Свежесть и лилии.

В тот день всё пошло наперекосяк самого начала. Какого-то хрена учёный проснулся аж в 9 часов утра, - для него это было рано - чувствуя себя совершенно разбитым и не выспавшимся, а заснуть снова он попросту не мог, поэтому повалявшись немного в кровати по итогу встал. Его кофеварка сломалась и ему пришлось её чинить, дабы наконец-то глотнуть своего живительного напитка, но и тут его постигла неудача. Из-за резко пронзившей боли чуть ниже живота, Джон скрючился, а его пальцы слишком сильно сжали ручку, отчего та отломилась, а чашка упала, разбиваясь об пол на несколько осколков. Обжигающий кофе разлился тёмной, некрасивой кляксой на полу, а Харрис, крепко стиснув одной рукой футболку в районе живота и сцепив зубы, пулей направился в спальню, наступая на осколки, не обращая на режущую боль в ступнях никакого внимания. Добравшись до комнаты, учёный хлопнул дверью, но та не захлопнулась, приоткрываясь. Джон упал на кровать, заглушая болезненный стон в подушку, забираясь руками под футболку, принимаясь уже по привычке теразать место, откуда исходила боль. Спустя пару минут, эструс набрал обороты, погружая его разум и сознание в пучину агонизирующей боли. Из вечно открытой спальни, владелец которой никогда не закрывал дверь, благоухал аромат свежести с лёгкой нотой ромашки, которой медленно и постепенно стал просачиваться в комнату учёного через щель приоткрытой двери. Запах достиг обоняния Харриса, который инстинктивно глубоко втянул новый/старый аромат и мутные от слез и боли янтарные глаза расширились. Запах мягко обволакивал истерзанный болью разум, всего на пару мгновений, но принося такое желанное облегчение, ослабляя тугие, колючие путы боли, чьи иглы впивались в мозг. Кое-как, собрав все силы, ибо тяжёлое тело не желало подчиняться командам-импульсам в полной мере, Джон всё же смог встать с кровати и сделать пару шагов, доходя до двери, где слабость в ногах предательски подвела его и он упал на колени. Одной рукой учёный упёрся о косяк двери, через секунду облокачиваясь на него, а другой полностью распахнул дверь. В замутнëном от адской боли рассудке была только одна чёткая мысль, одна цель – найти источник этого аромата свежести и ромашки, что дарил покой. Харрис предпринял попытку встать, подтягиваясь за косяк двери, и у него это получилось. Сделав шаг в коридор, учёный опëрся рукой о стену в качестве какой-никакой опоры, оставляя на ней кровавые следы и отпечатки, и поковылял к источнику аромата. По пути учёный ещё два раза упал, скрючиваясь на полу от пронзившей тело режущей боли, но стоило той хоть на секунду ослабнуть и отступить, как Джон упрямо и упорно поднимался вновь, всё-таки достигая своей цели. Спальни Лололошки. Силы покинули его тело в тот момент, когда Харрис достиг постели мироходца, падая на его кровать, пачкая в крови подушку и одеяло. Учёный, уткнувшись в подушку, с упоением, глубоко втянул запах Лололошки, отчего напряжённо тело немного расслабилось, а боль ослабила свою хватку, но не расцепила, всё равно напоминая о себе резкой и пронзительной болью чуть ниже живота и иглами, что вонзались в мягкий мозг. Джон тихо поскуливал, пряча всхлипы и слезы в подушку, а одна из рук вновь начала истязать кровоточащую и истерзанную до мяса кожу.

