Любовь и Молнии

Молния вспыхнула внезапно. Затанцевала по небу, залила комнату холодом белого света. На долю секунды её отблеск выхватил из тьмы силуэт Какаши, подчеркнув его расслабленную позу и острые черты лица. Вслед за молнией уже и гром пробежался по небу. Тяжёлый, протяжный, словно невидимые горы осыпались вдалеке. Капли дождя вторили танцорам, барабанили по стеклу с упрямой настойчивостью, пытаясь пробиться внутрь. — Злишься на меня. Я же вижу. Хатаке начинает издалека: манит к себе ладонью. Жест плавный, мягкий, хочется ринуться сломя голову навстречу. Прижаться бы к груди крепкой, услышать стук гулко бьющегося сердца. Но упрямство — твой порок и месть, молчание твоё — его наказание. Взгляд вновь уводишь в книгу. В тебе говорит жгучая обида, полыхает в венах огнем. Нет желания на игры и сил поддаваться его искусным манипуляциям. Но Какаши твою женскую и коварную стратегию искренне не понимает. Томимый жаждой по тебе, он всё ещё ждёт, широко разведя руки в пригласительном жесте. Неосознанно сидит в позе раскованной и манящей — бедра раскинул, откинулся на спинку дивана расслабленно. Будто знает, коварный, как аппетитно выглядеть в твоих глазах. Собравший в себя все пункты из энциклопедии твоих слабостей и провокации, Какаши просто существует, а тебе остается лишь стараться играть обиду. Нет справедливости в этом мире — ты знаешь себя и то, что сдашься без боя, стоит ему лишь белозубо улыбнуться. Лампа на столе едва справляется с мраком: её тёплый свет разливается мягким пятном, идёт в контраст с холодным свечением молний за окном. Слышен лишь шорох страниц твоей книги и спокойное дыхание Какаши. И ты застряла на скучном абзаце уже давно, перечитываешь безвольно одно и то же предложение. Мысли хаотичны, во взгляде одно рябит слово. «Сдаешься». Пробирает насквозь томная расслабленность Хатаке, в мысли твои вторгается мягкое похлопывание по бедру. — Не упрямься, котёнок. Я ведь скучал. — хриплого голоса признание внезапно вдребезги рушит твоё противостояние. Спокойствие его глухого, немного простывшего голоса, обвивает мягкой тканью твоё упрямство. Знает, как приручить тебя, дикую лисицу. За окном бушует непогода, а в твоем сердце больше нет никакой войны. Ваши встречи так редки, осознание этой правды сверкает виноватым блеском в его глазах. Задание за заданием, дни вдали друг от друга, короткие встречи и скомканные прощания… Ты упрямо молчишь, но болючим острием в горло вонзилась обида. Обещала себе, что капризы устроишь, что губы дуть будешь, но тело твоё не лучший слушатель и советник. Книгой шуршишь, роняя на сиденье, бедра мужские занимаешь плавно. Льнешь как кошка упрямая, ласки ждешь. Нет сил совладать с собой и нет желания ссориться. Истосковалась, извелась. Какаши пахнет дождем и хрустальные бусины влаги ещё сверкают на платине волос. Он пахнет лесом — хвоя впилась в кожу, а загар вгрызся в плечи. Ладони мужские скользят на талию, оставляя след едва уловимого тепла. И пахнет от него свежескошенной травой и древесиной. Твой шиноби Скрытого Листа. — Совсем забыл про меня. — жалуешься, изучая мужские ладони. Тут новый порез, а эти шрамы старые — белесые линии идут вдоль линии на ладонях. На плеча новая царапина и достаточно глубокая, не успела зажить. — Нет-нет, милая. Совсем всё не так. Ты же понимаешь… Оправдания его поспешные, искренние и в мужском голосе искрой высоковольтной бьется стыд. Хатаке искренен. Взгляд твой обиженный кольнул ржавой иглой его где-то в груди. Твое тело обнимает порывисто, шумно зарываясь носом в шелке волос. Его руки — как согревающий чай после долгого морозного дня, от их тепла испаряется ломкая ледяная пыльцы усталости в теле. Сердце его не железное — чары твои сильнее любого гендзюцу, а он не смеет им противиться. Пульс разгоняется как бешеный, а сам Какаши замирает, смея наконец коснуться твоей щеки мягким поцелуем. Как же сильно он тебя любит. Его сокровище. Его недочитанная книга. Его секретная техника. Мужская усталость в голосе пленит безоружностью. Звучат дурацкие оправдания, по швам расползается твоя грусть — Какаши бесконечно рядом в этот вечер. Такой родной и любимый. Плавность его касаний для тебя как религия. На кончиках пальцев — опаляющий жар. И злиться на него план изначально провальный — сдаешься, запуская пальцы в пепел его волос. Всё так же необходим тебе, и он вполне справедливо понимает, что молнии глазами сейчас ты мечешь не просто так. — Не дуй щеки, котенок. Я рядом. — нежные касаниями губами по плечу совсем как разряд тока. Ты с потрохами выдаешь, что скучала по его присутствию. Он, наверное, был самым лучшим человеком на свете для тебя. За окном бушевала природа, а в комнате висела мерцающей вуалью уютная тишина на двоих. И в ней было всё — кладезь эмоции, нежные слова, которые вы боялись сказать вслух, и тепло взгляда Какаши, который ты ловила, не в силах прятать блестящие от радости глаза.