками. Оконные и дверные проемы закладывались, чтобы утеплиться и отгородиться от соседей. Помещения дробились на небольшие каморки, которые сдавались обнищавшим рабочим. Нередко пожары поглощали здания и семьи, а пропажи людей оставались незамеченными.       — Вам достался проблемный район.       — Да, — Конрад стряхнул с цилиндра снег. — И он знаком мне с детства. Я жил и рос среди этих трущоб.       Джонатан замолчал, он не хотел отвечать вежливой банальностью.       Мимо них прошла женщина, вокруг которой бегали дети. Она уже не пыталась их одергивать, просто устала и шла домой с продуктами. Коул ошарашенно смотрел им вслед. Конрад не сделал им замечание, а на своей территории Джонатан всегда напоминал нарушителям комендантского часа, насколько опасно выходить после заката, когда появлялись Тени. Фаррелл ничего не сказал им, потому что в этом районе многие игнорировали запреты. Мимо Охотников проходили работники заводов и фабрик, торговцы еще не начали сворачиваться, мужчины и женщины играли в карты, сидя на холодных ступенях домов, а рядом бегали дети, на которых время от времени покрикивали родители.       За колонкой, у которой стояло двое женщин, Охотники свернули в проулок. Конрад что-то заметил и остановил Джонатана, подняв руку.       — А вот этого здесь не было, — Фаррелл кивнул на втоптанные в снег капли крови. Жестом он показал идти за ним. За первым пятном потянулась узкая, петляющая дорожка. Коул разглядел четкие следы копыт и чьих-то ног. Тень передвигалась быстрыми прыжками, а по расстоянию между отпечатками парень понял, что она просто огромна.       Конрад ускорил шаг. Побежал. Проулок привел их в тупик, в котором обрывалась цепочка следов. Растоптанное тело облокачивалось на стену, в которую его вжали, нанося последние удары копытами. Лицо было разбито, кровь застыла на кирпичной кладке. Фаррелл перешагнул через брошенную убитым почтальонскую сумку и коснулся его ладони.       — Это случилось совсем недавно, старик Томас еще не остыл. Сумка пустая. Немного припозднившись, он возвращался домой после того, как разнес почту по ближайшим домам. Возможно, тварь еще не ушла далеко, но сейчас мы не будем ее ловить. Беги в полицейский участок и сообщи, что видел, а я побуду здесь. Вдруг Тень вернется к убитому, — не обращая внимания на холод и снег, он снял свое пальто и накрыл им почтальона.       — Вы замерзнете, — Джонатан возмутился.       — Поэтому беги быстрее. Выворачиваешь из проулка налево, переходишь дорогу и бежишь вперед два квартала. Участок приметный — одно из немногих приличных зданий в этом районе.

***

      Теплый желтый свет из окон первого этажа заливал мостовую перед ними. Над массивной дверью висела заметенная снегом табличка, но, даже не читая надпись, Коул понял, что ему сюда. Здание было старым, каменным, в сколы выцветшей отделки въелась грязь, а одна из скульптур на крыше уже давно лишилась половины тела. Оно стояло здесь задолго до того, как стало полицейским участком.       Внутри Джонатан увидел двоих ночных дежурных. Один из них дремал на скамье, прикрыв глаза газетой. Второй читал бульварный роман в затертой обложке. Он возмутился, когда парень прервал его посреди интересной перебранки персонажей, отложил книгу корешком вверх и спросил: «Что за срочность?» Но когда Коул рассказал ему об убитом, он поспешно начал собираться и пнул скамью, на которой лежал его товарищ.       — Вставай, дело срочное, — он отошел к телефону. Пока он разговаривал, второй полицейский закутался в темно-синее пальто, положил в карман револьвер и завернул толстый шарф поверх красного носа. Коул попросил у него теплое одеяло для Фаррелла.       — А еще что дать? – он возмутился, но достал пыльное шерстяное одеяло из глубин шкафа с бумагами и забытыми вещами. Сунул его в руки парню и крикнул напарнику:       — Ты там скоро, Фил?       — Мне теперь заполнять чертовы бумаги. Разрешение закрыть участок, чтоб его.       Ворчания полицейских не прекращались всю дорогу. Только увидев следы крови на снегу, они смолкли. В проходе к тупику столпились любопытные. Старики среди них сожалели о смерти Томаса, вспоминали, как хорошо он выполнял свою работу. Дежурные пробились через них к погибшему с разбитым лицом и мужчине, охранявшего его с револьвером в замерзших, немеющих пальцах.       