***

-Джон, я дома! – громко крикнул зашедший в дом Лололошка, проходя в гостиную. Мироходец каждый раз с затаённым радостным и даже каким-то детским предвкушением в груди ждал, когда же отзовётся хозяин дома, который всегда, чем бы ни был занят, выходил к нему и всегда говорил ему тёплое и ласковое: «С возвращением». От этих двух слов в груди взрывался такой фейерверк радости и счастья, разливалось такое тепло, что хотелось смеяться и глупо улыбаться, а самого учёного заключить в крепкие объятия и прижать близко-близко, чтобы притереться и приластиться. А он, собственно, так и делал время от времени, всегда удивляя и смеша Харриса таким всплеском эмоций, который в такие моменты не упускал возможности его подколоть. После этих двух слов и обнимашек, учёный окидывал его лицо и тело критичным и оценивающим взглядом. Если не находил ран, то дарил мягкую улыбку в ответ, а если видел кровь или что-то не естественное в его движениях, то хмурился, сразу начиная причитать и ворчать на непутёвого мироходца, хватая того за руку и таща к дивану, где осматривал на наличие ран и при помощи сангвимантии или аптечки лечил раны и отпаивал зельями. От такой заботы Лололошка расплывался в очередной глупой и счастливой улыбке, виновато извиняясь, а Джон, видя это, в конце лечения давал ему щелбан, с лёгкой улыбкой на губах обзывая его дураком и чудиком. Дальше мироходец уходил в душ, куда его гнал учёный и по возвращению из которого сразу направлялся на кухню, где его ждал Харрис с двумя дымящимися кружками. Они интересовались делами друг друга, беседуя обо всём и ни о чем, либо же проводили время в приятной тишине, медленно потягивая свой напиток. Вся та радость, всё то счастье мироходца исходили из того, что одно его самое большое, самое заветное и самое старое желание исполнилось. Дом. У него появился дом. Такое, казалось бы, обычное слово - дом, но оно с такой теплотой, с такой нежностью отзывалось в сердце, что оное просто щемило от прилива нежных чувств. Место, а точнее человек, к которому он всегда мог вернуться, к которому всегда хотелось возвращаться, который всегда его встретит. Его дом, который дарил ему столько спокойствия, тепла и комфорта одним только своим нахождением рядом, что мироходец не хотел вообще куда-либо уходить в свои приключения, наплевав на данные им кому-то обещания. Но он отправлялся, а в его груди каждый раз селилось желание поскорее всё закончить и вернуться к своему дому, что имел мягкий запах лилий с ноткой ванили. Когда отклика не последовало, Лололошка не расстроился и заглянул сначала в лабораторию, где Джона не нашлось, а после пошёл на выход к заднему двору, где сквозь панорамный стеклянные двери, к своему сожалению, не увидел там учёного. «Видимо, Джон ушёл куда-то» - подумал мироходец, грустно вздыхая. Но унывал Лололошка недолго, ведь в таком случае, теперь он будет тем, кто скажет столь простые, но полные тепла слова и заключит Харриса в свои объятия, а после приготовит и приведёт того к накрытому столу, где того бы ожидал тёплый завтрак/обед/ужин, за который тот его отблагодарит и подколет, назвав его «женушкой». Улыбнувшись своим мыслям, мироходец направился на кухню, чтобы проверить наличие продуктов в холодильнике, а после, по возвращению учёного, воплотить свой план в жизнь. Пока шёл, Лололошка лениво размышлял, куда мог отправиться Джон? Вроде бы тот на днях упоминал, что в каком-то из миров увидел любопытное растеньице, которое наиинтереснейшим образом реагирует на силу Искры и потому хотел поэкспериментировать с ним на пару с Райей, Сан-Франом и Фарагондой, которые по словам Джона, могли предложить что-то дельное в пылу их обсуждения и дискуссий. Мироходец усмехнулся. Вот вроде бы даже удивительно, что Харрис подружился с этими тремя, а вроде бы и нет, ведь как говорил сам учёный - они не более чем коллеги по цеху. С двумя последними сам Лололошка весьма быстро подружился, ведь хоть и крайне смутно, но всё же помнил их обоих, став забегать в мир Тринадцать, а те позже рассказали ему, что при первой встрече с ним испытали странное и сильное чувство дежавю на пару с головной болью, в унисон спрашивая, а не встречались ли они раньше? На что мироходец лишь развёл руками и пожал плечами, неловко улыбаясь. Ступив на кухню, Ло задумался о том, чтобы такого приготовить несколько придирчивому Джону? Но зайдя за барную стойку мироходец застыл, а все его праздные размышления канули в Лету. На полу, средь засохшей лужи из кофе, валялись осколки кружки с кровавыми подтеками. Лололошка опустил взгляд вниз и увидел на светлом ламинате капли крови. Волнение мигом взметнулось в груди, сдавливая сердце и мироходец тут же отправился по кровавым следам, которые вели на второй этаж, а не ванную комнату на первом этаже. Быстро поднявшись, волнение сменилось страхом при виде окровавленной стены, а после ужасом, когда Лололошка застыл на пороге комнаты Джона. В ноздри сразу ударил стойкий запах крови, мгновенно приводя всё тело в напряжение, и лёгкий флëр запаха лилий и феромонов, которым Ло не придал значения. От вида