i kiss a boy.

приглушенные звуки долгого, медленно тянущегося поцелуя, словно свежий мёд, раздавались в промежутках переключений песен в темной комнате. только прямоугольные полосы солнечных лучей, еле проникающие сквозь плотные шторы, являлись на данный момент единственным источником света. это никак не напрягало парней совсем, а наоборот, лишь создавало особую, интимную атмосферу вокруг них и между ними. розье, удобно устроившись на чужих бедрах, облаченных в черную ткань джинс,  с трудом разорвал этот, казалось бы, вечный поцелуй. стараясь привести дыхание в норму, он уткнулся прохладным носом в жилистую, с ярко выраженным кадыком, шею. поступил так, будто страус, когда ему грозила приближающаяся опасность. младший тоже делал это при ожидаемом ощущении опасности. где-то сверху послышалось недовольное фырканье, явно показывающее неодобрение сделанного чужого действия, но ничего, к удивлению, сказано не было. барти сам понимал, что пытать длинными поцелуями своего парня – неблагодарное дело, но что же делать, когда так сильно хочется?  никто из них не понимал, как резко времени, специально выделенного на совместное времяпровождение, стало катастрофически мало. очень, блять, мало. краучу хотелось больше, чаще, дольше, на что эван мог только устало вздыхать, шепотом проговаривая: «какой же ты, сука, ненасытный». нет, нет, розье это нравилось. безумно нравилось и он этого желал ни меньше.  ему нравилось думать о том, как барти мог переслушивать его длинное голосовое, находясь в толстовке, не принадлежащей ему, без спроса взятую, потому что, ну: «она тобой пахнет.» и это сразу стало весомым аргументом.  нравилось думать о том, как тот отменяет буквально всё свои дела, похуй – важные или нет, – он жаждал встреч больше всего на свете. жаждал объятий до хруста позвоночника, укусов на нежной кожице шеи и чужого, проворного языка во рту. – когда твой отец вернется? – спросил блондин, обдавая судорожным дыханием  шею парня и наконец-то поднимая голову, – а то, знаешь ли, не хочется трагически погибнуть от его рук, если бы узнал, чем мы с тобой занимаемся, да и в целом, что я просто нахожусь сейчас рядом с тобой. - усмехнулся эван, вспоминая тот случай, когда барти крауч старший строго-настрого запретил любой контакт с ним. сказал, что он очень плохо влияет на его сына да и вообще с такими людьми, как розье, не стоит иметь какие-либо связи. ужасный авторитет их семьи очень хорошо сыграл на руку мужчине, чтобы воплотить задуманное в реальность. но, к счастью, он даже и не мог догадываться о том, что двое молодых парней так ловко обманывают умного, начитанного юриста, не проигравшего ни единого своего дела. ох, он знатно просчитался. – господи, прекрати, – с покрасневших губ от постоянных поцелуев сорвался громкий смешок. через мгновение веселое настроение и яркий, игривый блеск в глазах пропал, словно этого всего и не было, а тон голоса стал несвойственно серьезным, – ближе к ночи. у нас с тобой есть еще целых три часа, пожалуйста, не беспокойся.  и на этом разговоры прекратились, оставляя лишь на фоне играть какую-то незнакомую песню, в текст которой никто из них не вслушивался. они были слишком увлечены собой, чем тем, что было для них совершенно второстепенным, не нужным в этот момент. сейчас только хотелось компенсировать всё то, что они потеряли из-за главы семейства краучей.  вечно идеальный в глазах коллег, друзей и общества, но такой ужасный в глазах любимой жены и родного сына.  барти, должен был быть, по его мнению, наследником его юридического дела, или, в другом случае, пойти в политику. всё время из маленького мальчика пытались лепить то, что можно было представить другим без йоты стыда, хвалясь и доказывая, что у него самый лучший сын. сделать из него подобие дрессированного животного, постоянно ходящего на выставки и соревнования в попытках доказать, что все родительские старания и потраченные деньги были не зря. кичиться идеальным сыном перед своими коллегами, товарищами, как каким-то трофеем, принесенным с охоты. ему было семь, когда за него выбрали его дальнейшее будущее. ему было девять, когда в силу вступили не только словесные наказания, но и телесные за простое непослушание и пререкание. ему было одиннадцать, когда ему показали, что гомосексуальные отношения – это те, кто не считаются больше людьми ни биологически, ни морально, с того момента, как они начинают чувствовать что-то к человеку своего пола.  