Don't Go Far Off

Ганнибал проснулся, и обнаружил в постели рядом пустое место. В поисках он вытянул руку, но нашел лишь холодные простыни. Уилла не было, и не было уже какое-то время. Ганнибал сел и вдохнул. Достаточно давно, чтобы его запах исчез, хотя он оставался на подушках и простынях. Дверь в ванную была открыта, комната пуста, ни звука бегущей воды. Пол холодил его ступни. Он тихо спустился вниз по лестнице, не допуская в свой разум никаких мыслей. Отсутствие инвалидного кресла Уилла внизу несколько успокоило Ганнибала, но он все еще слишком хорошо чувствовал удары своего сердца о ребра — независимое существо внутри него, которое не остановить логикой. Он остановился и вновь вдохнул: кофе, лимонное масло, которым он вчера натирал стол, собаки. И Уилл. Конечно. Он прошел в столовую. Уилл сидел за столом, очки сползли по его носу вниз, в одной руке кофе, в другой — планшет Ганнибала. — Франция не будет экстрадировать беглецов, которым грозит смертная казнь, — он посмотрел на Ганнибала. — Ты знал об этом? — Знал. Это одна из причин, по которым выбор этого места кажется разумным. Уилл отхлебнул кофе. — Они все же посадят тебя в тюрьму. — Здесь меня не знают. Они бы не предприняли надлежащих мер предосторожности. Уилл был одет в боксеры и коричневый свитер Ганнибала, рукава которого были стянуты вниз, чтобы наполовину прикрыть ладони. Ганнибал хотел прикоснуться к нему, отвести его наверх. Он хотел спросить, почему Уилл оставил его просыпаться в одиночестве. Уилл снял очки и отложил планшет. Он ожидал вопроса Ганнибала, словно подстроил эту ситуацию, чтобы спровоцировать его. Это знание было одновременно успокаивающим и раздражающим. Ганнибал ничего не сказал. — Я читал закон об экстрадиции. Полагаю, я мог просто спросить тебя, — сказал Уилл. — Ты планировал наш переезд на случай, если Франция окажется неблагоприятной? — У меня не было никаких планов. Я просто хотел больше информации. Тебе не холодно? Ганнибал действительно спустился вниз лишь в нижнем белье. Когда сквозь неутепленную щель пронесся порыв ветра, по его плечам побежали мурашки. — Я бы проверил температуру, если бы кто-то не сбежал с моим планшетом. — Думаю, мне стоит завести собственный. Он полезнее, чем я думал. — Я проснулся, а тебя не было рядом, — сказал Ганнибал. Уилл протянул к нему руку. Ганнибал пересек комнату и взял ее. Он прижался поцелуем к ладони Уилла. — Я в инвалидном кресле не навсегда, — сказал Уилл. — Ты не можешь ожидать, что я буду на том же месте, где ты меня оставил. — Я знаю. Уилл подтянул его ближе. Он положил руку Ганнибала на свою грудь, на свое сердце, и прислонился головой к бедру Ганнибала. — Мне нужно сказать, что я никуда не уйду? Ганнибал не ответил. Он был сосредоточен на быстром сердцебиении Уилла. — Потому что, если ты попробуешь сделать со мной что-то в стиле Энни Уилкс… — Уилл замолчал. — Я не знаю, кто это, — сказал Ганнибал. — Персонаж Стивена Кинга. Ты знаешь, кто он? — Конечно я знаю, кто он. Я не читаю его книги. — Полагаю, чтение ужасов для тебя было бы излишеством, — сказал Уилл. — Она похищает парня и топором отрубает его ноги. Ганнибал провел рукой по волосам Уилла. Уилл прикрыл глаза и повернулся лицом к обнаженному животу Ганнибала. — Ты не похож на человека, переживающего за свою безопасность в руках безумного убийцы. — В том сне ты отрубил мои ступни. И пригвоздил меня к полу шипом. Я… — Уилл помотал головой и прижался крепче. — Ты сказал, что было облегчением то, что я не могу уйти. — Так и есть. Был бы у нас тот разговор, если бы ты мог? Ты внимателен к решению моих проблем, и равно внимателен к тому, чтобы не решать свои. Уилл вздохнул. — Ты знаешь, как я отношусь к психоанализу первым делом с утра. — Или в любое другое время. Иногда мне кажется, что тебя больше беспокоит моя психиатрическая