развороченной постели сердце пропустило удар, чуть не остановившись вовсе. Вся кровать выглядела так, словно сюда нагрянула свора вампиров, решая устроить себе кровавый пир из учёного, но пировали им крайне небрежно, проливая миллилитры крови зазря, пачкая постель. Воздух вокруг мироходца изменился, становясь удушливее, когда запах крови в комнате усилился, став более тяжёлым. Лололошка сжал руку в кулак, когда взгляд его потемнел. Он убьёт того, кто посмел ранить Джона. «Джон был бы крайне разъярен тем, что даже маленькую капельку его драгоценной крови пролили зазря» - пришла неожиданная в голову мысль, которая моментально остудила его жажду крови и вытолкнула на передний план самый главный и важный вопрос: «А где Джон?». Словно очнувшись, Ло хлопнул глазами и призвав меч из Искры, развернулся и последовал за кровавыми разводами на стене, которые тянулись к… его же комнате? Аккуратно ступив на порог открытой комнаты, мироходец замер, а меч выскользнул из ослабевшей хватки. В мозг сразу же ударил сладкий аромат феромонов и запах лилий с ванилью, пьяня разум и помутняя рассудок как ему, так и Зверю, который моментально всё понял. Впрочем, как и Лололошка. В этой комнате находится омега в течке. Заслышав тихий скулёж, мироходец посмотрел поплывшим от лёгкого возбуждения взглядом на источник звука. Моргнул. И моментом протрезвел при виде Джона, что сжавший в позу эмбриона, прижимая к себе подушку, лежал на окровавленном одеяле и простынях. Тут же нос уловил запах крови, что скрывался за сильными феромонами и ароматом лилий. Альфа внутри него также пришёл в себя, понимая, что что-то не так. Крови быть не должно. Нет-нет. Омега не должна истекать кровью во время эструса. Почему омега испытывает боль? Надо узнать. Узнать-узнать-узнать! Тихий, болезненный стон и Ло сдвинулся с места в три широких шага преодолевая расстояние между дверью и кроватью. -Вселенная, Джон, что с тобой?! – крайне взволнованно и обеспокоенно спросил мироходец, склонившись над Харрисом, касаясь его щеки фалангами пальцев, проверяя температуру и бегая взглядом по лицу и телу. – Джон, ты меня слышишь? Джон?! – пытался дозваться Лололошка, легонько тряся того за плечо, когда учёный не среагировал на его вопрос. Учёный промычал, отрывая и поднимая лицо от подушки, смотря на мироходца мутным, без проблеска сознания, взглядом. -Джон? – спустя пару секунд позвал того Ло, а в следующий момент почувствовал хватку на руке и как Джон со всей силой резко дëргает его на себя. – Джон! – воскликнул от удивления мироходец, упирая руки по сторонам от тела учёного, чтобы не давить на того своим весом, а Харрис обнял его, обвивая его спину руками и скрещивая ноги за поясницей, утыкаясь между стыком его плеча и шеи, зарываясь носом под шарф, делая глубокий вдох. На некоторое время Лололошка замер, ожидая, что дальше сделает Джон. Но тот лишь продолжал обнимать его и вдыхать его запах. Подождав ещё немного, мироходец решил приподняться, на что учёный недовольно засопел и стал дёргать и тянуть того на себя, но силы в руках больше не было. Ло успешно навис над Харрисом, а тот, схватив край шарфа мироходца, прижал ткань к своему лицу обеими руками, что были покрыты кровью, глубоко и шумно вдыхая аромат, что пропитал вещь насквозь. Нахмурившись, Лололошка стал скользить взглядом вниз, пока голубые глаза не расширились от ужаса, а сердце не сжало в тиски. Весь живот Джона был в крови. Мироходец мигом сел, а учёный всхлипнул, протягивая руку и слабо дëргая на себя край шарфа. При взгляде на кровавое месиво на животе Лололошке на секунду стало дурно, и тот закрыл рот рукой, рвано выдыхая через нос. Вселенная, мироходец не раз и не два видел, как у кого-то - да даже у самого себя - кишки чуть ли не наружу вываливались и сохранял при этом какое-никакое, но спокойствие и ясность мыслей, но это… Это зрелище было в сто раз хуже. Скулёж и Лололошка пришёл в себя. Проморгавшись, мироходец поднял взгляд, наблюдая как по щекам Харриса стекают слëзы и тот всё также продолжает слабо дëргать его за шарф, в провальной попытке притянуть обратно. Стянув кусок ткани с шеи, Ло отдал клетчатую вещь учёному который сразу же прижал шарф к лицу, зарываясь в него носом. Сам же мироходец легко выпутался из кольца ног и сполз с кровати, доставая из-под неё аптечку, которую Джон заранее заготовил для него и пополнял по мере использования тех или иных медикаментов и зелий. Подостовав всё необходимое, Лололошка на минутку отлучился в ванную, где смочил пару полотенец водой и вернулся в комнату, моментом подлетая к Харрису, хватая того за руку и отнимая ту от живота. Учёный стал дёргать рукой, но вырвать её из хватки так и не смог, а мироходец даже и не пытался насильно удержать её, но и не отпустил. Взяв одно из влажных полотенец, Ло стал вытирать руку Джона от крови, тщательно проходясь по ладони и каждому пальцу, а закончив, поступил также и с другой рукой. Только вот все его старания в какой-то мере были насмарку, ибо Харрис вновь немного запачкал руки в крови об уже его местами окровавленный шарф. По-хорошему