Hello my old heart

[1] – Извини, что я так, без предупреждения и без гостинцев. – Джейсон, уже раздетый по пояс, закидывает полотенце на голое плечо. Смотреть в глаза, смотреть в глаза, смотреть в глаза. – Ничего. "Я и так тебе рад", – хочет добавить, но останавливает себя. Вместо этого получается: – Но если тебя это правда беспокоит, можешь помочь мне с ужином. Джейсон усмехается. – Будет сделано. Дверь в ванную наконец закрывается, и Салим, выдохнув, сбегает на кухню. [2] Салим не может сомкнуть глаз: потревоженные воспоминания, испуганно притихшие при свете дня и в чужой компании, вновь очнулись и сменяли друг друга в памяти с бешеной скоростью. Он слышит, как Джейсон долго ворочается и в конце концов идёт на кухню, стараясь не шуметь. Салим откидывает одеяло, лежит так ещё немного и, убедившись, что царство Морфея не собирается забирать его в ближайшее время, решает присоединиться. – Ты куришь? Джейсон вздрагивает. Он опирается о подоконник рядом с открытым окном, из которого льются свет луны и редкий шум проезжающих мимо машин. Джейсон отрицательно качает головой. Луна выгодно оттеняет его ключицы и мышцы, которые двигаются под кожей, когда он скрещивает руки на груди. – А я, пожалуй, закурю. Спрашивает взглядом: "Ты же не против?", – и Джейсон отвечает: "Нет". Они стоят рядом, вслушиваясь в тишину. Сигаретный дым заполняет кухню, рассеивается в полуночном воздухе. – Как думаешь, луна бы отпугнула их? Кого "их", объяснять не приходится. – Лунный свет – отражение солнечного. Думаю, да. – А ты всё такой же умник. – Джейсон хмыкает. – Что есть, то есть. Салим поводит плечами, скромничая напоказ. Джейсон улыбается тепло-тепло долгие несколько мгновений, но, будто поймав себя на этом, тут же отворачивается. Луна серебрит его красивый профиль; современные художники, по мнению Салима, многое теряют. – Знаешь, я долго думал... Джейсон потирает заднюю часть шеи и застывает ненадолго в этой позе, прикрыв глаза. – ...А впрочем, не важно. Молчат. В проехавшей машине гудят басы и поётся что-то о любви и верности. – Не знал, что ты умеешь. – На вопросительный взгляд Салим отвечает: – Думать. Джейсон фыркает. – Иди ты. Как долго они сидят так – в квадрате лунного света, пока темнота, к которой не хочется оборачиваться, густеет за спинами; слушая тишину, которая на самом деле переполнена знакомыми звуками с улицы, – неизвестно. Кажется, ночью время течёт по своим, недоступным человеку законам. В эту ночь Салим засыпает спокойнее. Как и Джейсон.