Звёзды знают о нас

Второй день в густой тьме поздней ночи не смолкают салюты. Их громкие вспышки пронзают стены домов, озаряя округу всеми цветами радуги. Нежные огоньки поднимаются с земли, устремляются высоко в небо и там рассыпаются на мелкие искры.  Но Столас их не видит. Гоэтия лежит на старом диване в квартире Блица и чувствует, как с грохотом, ослепляющими вспышками, рассыпается он сам. В голове пусто. На берегах своего отчаяния Столас не может уснуть. Или просто не хочет. Перед глазами бессмысленными силуэтами возникают образы демонов, которые вершили над ним суд пару дней назад. Филин почти уверен, что только в аду можно отнять у кого-то всё, а потом радостно ускакать, чтобы набить желудок.  Демон сглатывает слюну и шмыгает. Он тяжело отворачивается от окна к спинке дивана, как только сознание начинает подкидывать мысли о дочери. Его юной принцессе. Его Октавии.  Столас знает, что она не смогла понять его. Что она сейчас злится, плачет, прогоняет из своей комнаты Стеллу, запирая дверь, и отчаянно кричит на звезды, которые не помогли её семье. Октавия часто говорила с ними. Даже когда за окном было пасмурно, она упорно шептала свои желания и переживания в густые тучи на небе, пытаясь достучаться до далеких светил. Столас сам ее этому случайно научил. Когда-то давно он рассказывал, как в детстве ночами напролет сидел на балконе и просил звездочек избавить его от одиночества, в котором он вязнул, как в болоте. И они обратили внимание на его мольбы. По крайней мере, так думал сам Гоэтия. Столас тяжело вздыхает. Из груди невольно вырывается тоскливое уханье, которое демон сразу же глушит. Длинные ноги едва умещаются на небольшом диване, поэтому ему приходится положить их на подлокотник. Гоэтия последний раз окидывает взглядом обшарпанную сиреневую обивку и засыпает. *** В следующий раз Столас открывает глаза, когда чувствует, как болезненно ноет спина из-за неудобного ложа, но игнорирует это. Сейчас демон повернут лицом к окну, за которым переливается закатное небо. Он проспал почти весь день.  Со стороны входной двери донёсся хлопок и послышались тихие голоса.  - Вот видишь? Он опять не ел ничего. - Вижу, Луни. Иди к себе. Некоторое время в помещении царит молчание. Судя по звукам, Луна ушла к себе, а Блиц так и остался стоять на месте.  - Хей, Столас? Демон не ответил, лишь теснее сжал тонкий плед в руках и закрыл глаза. Он не хотел сейчас ни о чём беседовать. Блиц зашагал по комнате, огибая небольшую тумбу с давно остывшим завтраком, и присел на корточки перед филином.  - Столас, поговори со мной, прошу… Я же знаю, что ты не спишь… Гоэтия чувствовал взгляд беса на своем лице, но глаза упорно не открывал. Блиц сидел настолько близко к нему, что тот кожей мог чувствовать его теплое дыхание.  В какой-то момент чужая когтистая рука в перчатке коснулась головы Столаса. Он едва не вздрогнул. Пальцы аккуратно пробежали по мягким перьям и спустились ниже, к линии подбородка. Блиц склонился к нему еще ближе, и в следующую секунду демон почувствовал легкое прикосновение к макушке. Бес поцеловал его. - Я скоро вернусь. - он поднялся с колен и не спеша побрел в сторону ванной комнаты. *** Прошло около двадцати минут, а Блиц все не возвращался. За это время за окном успело стемнеть. Звезды только начинали блекло светить, растворяя в себе остатки заката, поэтому небосклон сейчас выглядел особенно тоскливо. Столас нервно щёлкал клювом. Лишенные былого блеска жизни две пары глаз бегали по небу от одной светлой точке к другой, а на языке перекатывалось неозвученное детское желание, которое надеждой теплилось в Столасе долгие двадцать пять лет.  Он закрыл глаза, когда к дивану кто-то подошел. Мысли о звездах исчезли. Возможно демон просто не должен вновь обращаться к ним с подобной просьбой. Диван рядом с Гоэтией прогнулся. Легкие перестали нормально функционировать, когда теплые руки обвили его тело и придвинули ближе к себе. - Знаешь, последние дни для меня несколько… странные. - неуверенно сказал Блиц, перебирая перышки на спине Столаса, в попытке успокоить нервы и заставить мозг складывать буквы в слова. - Клиентов в офис стало приходить в два раза больше. Они чуть не вынесли мне чертову дверь! - он произнес это достаточно громко, но тут же стих. - А я все сидел и не мог понять о чем они говорят. Их слова разъезжались в моей голове, а мысли… все время возвращались к тебе, Столс. Я не мог ни о чем думать, понимаешь?! - бес вскинул голову, надеясь увидеть в ответ взгляд алых глаз, но те по-прежнему были закрыты. - Я очень переживал за тебя все это время! Ясно?! Голос Блица задрожал на последних словах. Он теснее прижал к себе Столаса и уткнулся лицом в мягкий пух на его груди, который тут же впитал в себя влагу его глаз.  - Пожалуйста, прошу тебя, заканчивай это дерьмо! Когда тебе плохо, мне тоже плохо! - прокричал бес. Оперение демона едва ли заглушало его голос. Пару минут они лежали в абсолютной тишине. Даже за окном и из комнаты Луны не доносилось ни единого звука. Блиц заставил себя немного успокоится. Он отстранился, взял в руки ладонь Столаса и, оставив на тыльной стороне поцелуй, прижал к своей груди. - Мы со всем справимся, просто позволь мне быть рядом. Спокойной ночи, мое сердце… Демон шокировано смотрел на чернеющее небо, чувствуя, как по щекам бегут слезинки. В какой момент он начал плакать? Когда Блиц сказал, что волновался за него? Когда попросил быть рядом? Когда назвал его своим сердцем? Возможно. Но это уже не важно. Гоэтия сжал чужие дрожащие пальцы, а другой рукой скользнул по шипастой спине, обнимая. - Спокойно ночи, мой свет…  Блиц замер. Столас загадал желание.