этот клетчатый кусок ткани стоило бы отбросить в сторону, но учёный так отчаянно цеплялся за него, что эту идею Лололошка сразу отмёл. Возможно, шарф с его запахом как-то помогает Джону и даже успокаивает, и если это взаправду так, то это немного радует Ло. Тихо вздохнув от фронта дальнейших работ, мироходец аккуратно поднял Харриса с постели и устроил на белом кресле-подушке, которое учёный купил по его же просьбе, и стал кое-как стягивать с Джона футболку, который не помогал от слова совсем, изворачиваясь и елозя как только можно и нельзя, недовольно фыркая, порыкивая и сопя. Пара минут, и Ло одержал сокрушительную победу в этой борьбе, отбрасывая некогда белую футболку в сторону. Взяв полотенце, мироходец принялся аккуратно, с особой осторожность, дабы не причинить лишней боли и не задеть повреждённые участки кожи, обтирать живот, да и в принципе все места, где видел кровь. Откинув грязное полотенце и открыв себе обзор на кровоточащую рану, что располагалась чуть ниже живота, Лололошка болезненно поморщился от представшего вида. Зверь, что метался внутри от беспокойства, наворачивая круги, пришёл в ужас, требуя срочно помочь омеге. Сделать хоть что-нибудь, чтобы как-то облегчить её боль! Подтянув к себе аптечку, Ло принялся обрабатывать и лечить рану. Во время лечения, Харрис крупно вздрагивал, болезненно мычал и стонал в его шарф, пытаясь отстраниться, но что интересно, не пытался как-то оттолкнуть его, просто крепче, до треска, стискивая ткань шарфа. Может зверь учёного понимал, что мироходец только помочь хочет? Закончив с обработкой, Ло достал марлю и бинты, принимаясь забинтовать рану. Во время бинтования мироходец радовался тому, что когда-то Джон вбил в его голову хоть какие-то медицинские знания по оказанию помощи, также уча его на практике. На реальной практике с реально ранеными, взаправду вбивая в него знания, крича и шпыня его, как только не обзывая, давая мощные затрещины, если промедлил на полсекунды или дал не то лекарство. Тогда Лололошка корил себя за любопытство и интерес, вечно причитая внутри себя, зачем вообще захотел в медицину полезть, но когда полученные знания пригождались то вспоминает то время с теплотой и мягкой улыбкой на губах и тихим смехом. Оторвав и завязав бинт в узел, мироходец убрал тот обратно в аптечку. Посмотрев на запачканные в крови штаны Харриса, Ло поднялся, быстро метнулся к шкафу, доставая чистые вещи, а вернувшись, пару секунд поколебался, прежде чем протянуть руки и потянуть пальцами за края штанов. Учёный мигом взбрыкнул на такие манипуляции, пиная его и зло ощериваясь. -Джон, спокойно, это я, Лололошка, - максимально мягким и спокойным голосом произнёс мироходец и слегка приподнялся, приближаясь к лицу учёного, посмотрев тому прямо в глаза. – Я не собираюсь делать с тобой что-то непотребное. Я всего лишь хочу сменить одежду, не более. Харрис напряжённо смотрел на него, как загнанный зверь. Спустя минуту их гляделок учёный фыркнул, откидываясь на кресло-подушку, вновь закрывая нижнюю часть лица шарфом. Лололошка вернулся в исходное положение и стал аккуратно снимать штаны и… боксёры. Джон при этом напрягся, замирая, но сопротивляться не стал. Мироходец понимал, что бесполезно менять нижнее бельё и штаны, ведь те вновь намокнут от естественной смазки, что дурманила своим запахом разум, но это нужно было сделать. Просто чтобы Харрис не был в окровавленных штанах. Да и иллюзорное чувство защиты, что давала одежда, ещё никто не отменял. Интересно, Джон врежет ему за это, когда придёт в себя после течки? И казалось бы, сладкий и дурманящий запах естественной смазки учёного должен был затуманить ему разум, помутнить рассудок, но сильное чувство вины из-за рваного, длинного и глубокого шрама на боку отрезвлял не хуже ушата холодной воды или нашатыря. Ту рану, что стала этим шрамом, Лололошка нанёс своими собственными руками. Тогда он был под контролем Отца, и его тело ему не подчинялось. Он был словно марионеткой, которую дёргали за ниточки, игрушкой в чужих руках, и это было самое омерзительное чувство, что мироходец испытывал за всю свою осознанную жизнь. Во время боя Харрис специально подставился под его атаку, позволяя глубоко вонзить копьё в плоть чтобы сократить расстояние между ними по максимуму и высыпать порошок, зачитав заклинание, одалживая силу Вспышки у его друзей. Развоплотившись Ло не знал, что делать. Его руки, крепко державшие копьё, мелко подрагивали, когда разум разрывался между вариантом как-то максимально аккуратно вытащить копьё или оставить его в теле Джона, чтобы у оного не было обильной кровопотери, ведь даже такие демиурги как они могли умереть от недостатка крови в теле. Но учёный всё решил за него. Харрис грубо оттолкнул от себя мироходца, отчего тот невольно вырвал наконечник копья из тела Джона, и кровь сразу же стала обильно течь из раны. -Джон! Какого чёрта ты творишь?! – тут же всполошился Ло, убирая копьё в Искру, а названный в свою очередь, поморщившись и скривившись, держась за бок, с силой зажимая рану, сделал один широкий шаг и дёрнул Лололошку