Уступив дорогу полицейским, он вышел вперед, и Джонатан закутал его в шерстяное одеяло. Он не сразу отдернул руки и отступил на пару шагов назад, а успел ощутить, как мужчина дрожал от холода, что от него слабо пахло спиртным из фляжки – успел глотнуть виски, пока ждал помощи в промерзшем тупике, — и практически выветрившимся цитрусовым одеколоном. Коул остановился напротив него, посмотрел в уставшие глаза. За спиной мужчины послышалась ругань полицейских:       — Вынуждены торчать тут среди ночи, потому что кто-то дерьмово выполняет свою работу!       Конрад завернулся в плотную пыльную шерсть, щекочущую нос, и вышел вслед за Джонатаном на широкую улицу, ускользая от недовольных взглядов полицейских и зевак.       — Паршивый день, — улыбка его вышла тоскливой. — Если ты еще не передумал — встретимся здесь же завтра на закате?       Парень покачал головой. После увиденного он, наоборот, уверился в том, что одному Охотнику здесь не справиться. Пусть Тень громадна и опасна, а Джонатан никогда не сталкивался с подобными, он хотел помочь. Никто не выполнит за них эту работу. Не полицейские. Коул осмотрелся. По обе стороны от дороги тянулись двухэтажные бараки, в переулке замерзала лужа вокруг колонки с водой. Над широкой мощеной дорогой нависал фонарь. Он запомнил это место и путь до него.

***

      Джонатан Коул стоял под разбитым фонарем и наблюдал сцену, разворачивающуюся в доме напротив. Из окна чердачного этажа на землю вылетел мешок с тряпьем, сгоревшая кастрюля, скатка грязного матраса, криво сшитый плюшевый заяц, одно ухо которого было медвежьим и бурым. Под окнами бегали дети и подбирали вещи; внутри, в окне, ругались с арендодателем их родители, а пара громил продолжала вышвыривать из окна немногочисленные пожитки. Младший сын заплакал, его принялась утешать средняя дочь. Джонатан услышал крик: «Вы не платили три месяца!» — и поежился.       — Я опоздал, — Коул услышал знакомый голос и обернулся. Конрад пришел вовремя, это он поспешил и стал свидетелем этой маленькой трагедии. Мужчина заметил на его лице удрученное выражение и, подхватив за локоть, отвел в полутьму переулков.       — Здесь такое не редкость. И лучше не вникать в эту историю, не думать, чем бы ты мог помочь. Тебе не хватит денег, чтобы помочь всем. Пойдем, Тень скоро объявится.       Джонатан шел за спиной мужчины и внимательно рассматривал винтовку, которую тот взял с собой сегодня. Однозарядная, крупнокалиберная, она висела за плечом на кожаном ремне и покачивалась в такт шагов. Парень с удивлением узнал крылатую эмблему оружейной компании. Спрингфилд 1888 года, такая же была у его отца. Коул хотел узнать, откуда она досталась Конраду, но услышал испуганное ржание.       Пальцы Джонатана потянулись к рукояти револьвера в набедренной кобуре, а сам он резко развернулся. Он заметил, как Тень с длинным конским хвостом вывернула из притихшего двора, и сделал первый выстрел. Расстояние было большим, но промазать по громадной туше было невозможно. Тварь походила на сросшуюся четверку лошадей, а из спины ее торчала человеческая голова. Спереди вместо двух у нее было три ноги, из ребер прорывалась еще одна, задние две были вывернуты под углом. Обугленная черная Тень неслась на них, не останавливаясь, не замечая ран, и Джонатан понял, что вдвоем они могут не справиться. Пальцы дернулись, но Коул выдохнул, собрался и крепче сжал тяжелый револьвер. Прогремел второй выстрел, за ним третий.       Рядом с ним стоял Фаррелл. Он прицелился и тоже выстрелил. От шума проснулись жильцы соседних домов; Конрад услышал чей-то плач, пока перезаряжал винтовку патроном сорок пятого калибра. Тень встала на дыбы и обрушилась копытами на заснеженную мостовую. Он выстрелил еще раз. Сросшееся создание пошатнулось — пуля застряла в одной из передних ног.       Коул уже успел опустошить шестизарядный барабан оружия и собирался перезарядить его, пока Конрад стреляет еще раз, но мужчина развернулся и скомандовал: «Отступаем». Парень опустил револьвер в кобуру, и они побежали. Впереди Джонатан заметил людей и крикнул, чтобы прятались. Проследил, как они запрыгнули в ближайшую открытую дверь. Он не смотрел, куда ставил ногу, и не перескочил водосток, а скользнул по нему ботинком и упал. Конрад отреагировал моментально, поднял к плечу приклад и выстрелил в Тень, чтобы отвлечь и замедлить ее. Он подбежал к парню и протянул ему руку, помогая подняться. Вместе они скрылись за поворотом. Существо замерло, потеряв их из виду, развернулось и зашагало в обратную сторону. Коул слышал удаляющийся стук подков. Когда все стихло, он сказал:       — Впервые сталкиваюсь с Тенью, которая не рассыпается в прах от стольких попаданий.       — Что-нибудь придумаем. Загоним в ловушку, спалим вместе с городом или обратимся за помощью в Ассоциацию. Что важнее — как твоя нога?       — Я в порядке, можем продолжить Охоту, — он демонстративно попрыгал.       — Но не станем этого делать, — Фаррелл убрал винтовку за спину. — Нужно что-то придумать, а не бегать за ней, пока не упадем от усталости и не закончим как Томас — в подворотне. Хотелось бы отдышаться, согреться, пополнить запас патронов, а мой дом уже недалеко. Не откажешься пойти со мной?       Джонатан посмотрел в ту сторону, куда убежала Тень. Раненная, она оставляла за собой размазанные следы в снегу, помечала путь к своему укрытию каплями черной крови. Найти ее сейчас было легко, но Охотник не был уверен, что они смогут ее убить. Выстрелы из револьвера для нее были все равно, что уколы иголкой. Нужно было найти способ покончить с ней до того, как она затянет мелкие раны и подготовится к новому нападению.       — Не хотел бы я идти домой к незнакомцу, — он посмотрел в глаза Конрада, тот улыбался.       — Если буду плохо себя вести, — он поднял руки, сдаваясь, — оставишь на меня жалобу в Охотничью Ассоциацию и лишишь лицензии.       Джонатан покачал головой. Его поражало то, что Конрад умудрялся шутить в такой ситуации. Но все же согласился пойти к нему.       Дом, принадлежавший родным Джонатана, находился в одном квартале от того, где жил Конрад. Коул каждый день проходил мимо этого двухэтажного кирпичного здания, стиснутого более высокими соседями. Охотники поднялись по ступеням. На них застыли присыпанные снегом ржавые осенние листья. Фонарь напротив здания горел, и Джонатан разглядел девятый номер на выгоревшей табличке. Открывая дверь, Фаррелл спугнул задремавшего в выступе кирпичной кладки голубя, и его тень скользнула по стене. «Mi casa su casa*», — он пригласил парня.       На тумбочке у входа стояла газовая лампа, Охотник зажег ее, и свет заполнил прихожую. Джонатан заметил паутину в высоком скругленном углу, пыль, забившуюся в структуру лепнины, сброшенную у входа обувь. Он прошел за Конрадом дальше, в совмещенную с гостиной кухню. Фаррелл разжег огонь в камине и указал парню на большое кресло с теплым пледом. Рядом с ним Джонатан с удивлением обнаружил стопку десятицентовых вестернов в затертых, мятых обложках. Некоторые имена и названия были ему знакомы, он выцепил из стопки роман о Баффало Билле и начал читать. Конрад же ходил по кухне, разогревал остатки обеда.       — Какао будешь? — мужчина подошел к нему и протянул кружку. — Интересная книга?       — Когда-то была, но я читал ее так часто, что могу цитировать страницами, но не оценить по достоинствам. Отец редко привозил мне книги, да и те всегда были им самим до заломов зачитанными и предсказуемыми. Он был ковбоем, романы таскал с собой в седельных сумках и читал понемногу перед сном. Для него хорошая книга — это легкая книга, во всех смыслах.       — Был, значит…       — Это личный вопрос, — он отложил книгу на пол. — Отец с кем-то повздорил, его убили, — к сожалению, такое случается. Мы с мамой продали ферму за гроши и приплыли сюда на пароходе. Нам повезло, что в Англии пригодились мои навыки стрельбы, а тетушка, с которой мы переписывались по большим праздникам, позволила пожить у нее.       — Мне не стоило спрашивать, — Конрад сел на пол рядом.       — Уже спросили, — Джонатан отхлебнул горячее какао из кружки. — Ваша очередь. Давно живете один?       От неожиданности мужчина подавился своим какао. Прокашлявшись, он ответил:       — Давно, уже несколько лет.       — А до этого с кем жили?       — Долго работали вместе с одним Охотником, и потом купили этот дом. Но в один день он решил обзавестись семьей и ушел. Поначалу я страдал, цеплялся за все с ним связанное, — Конрад отвернулся, тень скрыла его лицо. Он не стал рассказывать о том, как раз за разом заходил в пустую комнату, брал с полки его книги на иностранных языках — поля пестрели его заметками; как вдыхал запах аккуратно развешанной в шкафу одежды, как плакал, уткнувшись в его любимую рубашку, пока на него осуждающе смотрело любимое лицо с фотографий.       Успокоившись немного, он продолжил:       — Однажды решил покончить с этим. Взял доски и заколотил его дверь, а все то, что лежало в доме и хранило память о нем — выкинул. Вот такая история.       Джонатан подошел к нему и осторожно обнял. Он не видел лица Конрада, но ощутил, что тот плачет. Джонатан Коул никогда не видел, чтобы сильные люди плакали, не знал, что сказать, сделать, и сам себя чувствовал сломленным, жалким.