ему было тринадцать, когда он первый раз разочаровал отца, высказавшись мнением, не схожим с его точкой зрения, в ходе чего развязался серьезный конфликт, переросший в проявление рукоприкладства на глазах у испуганной матери. ему было пятнадцать, когда он влюбился в своего лучшего друга – эвана. именно с этого возраста промытые мозги встали на место и, наконец, не боясь никаких последствий, тот начал проявлять себя так, как бы не нравилось отцу. специально. назло. о боже, как же забавляли эти резкие, неконтролируемые движения, замахивания и повторение слов, ставших буквально синонимом к его имени: «ты – полное разочарование», «позор семьи». – о чем задумался? – спросил розье, переживающее оглядывая своего парня. – о том, как мне надоело скрываться. скрывать тебя, нас. мне это всё надоело. – ты сумасшедший. – выпалил в ответ эван. – о да, детка, но я и таким тебе же нравлюсь? таким сумасшедшим… – уголки губ моментально поднялись вверх. – нравишься. – прошептал он в самые губы, таким образом дразня и не собираясь даже двинуться дальше, прикоснуться самостоятельно и слиться в новом поцелуе. зачем, если инициативу всё равно перехватит другой? крауч младший разочарованно вздохнул.                              *** – заходите, – ответил монотонно мужской голос на короткий стук в дверь кабинета с красиво выгравированной надписью «бартемиус крауч старший», – а, это ты.  ярко улыбающийся, как обычно, барти продолжил мяться у двери, всё не решаясь зайти, или, словно маленький шкодник, прятавший за своей спиной то, от чего родитель точно не будет в восторге. практически так и было, он кое-что всё-таки прятал, только не за спиной, а в самом сердце. – барти, что ты хочешь? я сейчас очень занят и ты это прекрасно знаешь, поэтому давай побыстрее, – тон сменился на более требовательный, а лицо исказилось в злости, вперемешку с вечным недовольством, – если тебе нужны опять деньги, то сразу можешь разворачиваться. – он опустил взгляд на печатный документ, возвращаясь на то предложение, где и остановился несколько минут ранее. – да так… всего лишь хотел сказать, что у меня есть парень и я стопроцентный гей. – совершенно спокойно и уверенно проговорил юноша, облокачиваясь спиной на дверной косяк позади себя. кружка с недавно налитым крепким кофе с громким неприятным звуком упала на дорогой ковер, разбиваясь и оставляя после себя только напоминание в виде осколков.                            *** – нет, повтори, ты сделал что? – переспросил ошарашенный голос из динамика мобильного. – я сделал каминг-аут и теперь, кажется, я живу на улице, мои банковские счета были незамедлительно заблокированы и все кости чуть не сломаны. – повторил историю во второй раз барти, растягивая каждое слово для большей понятности и слышимости их. – господи, ты такой придурок… – розье тяжело вздохнул, запуская пальцы в итак растрепанные блондинистые волосы от одновременной безысходности и какой-то внутренней странной гордости.  нет, ну это надо быть очень сильным морально или полным идиотом, чтобы рассказать о своей нетрадиционной ориентации в гомофобной и абьюзивной семье. – слушай, я готов многое сделать для тебя, даже это сделал исключительно из-за чувств к тебе, потому что не хочу скрывать любовь. хочу, чтобы об этом знали абсолютно все. знали, что ты мой, – на одном дыхании протараторил парень. замолкнув на несколько секунд в размышлениях, он продолжил: –  на этом моя жизнь не заканчивается, а только начинается, так что я не вижу никакого повода расстраиваться. да, грустно, что бабки этот старик все мои забрал, но они тоже бы напоминали о той жизни в кандалах, но самое главное, что он тебя у меня не забрал. на той стороне провода послышался глухой удар об поверхность стола. видимо, что опять крутит массивную зажигалку в пальцах и та ненароком выскользнула от неожиданных слов, прозвучавших прямо сейчас. – …блять, я сейчас сброшу звонок и ты будешь ночевать реально на улице. – ты смущаешься, эван! – воскликнул крауч младший, чувствуя это по чужому голосу. он знает своего парня вдоль и поперек, это не могло быть ошибкой. – нет!