за шарф. -Лололошка у нас нет времени на эту ерунду! – «Ерунда?!» - подумал Ло смотря на обильно кровоточащую рану широко раскрытыми глазами. «Ерунда, чёрт возьми?!» - крайне сильно негодовал мироходец, чьё возмущение Харрис видел и чувствовал, но сейчас это было неважно. - Нам нужно проследовать за Лукием сейчас же! – повысив голос, объяснил учёный. – Так что сними с себя этот дрянной кусок ткани, - Харрис подёргал за плащ, - и помоги мне остановить кровотечение! Чуть ли не выкрикнув последнее, Джон отпихнул от себя мироходца и стал стягивать тренч, попутно ворча о том, что его брендовый костюм от-кутюр - от известного модельера в его мире - абсолютно испорчен, после чего оторвал от него длинный кусок ткани, складывая в несколько слоёв и прижал к ране, прося – приказывая - мироходца обмотать его плащ вокруг пояса и крайне туго завязать. Лололошка сделал так, как того и просил учёный, бросая недовольные взгляды во время этого процесса и во время затягивания слыша сдавленный и глухой, булькающий звук, невооружённым глазом наблюдая, как всё тело Харриса напряглось. Закончив, Джон сделал глубокий вздох-выдох и качнул головой в сторону особняка, после чего рванул, а следом за ним и мироходец. Из-за того, что учёный был ранен и боль сковывала движения и снижала скорость, Лололошка первый оказался по ту сторону печати, когда Харрис запоздал всего на пару секунд. Чтобы не дать Отцу выбраться, мироходец вновь наложил печать, запечатывая их всех в особняке. Лукий был крайне всем этим недоволен, смотря на двойников с презрением и отвращением, только вот встречу со своим старым другом, что возомнил себя Богом не пережил. Рассказав свою крайне типичную и клишированную историю становления абсолютным злом, которую чуть ли не в каждом фильмом про супергероев можно увидеть, Тадмавриэль убил своего самого верного последователя и отрубился. Помимо Отца была ещё одна персона - Сын. Они – мироходец – его разбудили и тот, представившись, поведав о своих ощущениях после сна и перекинувшись с ними парой слов, вновь заснул, чтобы подгрузить информацию за прошедшие миллионы лет. И пока они ждали, Лололошка поделился своей энергией с Джоном, чтобы тот залечил свою рану. Учёный так и сделал, используя сангвимантию, расходуя необходимый минимум на это, ведь тратить больше энергии в их ситуации просто-напросто глупо, из-за чего на теле и остался этот некрасивый шрам. Потрать Харрис больше энергии и этого шрама могло бы и не быть. Не подставься Джон под удар этого шрама и не было. Не будь он заражён и под контролем Отца, этот шрам никогда бы и не появился на теле учёного. Не согласись он на дурацкий и крайне рисковый план Харриса, и он бы не испытывал бы вины перед ним за причинённую боль. А Лололошка ведь и не должен её испытывать, ведь всё это было идей Джона, да и тот позже сам по несколько раз – и по сей день - говорил ему не чувствовать вину за это и тем более извиняться, прося прощения, только вот мироходец ничего не мог с собой поделать. Стойко противостояв соблазну, убивая любое возбуждение в зародыше чувством вины, не позволяя запаху дурить голову, как себе, так и зверю, Лололошка как можно быстрее переодел учёного, который в этом процессе совсем не помогал, но и не препятствовал. Завершив сие дело, Харрис по итогу довольно уркнул, утопая в одежде Ло, а мироходец, посмотрев на довольного омегу, облегчённо выдохнул и устало, но довольно, улыбнулся, а после встал, взъерошил волосы Джона и пошёл к шкафу, доставая сменное постельное бельё. Пока мироходец менял постель, то краем глаза поглядывал на учёного, и завидев, как одна из его рук опускается ниже, сразу же бросался к нему, останавливая, дабы тот не тревожил собственную рану. Закончив менять бельё, Лололошка стянул свою толстовку, испачкавшуюся в крови, бросая её к остальной куче грязного белья и подошёл к Харрису, беря того на руки. Джон мигом прижался к нему, утыкаясь в шею, притираясь, тихо и довольно мурлыкая. Мироходец умилился с этого. Учёный при нём вообще не мурлыкал. Не давал своему зверю, своей омеге, волю. Под влиянием момента Ло чмокнул Джона куда-то в макушку, а после осознания сделанного широкого раскрыл глаза, а его щеки слегка запунцовели. Какого чёрта он делает?! Так, ладно, ладно. Может Харрис это и не вспомнит. А если и напомнит, то к тому моменту мироходец уже придумает какую-нибудь отмазку либо про инстинкты, либо скажет что тот сам это из него выклянчил. Подключит к этому делу весь свой дар убеждения и красноречия, и очень понадеяться, что прокатит. Положив Джона на постель, Лололошка хотел было отстраниться, но почувствовал, как его отчаянно пытаются удержать ослабевшие пальцы, схватившиеся за футболку. Посмотрев на учёного, в глазах которого застыли слезы, мироходец стал колебаться, а Харрис стал дёргать его на себя. Вздохнув, Ло забрался на кровать и лёг рядом с Джоном, который моментом облепил его, прижимаясь к шее, став довольно мурлыкать. Погладив учёного по волосам, мироходец закрыл глаза, через некоторое время засыпая. Всё грязное бельё и одежду он постирает позже.

