Фантазия

Деви поставила на стол чашку массалы. Бадьян покачивался на поверхности жидкости, отталкиваясь от одного края к другому, прежде чем остановиться. Она наклонилась над столом и заговорила: — Кристиан… Деви указала на чашку. Выяснилось, что ее муж еще ни разу не пил этот волшебный, по её мнению, напиток. Поэтому Деви, не внимая его шутливым возражениям и уговорам, привела его на кухню, усадила на стул и приступила к готовке. Сейчас же выжидающе смотрела на Тиана из полуопущенных ресниц. Кристиан, не скрывая сомнений по поводу этой идеи, придвинул чай к себе. Он втянул душистый аромат, прикрыв глаза. Возможно, это будет не настолько плохо, как он ожидал. Кристиан поднёс чашку ко рту и сделал глоток. Горячая массала приятно согревала горло, он сощурился. Понравилось. Деви воскликнула: — Я же говорила! Она села напротив, гордо подняв подбородок. Не без удовольствия Деви заметила, как плечи мужа расслабились, он склонил голову набок, и его лицо озарила теплая улыбка. Было страшно приятно знать, что Кристиан обожает даже ее самоуверенность, которая иногда так раздражала окружающих. — Это действительно вкусно, я не ожидал. Но я бы добавил мёд, он отлично… Деви немедленно перебила: — А я забыла про него? Быть не может! Она засуетилась, вытащила небольшую баночку меда, добавила одну ложку. Деви нетерпеливо помешивала чай, сосредоточившись на перезвоне посуды и попытках не расплескать жидкость. Закончив, она вновь обратила внимание на Кристиана. От его нежного, доверяющего взгляда хотелось расплакаться. Она мотнула головой. Не время об этом вспоминать. — Так гораздо лучше. — Кристиан не успел взять чашку назад, как вошла Айшвария. Все рассыпалось, как песчаный замок, стоило ей войти. Служанка замялась, вновь застав госпожу за разговорами с пустотой. Она больше не спрашивала, что происходит, ответов все равно не получит. Она догадывалась, что Дивию и генерал-губернатора связывали не только общие дела и политический брак. Сама ведь передавала подарки от него, радовалась, видя ее волнение перед их встречами. Деви могла быть счастлива в этом браке. А теперь, когда де Клер мертв… — Что тебе нужно, Айшви? — Дивия нахмурилась. Она понимала, что Айшвария не заслужила ее раздражения, женщина просто выполняла свою работу. Но Дивия не терпит, когда ее так прерывают. Она в последнее время в целом стала менее терпеливой. Дела семьи вызывали лишь скуку, собрания Дюжины — отвращение к себе и всем присутствующим. Даже общение с близняшками перестало приносить ей радость. Но в моменты уединения она могла отвлечься, она могла сделать вид, что все сложилось иначе. Деви понимала, что это лишь ее фантазия, но она никогда добровольно от нее не откажется. — Вам пора собираться. Сегодня собрание. Деви кивает головой, устремляя взгляд вниз. Чай больше не кажется таким уж ароматным. Да и в целом он вводит в уныние. Бадьян в чашке остаётся неподвижным. Она делает глоток и поджимает губы. Чай остыл, Деви переборщила с корицей и водой. Зря она это сделала. Лишь продукты испортила и посуду испачкала. Тихо говорит: — Сделай мне чай. И уходит.

***

Остальной день оставляет ее без сил. Очередные обсуждения новых бунтов, проблемы у сестер Басу, которые она, как хорошая подруга, должна помочь решить. Положение их семьи совсем уж шаткое… Но сейчас Дивия позволила себе об этом не думать. Комната погружена во тьму. Полная луна бросает свет на свежие простыни. Тишину разбавляют ее шаги. Деви на ходу стягивает паллу сари, кидает вглубь комнаты, совершенно не заботясь о её дальнейшей судьбе. Она снимает с себя тяжелые украшения и кладет на стол, бросает взгляд на зеркало. Дивия была красивой и знала это. Но сейчас она это не чувствует. Ведь в красоте всегда есть дух. Красоте нужна живая кровь, кипящие мысли и смысл. И всем этим она больше не обладала. Сперва она потеряла в пожаре брата, а вместе с ним и непокорный нрав. Потом на Дурга-пудже, видя отражение огня в своей кханде, она потеряла жизнь, и холодная, неприветливая тьма выжгла все чувства, весь интерес к жизни, отдав взамен кусочек себя. И в третий раз она своими руками лишила себя последнего. Она отбросила волосы за спину. В любом случае, ей нет дела до своего внешнего вида. Хотя иногда ей страшно. Страшно от своего взгляда. Она до дрожи, до пробуждений от своего же крика в кошмарах боится вновь попасть под её контроль. Деви как наяву видит, как по пряди черных волос от корней до кончиков расползается серебро. Как оно поблескивает в лунном свете, и ее вновь наполняет жестокое волнение. Как радужка глаза стремительно светлеет, а жажда крови становится слишком сильной, чтобы сдерживаться. И Деви хватается за куп-папье. Она ощущает, как по пальцам течет плавленый воск, перемешиваясь с липкой, давно остывшей кровью. Деви не думает, чья она. Важно лишь то, что кровь принадлежит чужаку. Значит, он заслужил смерть. Она бросает свечу на постельное бельё и скрывается во тьме, не оглядываясь. Деви отшатнулась, испустив дрожащий вздох. Ее глаза наполнились слезами, и ей пришлось часто заморгать в попытке скрыть это. Тревога сдавила грудь, и Деви не знала, как спастись от этого чувства. Доводы разума не могли успокоить ее колотящееся до боли быстро сердце. Только если… Руки Кристиана скользнули по ее плечам. Его прохладные, красивые пальцы не стали поддевать подбородок, заставляя смотреть на него. Знает, что гордая госпожа не захотела бы оказаться в таком открытом и уязвимом положении. Он позаботится о ее комфорте, не заставляя говорить и объяснять причины. — Я рядом, Деви И она расплачется в его руках. Он прижмет Деви к себе, прошепчет что-то нежное, шипящее. Тепло тела окутает, кофейный аромат наполнит легкие, а тонкие женские пальцы сожмут его рубашку. Деви действительно станет легче. Пока Кристиан здесь, все можно пережить. Она не станет вспоминать, что его нет. Умывшись, она ляжет в постель и блаженно выдохнет. Рядом будет Кристиан, которому она пожелает доброй ночи и наконец закроет глаза. А дальше последует сон. Яркий и красочный. Где холодная Англия заберет ее в свои нежные руки. Где Кэти вновь подержит для нее зонтик на прогулке, где Кристиан крепко поцелует ее, и она вновь задышит полной грудью. Она будет беззаботно смеяться, наряжаться в лучшие наряды и подслушивать сплетни служанок. Она будет на своём месте Все будет хорошо ровно до того момента, пока она не проснётся и горькая реальность ударит ее самой болезненной мыслью. У него нет даже могилы.