***

      Ближе к полудню Коул вышел из гостевой спальни Конрада и обратил внимание на дверь по другую сторону от лестницы. Она оставалась запертой, а пыльные доски перечеркивали вход, защищая Конрада от воспоминаний, оставшихся внутри.       Когда Джонатан спустился на первый этаж, в гостиную, Фаррелл убирал все со стола, чтобы расстелить на нем потемневшую от времени карту северной части города. Ее центр занимал район, порученный Конраду, а под ним Коул увидел свой. Многие места были обведены кружками и подписаны. Джонатан вгляделся в мелкие буквы и прочел: «сросшаяся семья, убийство троих, февраль 1883, октябрь 1884». Охотник старался подписывать время и причины появления Теней, и в некоторых местах пометки наслаивались друг на друга. Чаще Конрад указывал две даты, где-то — одну, но кое-где оставались вопросы.       — Первая дата — происшествие, из-за которого возникла Тень. Вторая — дата, когда я обнаружил чудовище, — Фаррелл заметил интерес Джонатана и пояснил, что значат отметки. — Некоторые монстры возникают сразу после происшествия — убийства, эпидемии или пожара, другие — через несколько лет. Закономерности я не обнаружил. Чем позже появляется Тень, тем сложнее понять, из-за чего она возникла.       Джонатан пристыженно отвел взгляд. Он не расследовал причины появления Теней, только избавлялся от них так быстро и эффективно, как мог.       — А та Тень, которую мы видели ночью?       — Думаю, она возникла из-за пожара в конюшне в середине лета. Погибло три чистокровки и конюх, пытавшийся их спасти. Двоих животных он успел вывести, но пламя быстро распространилось, а лошади, сам знаешь, от страха теряют голову и не понимают, что им хотят помочь.       Охотник нарисовал круг рядом с переулком, в котором они нашли мертвого Томаса, и вписал: «Три лошади и конюх, пожар, 1892». Он искал что-то взглядом на карте, а когда нашел, постучал пальцем в этом месте.       — Сюда можно загнать Тень и подготовить ловушку, — указал на квадратный двор, из которого вел один выход. Деревянное здание стояло заброшенным после того, как в нем умерло несколько семей. Хорошее место, чтобы устроить в нем западню.

***

      До наступления темноты оставалось несколько часов. Джонатан никуда не ушел и, что удивило Конрада, устроился в кресле с начатым вчера романом. Иногда происходящее смешило его. Иногда его лоб хмурился, выражение лица становилось сосредоточенным, и парень быстрее пролистывал страницы. Потом он брался за следующую книжку и все повторялось. Нервное ожидание ночной Охоты он заполнил чтением.       Ближе к закату Джонатан начал собираться, он еще успевал зайти в оружейный магазин, пополнить запас патронов. Конрад остановил его у порога:       — Просто возьми что понравится в моей оружейной.       — Я верну вам деньги.       — Зачем? Я всегда вписываю стоимость оружия в книгу расчета, когда прихожу в Ассоциацию за деньгами. Ты так не делаешь?       Джонатан покачал головой. Два года Коул работал на Ассоциацию, но до сих пор многое не знал. Патроны, оружейное масло и детали для ремонта старого Кольта он покупал сам. Даже не задумывался о том, что мог приобрести другое оружие за счет организации.       Конрад открыл оружейную. Джонатан предполагал, что там хранится запасная винтовка и может, несколько коробок патронов. Но внутри по стене тянулись длинные полки, на каждой лежало вряд несколько дробовиков, револьверов, Джонатан увидел и снайперскую винтовку, и лук с колчаном, полным стрел с серебряными наконечниками. Внизу лежали чехлы, патронташи, кобуры. В углу стояла тумбочка, ее выдвижные ящики были подписаны, в каждом лежали коробки с патронами разных калибров. Коул был уверен, что даже Охотник не имел право хранить дома такую смертоносную коллекцию.       По привычке Джонатан направился к револьверам и выбрал себе второй, короче и легче Уокера, более новый. Он нашел подходящего калибра патроны и собирался выходить, но поднял взгляд на полку под самым потолком. На самом верху пылились старые шляпы, взгляд парня зацепился за шоколадный ковбойский Стетсон. Подпрыгнув, он зацепил его. Джонатан сдул с него пыль и надел. Шляпа была чуть великовата ему, но нравилась — напоминала о ферме в Колорадо. О тех далеких местах, не похожих на тесные европейские города.       — Могу взять шляпу? — запоздало спросил разрешение.       — Бери. Мне она оказалась не по размеру, вот и пылилась годами.