***

Джон резко пришёл в себя. Ощущалось это так, словно он наконец-то вынырнул из-под толщи воды. Некогда приглушённые звуки стали громче, а мыльная картинка перед глазами постепенно прояснялась. По ощущениям Харрис чувствовал себя неожиданно… хорошо? Какой-либо боли в теле он не чувствовал вообще, что было крайне удивительно для него. В за место боли учёный ощущая тепло и тихое, но довольное мурлыканье внутренней омеги, что свернулась клубочком внутри. В купе с этим, Джон ощущал как к кому-то прижимался, почти лежа на плече этого кого-то, а этот кто-то приобнимал его за талию, когда слух улавливал какую-то… песню? Это ввело учёного в ступор, отчего тот нахмурился, но лишь до того момента, пока он не втянул концентрированный запах свежести и ромашки. В тот же момент ему пришло осознание к кому он прижимается. Джон мигом напрягся, невольно крепче цепляясь за футболку мироходца, которого обнимал, – почему он обнимает его?! - и в этот момент рука Лололошки плавно переместилась с талии выше, на волосы. -Всё хорошо, Джон, я никуда не ухожу, - мягким и успокаивающим голосом проговорил мироходец, лениво ероша пряди волос учёного. Жест, призванный успокоить, да вот только дыхание Харриса сбилось, когда он стал истерично перебирать свои воспоминания за прошедшую неделю, что были для него словно в плотном тумане. Страх завладевал им с каждой секундой, когда уголки глаз стало жечь. Лололошка же не мог с ним так поступить? Не мог же его изнасиловать, когда он был не в себе? Не мог же?! Мироходец же не очередной тупорылый альфа который легко идёт на поводу своих инстинктов, своего зверя? От этих мыслей становилось только дурнее, но добивающей почему оказалась другая. Неужто он вновь потеряет друга? Вот таким образом? Из-за чёртовых инстинктов?! Джон невольно всхлипнул, а зверь внутри отреагировал на такие яркие эмоции, посылая недовольную, но в тоже время успокаивающую волну, как бы говоря: «Чего ты разволновался так? Всё же хорошо!». Такую переменную настроения не мог не заметить и Лололошка. -Джон? – взволнованно позвал мироходец, поворачивая к нему голову, а его рука замерла в волосах. – Снова рана беспокоит? – другой рукой Лололошка забрался под толстовку, приподнимая ткань, а по телу учёного побежали мурашки от невесомых касаний кончиков пальцев. Джон опустил взгляд вниз, удивлённо вскидывая брови, ведь его живот был перебинтован. Это немного остудило набирающую обороты панику и истерику, приводя в чувства. Спокойно. Спокойно. Возможно он сделал поспешные выводы. Надо мыслить рациональней. Пока обеспокоенный мироходец пытался понять, что не так с Харрисом, тот принялся подмечать детали. Во-первых – он был в одежде. Они оба были в одежде, что было само по себе странно. Спрашивается, зачем она ему, если от естественной смазки штаны мокнут насквозь, а для альфы служит преградой к желанному телу? Но они оба были в одежде и это факт. Во-вторых они находятся на первом этаже, в гостиной, и сидели на диване перед включённом телевизором, на котором крутили, кажется, мюзикл. Почему они здесь, а не лежат в развороченной постели абсолютно голые и в своих телесных жидкостях, после очередного сношения вот в чëм вопрос. И в-третьих, в теле была только слабость и не присутствует никакой сильной боли. Особенно в пояснице, которую должно адски ломить и тянуть от того, что в его задницу долбились со всей силы. Хотя это же Лололошка. Тот мог действовать и мягче с ним. Резко вспомнив кое о чем, рука моментом взлетела, касаясь задней стороны шеи, нервно и с силой проводя по ней несколько раз, тихо и облегченно выдыхая, когда не нащупывает характерный след от метки. Возможно. Только возможно, но между ними ничего не было. Может мироходец вообще пришёл в последний день его течки, обнаружил в не самом приглядном виде и конечно же помог, чем смог. О, Вселенная, Джон готов выгораживать и оправдывать Лололошку даже перед самим собой, лишь бы не потерять его. Докатился. Внутренняя омега фыркнула на его переживания и просто желала лежать себе спокойно с альфой и нежиться в его объятиях, запахе и феромонах. Из-за эмоциональных качелей у Харриса разболелась голова. Думать больше совершенно не хотелось. Устал. И как того и хотел внутренний зверь, учёный притерся носом к шее мироходца, обнимая и прижимаясь ближе, прикрывая глаза и глубже втягивая такой приятный и успокаивающий аромат свежести с ноткой ромашки, расслабляясь. Лололошка же, заметив, что Джон более не напряжён, а дыхание его выровнялось и стало более спокойным, перестал поглаживать его живот. Мироходец опустил ткань толстовки, поправляя, и немного подтянул того, сам пытаясь устроиться поудобней, после чего рука Лололошки вновь оказалась на его волосах, принимаясь лениво перебирать пряди, а сам мироходец продолжил просмотр того, что крутили по зомбоящику. … -Мультики смотришь? – спустя некоторое время хрипло спросил Харрис, отчего спокойно сидящий Лололошка мигом напрягся, подобно струне. – Так и думал, что они тебе больше нравятся, - тихо усмехнулся Джон, смотря на экран телевизора, где происходил драматичный момент. -Джон, - мироходец хотел было выпустить учёного и отодвинуться, а может вообще встать и на добрый километр отойти, но Харрис надавил ему на плечо. -Сиди, - устало, но с приказными нотками произнёс Джон и Лололошка просто напряжённо замер. – Мы…? – вопросительно, с напряжением протянул учёный не договаривая и так очевидный вопрос. -О, нет-нет! – моментально дал отрицательный ответ мироходец, быстро качая головой, невольно трясь щекой о шевелюру Харриса. – Между нами ничего не было. Я просто заботился о тебе всю неделю, как сиделки заботятся о престарелых, - учёный после этих слов испытал такой силы облегчение, что если бы его тело имело способность менять собственную гравитацию в зависимости от настроения, он бы сейчас воспарил к потолку и остался бы там. Все оставшиеся силы моментом покинули его, и если бы он сейчас стоял, то точно бы осел на пол, а так продолжал лежать в объятиях Лололошки. Между ними всё хорошо. Ничего не было испорчено. Они всё ещё друзья. -Ну ты и сравнил конечно. Из нас двоих старый здесь только ты, - пробурчал Харрис, ударяя Лололошку в грудь, но удар вышел крайне слабеньким из-за отсутствия сил. Мироходец рассмеялся мелодичным, таким приятным слуху, смехом, который слышать хотелось всегда, а его напряжённое тело расслабилось. На пару с Лололошкой тихо посмеялся учёный. На душе стало так тепло. Было так комфортно и спокойно. И даже липнущие к коже от естественной смазки штаны не могли ему испортить этот момент. Между ними повисла приятная тишина, прерываемая лишь звуками из телевизора. Джон почти было погрузился в сон, усыплённый запахом и теплом мироходца, но из лёгкой дремы его вырвал тихий и щекотливый вопрос Лололошки. -Джон, у тебя всегда так… протекает течка? Харрис тяжело вздохнул. -До определённого момента, она проходила также, как и у любой здоровой омеги без всяких отклонений. Это было его платой за отрицание и непринятие своей звериной сути от которой учёный крайне сильно старался избавиться. Он ставил разные опыты на других омегах, альфах и даже бетах. Частичный успех возымели только эксперименты с бетами, которые могли мутировать в омегу или альфу, но вот когда учёный стал пытаться вернуть им их изначальный статус беты, то терпел неудачу, как и с экспериментами с омегами и альфами, которые либо сходили с ума, либо умирали. Он также разрабатывал различные экспериментальные лекарства у которых, конечно же, были побочки, хотя Джон и старался свести их к минимуму. Например, у одного из лекарств побочкой было обильное выделение естественной смазки от которой теперь страдал сам учёный. В какой-то степени это даже можно назвать этаким плюсом, но Харрис считал это мерзким минусом. На некоторое время между ними вновь повисло молчание, пока мироходец снова не подал голос. -Джон… когда у тебя снова будет течка пообещай позвать меня. -Зачем? – тут же напрягся и нахохлился Джон. -Затем, что боли тебе и так предостаточно, а у меня имеется возможность помочь, и раз я могу помочь, то я помогу! – твёрдо и уверенно заявил Лололошка, слегка меняя их положение так, чтобы видеть лицо учёного. -Свой