***

      Ближе к вечеру Конрад послал Джонатана в Ассоциацию Охотников и полицию, а сам направился в тот двор, который заприметил на карте.       Перед тем как начать подготовку, Фаррелл убедился, что в брошенном, разваливающемся доме, отстроенном по квадрату, не было никого. Когда-то давно здесь погибло несколько семей от болезни, об этом Конраду рассказывал его предшественник-Охотник Вудворд. Тогда еще молодой, Фаррелл был рад, что с этой жуткой Тенью и тоскливым двором пришлось столкнуться кому-то другому. Двенадцать лет назад он очень остро воспринимал каждую жуткую историю, те события, что влекли за собой появления чудищ. Со временем они перестали вызывать в нем эмоции, но поначалу он часто плакал, вернувшись с обхода. А старик Вудворд, который учил его убивать теней, как-то раз заметил покрасневшие от слез глаза и влажные ресницы и сказал, что с таким подходом он не пригоден для этой работы.        С зажженной лампой Фаррелл обошел оба этажа деревяного дома. Он избегал прикосновений к рассохшейся, поеденной насекомыми древесине, а нос прикрывал рукавом пальто. Снежинки на шерстяном рукаве растаяли от теплого дыхания. Конрад осторожно ступал по прогнившим доскам пола, вслушивался в их скрип. Лавировал между брошенным на пол тряпьем бродяг и сгнившими пятнами брошенной еды. Обойдя первый этаж, он заглянул в каждую комнату на втором. Проверил бывшие спальни, кухни, кладовки. Обыскал даже затхлый подвал. Когда он спустился по скрипучим ступеням вниз, крысы, испугавшись света, разбежались по углам. Никого. Печальная слава дома отпугивала суеверных жильцов, даже бродяги не задерживались здесь.       Не особо надеясь на то, что Джонатан успеет получить разрешение в Ассоциации Охотников, Конрад убрал в карман крышку от бутыли с керосином. Начиная от спуска в подвал, мужчина поливал им высохший скрипучий пол. Оставшуюся в бутыли жидкость он вытряхнул на покосившуюся веранду. Остановившись в середине двора, Фаррелл наконец оторвал руку от лица и отдышался. Все, что ему нужно было сделать — убедиться, что поблизости никого не было, разлить горючую жидкость в доме и во дворе и дожидаться темноты и возвращения Джонатана. Парню достались задачи потруднее.       «Начинай с неприятного», — так Джонатана учил отец, поэтому сначала он пришел в участок. Полицейские злобно смотрели на него, пока он объяснял, что от них требуется Охотникам. Некоторые уже собирались домой, к семье и теплому ужину. Но капитан полиции остановил их недовольный ропот резким окриком: «Молчать!». И все притихли. Парень еще не обзавелся личной враждой ни с кем из них, и его просьбу выслушали. Чтобы ночная Охота завершилась успешно, нужно было обезопасить людей и не подпустить их близко к области, в которой появлялась Тень. Полицейских не обрадовала перспектива отгонять людей от злополучного места, но они согласились помочь.       Затем Коул отправился в Ассоциацию. Когда он передал просьбу Фаррелла управляющему, ему в ответ протянули несколько бумаг, перо и чернила. «Да Конрад просто не хотел сам заполнять бумаги», — так он решил, пока писал и исправлял одно разрешение за другим. Клерк с презрением посмотрел на кривые строчки и пляшущие буквы, но проставил печати.       — Передайте мистеру Фарреллу, что в прошлый раз, заполняя бланк расходов, он ошибся. Я лично перепроверил стоимости в оружейной лавке и обнаружил, что сумма не сходится. Разницу вычту из его награды. В дальнейшем пусть проверяет внимательнее заполняемые документы, или я вынужден буду оштрафовать его и доложить о хищении средств, — его тон был спокоен, но Конрад заметил неприятную улыбку управляющего. Парень пообещал передать его слова и наконец вышел на морозную заснеженную улицу. Хлопья снега оседали на мостовую в теплом свете фонарей. Коулу стало спокойнее. Полиция, пожарные, даже несколько других Охотников помогут им.       