синдром спасателя оставь для других, - нахмурившись, едко ответил Харрис. -Джон, пообещай. -А ты дашь мне гарантию того, что не изнасилуешь меня, находящегося не в своём уме, в течку? – с желчью спросил Джон, дернув уголком губ в презренной усмешке. Лицо мироходца приняло ошарашенный, растерянный вид, смотря на него потеряно, но с осознанием правоты слов учёного. Лололошка хлопал глазами, нервно бегая взглядом по лицу Харриса, когда в голове шёл активный мыслительный процесс, отчего Джону чудилось звуки того, с какой бешенной скоростью крутятся шестерёнки в мозгах мироходца. -Тогда… - протянул Лололошка, взволнованно облизывая губы. – Тогда давай я принесу тебе магическую клятву? Если я нарушу её, то буду испытывать всю ту боль, что испытываешь ты во время течек, лишусь члена и ты меня больше никогда не увидишь. -Ты… - в неверии протянул учёный, ошарашено уставившись на мироходца. Из всего услышанного Джона особенно сильно зацепили последние слова. Больше никогда не увидеть этого старого, эмпатичного, светлого, аки солнышко, маразматичного полудурка с синдромом спасателя? Да ни в жизни! Может в далёком прошлом, до путешествия в Архей, это было бы для него самой прекрасной новостью из всех, но уж точно не сейчас. Сейчас без Лололошки было довольно трудно представить свою дальнейшую жизнь. Она бы стала… пустой? Холодной? Прежней. Где он был совершенно один против целого мира. Где Харрис ни на кого не мог положиться и никто не подставил бы ему плечо в трудный момент. Где никто искренне не утешил бы и не поддержал его. Где его настоящие, искренне эмоции были бы лишь инструментом для достижения чей-то личной выгоды. Лололошка таким не был. Лололошка был простым. До одури эмпатичным, светлым, терпеливым и понимающим, желавшим большинству своих друзей и знакомым только добра и счастья, стараясь поддержать тех в трудные времена и помочь им, если мог. Да и все сами к нему тянулись, словно мироходец был магнитом и отвечали на добро Лололошки тем же. Был сострадательным. Не мог пройти мимо чужой беды, помогая за просто так, не ожидая ничего взамен и не ища своей выгоды. Был до ужаса любопытный, а оттого и кошмарно доставучий, ибо раз пристал, то потом хрен его от себя отвяжешь, пока не утолишь его любопытство. Ох, а ещё мироходец был отвратительно гиперактивным. С самого утра загружал себя каким-то делами, носясь туда-сюда, пока в голове шли активные мыслительные процессы, размышляя обо всём и ни о чём сразу, а отрывки его мыслей долетали и до него из-за их связи. И это всё без кофе! Учёный просто не представлял, откуда, черт возьми, в Лололошке бралась вся эта энергия с утра. Лололошка был тем человеком, которому Харрис открылся. Доверился. И ради которого учёный готов пожертвовать всем миром, реальностью, да даже целой Вселенной, когда этот балбес совершенно наоборот. Мироходец никогда не причинит ему боли. По крайне мере намерено. -Придурок! – Джон постарался со всей силы ударить того кулаком в грудь, но Лололошка даже не поморщилась от удара, лишь недоуменно склоняя голову на бок, хлопая ресницами. – Я такое развлечение, как лишения тебя достоинства, - учёный коленкой надавил на промежность мироходца, отчего тот вздрогнул и слегка напрягся, - какой-то там магической клятве не доверю. Самолично тебе его отрежу, понял? – удивлённо посмотрев на Харриса, Лололошка осторожно кивнул. – Возьму с тебя пока устное заверенье. -Настолько доверяешь? – тихо усмехнулся мироходец, а уголки губ растянулись в слабой улыбке. -А как же? – мягко усмехнулся Джон и немного сместившись, вновь улёгся на Лололошку, устраивая голову на плече. – Верю в силу твоего самоконтроля. Мы же с тобой через столько всего прошли и я знаю тебя как облупленного, - тихо пробормотал учёный, а мироходец коротко рассмеялся. -Спасибо за такое доверие, Джон, - в эти слова Лололошка вложил всю свою благодарность и заключил Харриса в свои наитеплейшие объятия, утыкаясь тому в макушку. А Джон только и мог, что податься омеге внутри и тихонько замурлыкал, чувствуя ответную вибрацию под ладонью, отчего улыбнулся и прикрыл глаза.