Джонатан успевал на место встречи, но все равно шел торопливым шагом. В знакомом месте у колонки он не нашел Конрада и отправился сразу к квадратному двору.       — Меня ищешь? — раздался голос Фаррелла у самого уха. Джонатан ощутил на шее теплое дыхание, а на плече — тяжесть его подбородка и вздрогнул.       — Не появляйтесь так при мне никогда.       Коул обернулся и увидел, как постепенно в воздухе материализуется Конрад. Он улыбался — самому понравилась эта выходка.       Темнеть только начинало, Тень объявилась не сразу. Охотники молча шагали по улице, вслушивались. Джонатан услышал вдалеке лошадиный крик, кивнул Конраду. Они вынули револьверы и побежали туда, откуда раздавался звук. Тень выбежала из-за угла, ударяясь торчащими из боков ногами в узком проулке. Коул отреагировал мгновенно и выстрелил первым. Конрад выстрелил следом и указал свернуть направо. За их спинами тварь в ярости встала на дыбы и ударила копытами по узкой земляной дорожке. «Направо», — повторил Фаррелл, но Джонатан замедлился, хотел убедиться, что Тень не потеряет их из виду. Перед поворотом он выстрелил еще раз, и чудовище понеслось туда, куда его вели.       Улицы были пустыми, полицейские смогли расчистить им дорогу. Джонатан заметил чье-то напуганное лицо в окне второго этажа. Ему не стоило отвлекаться. В барабане Уокера оставался последний патрон, а впереди Джонатан уже видел вход во двор.       — Сюда, — крикнул Конрад. Охотники пробежали внутрь, и Джонатан смог отдышаться. Проход был узким, но Тень протиснулась следом, обдирая бока о старую древесину. С небольшим отставанием громыхнули выстрелы из двух револьверов. Коул опустил в кобуру на левом бедре Уокер и вынул новое оружие. Отдача от выстрела из него была слабее. Фаррелл достал из-за спины винтовку и выстрелил, затем указал напарнику на крыльцо, и скомандовал: «Заходи внутрь и жди меня».       Тварь рванула к нему, Конрад ответил ей улыбкой и зажег спичку. Тень увидела огонек и попятилась, приседая на задние ноги. Фаррелл разжал пальцы и рванул внутрь здания. Пламя быстро распространялось по двору, и в ловушке была не только Тень, но и Охотники. В коридоре здания Конрад схватил Джонатана за предплечье и рванул в комнату слева от входа, там он видел выбитое окно. Огонь пробрался внутрь и бежал по рассохшимся доскам за Охотниками. Мужчина подтолкнул Джонатана к окну и выпрыгнул следом. Позади горящего здания они увидели двух полицейских и бригаду пожарных. Они слышали вопли погибающей твари.       Охотники присели на ступени соседнего дома, из окон выглядывали встревоженные криками и запахами жильцы. Джонатан смотрел, как обугливается древесина, и разлетаются горящие щепки. Они уничтожили тварь, но разрушили здание и рисковали поджечь соседние дома.       — Кажется, — Конрад устало рассмеялся и опустил голову на плечо Коула, — нам не только не заплатят за такой подвиг, но еще и оштрафуют.       — Значит, заплатите мне за работу со следующей совместной Охоты, партнер.       — Значит, партнеры, — он убрал голову с плеча Джонатана и посмотрел ему в глаза.       — Не подумайте ничего. Мне понравилось работать вместе.       Мужчина закивал, но его пальцы скользнули по шершавому камню ступеней к ладони Джонатана. Незаметно — так ему казалось, — Конрад взял его за руку. Конечно же Коул заметил это прикосновение, но не спешил убирать руку. Устало он наблюдал за тушением пожара.        * Mi casa su casa – в пер. с исп. «Мой дом – твой дом».