практика, чем трупы, что я оставил за собой. — Иногда так и есть. И ты был лучшим терапевтом из всех, что у меня были. Что о многом говорит. — Я был очень хорошим психиатром, — это была правда, но он сказал это главным образом потому, что это заставит Уилла рассмеяться — и так и было, послышался явный позабавленный вздох. — Полагаю, я также был первым, с кем ты виделся добровольно, и это действительно имеет значение. Уилл взял свой кофе, и обхватил его руками. Он прижал его к своей груди. — На самом деле, ты ошибаешься. Большинство из них, да — полицейские мозгоправы, университетские кураторы. Но, пока я получал степень, я нашел кое-кого в Вашингтоне. Встречался с ним несколько месяцев. Я думал, это поможет. — Все пошло не так, как ты надеялся? Уилл пожал плечами. — Я сказал ему слишком много. Он попытался связать меня обязательствами. Так что у вас двоих много общего. — Как его звали? — Чтобы ты мог съесть его сердце? Ты знаешь, что я тебе не скажу, зачем же спрашивать? — Говорят, что важен не подарок, а внимание. — Ты… — Уилл улыбнулся ему, обнажив зубы, с легким и недоверчивым выражением лица, смягчившим его взгляд. — У тебя худшее чувство юмора, Ганнибал. Худшее. Ганнибал наклонился, чтобы поцеловать его, и, когда их губы встретились, почувствовал, как руки Уилла обвили его шею. На вкус Уилл был как кофе и зубная паста. Он продолжал держаться за него, когда Ганнибал хотел отстраниться. — Отнеси меня наверх, — сказал Уилл. — Ты замерзаешь. — Я мог бы одеться. — Или мы могли бы вернуться в постель. Ганнибал подхватил его. В этот раз Уилл не был зажат, будучи раздосадованным своим положением. Он поцеловал Ганнибала в шею и зарылся пальцами в его волосы, а тело его было теплым и мягким. Стало еще теплее, когда они вместе легли в постель. Ганнибал вновь притянул Уилла к своей груди. Он скользнул руками под свитер Уилла, чтобы согреться о его кожу. Уилл зашипел от холода, но не оттолкнул его. Ганнибал уткнулся лицом в затылок Уилла и закрыл глаза. — Он думал, что я опасен, — сказал Уилл. — Ты был с ним согласен? Долгое время Уилл молчал, скользя пальцами по сухожилиям предплечья Ганнибала. — Не в то время. Иногда я задаюсь вопросом, а не оказался ли я таким, потому что все от меня этого ожидали. Ганнибал скрестил руки на животе Уилла, и вдохнул дымный запах его гнева. Он думал о руках Уилла, полностью покрытых кровью, словно нефть в лунном свете. — Мы могли бы переместить кровать вниз, пока ты не сможешь ходить, — сказал он. — Может, в кабинет. Рука Уилла на его предплечье замерла. — Было бы хорошо. Перед камином? — Да. Хотя нам придется прикрыть чем-то окна. Прикроватные тумбочки — но они нам в любом случае понадобятся. Уилл развернулся в его объятиях так, чтобы они лежали лицом к лицу. — Когда истекает срок аренды? — В конце месяца. — До этого нам предстоит многое сделать. — Да. У меня есть список. Уилл поцеловал его, медленно и нежно. Ганнибал упал в этот поцелуй. Он обхватил руками лицо Уилла, и почувствовал волосы Уилла на своем лбу, его щетину в своих ладонях, его дыхание в своем рту.

***

— Что не так с Ikea? — Я едва ли знаю, как начать отвечать на этот вопрос. — Что самое худшее? — Запах. Ароматические свечи, — сказал Ганнибал. — Химическое газовыделение из ковров и обивки для мебели. Еда. — Еда приятно пахнет. Мне нравятся шведские фрикадельки. — Я не удивлен, — сказал Ганнибал. Уилл рассмеялся, и сдался с легкостью, которая заставила Ганнибала заподозрить, что тот поднял эту тему лишь ради его реакции. Вместо этого они поехали в Марсель и отправились в мебельный магазин, который ранее приметил Ганнибал — в зеленом переулке, заполненном кафе и россыпью галерей современного искусства. — Все не так плохо, как я ожидал, — сказал Уилл. — Чего ты ожидал? — Того, где бы ты ни делал покупки в Балтиморе. Gothic Antlers 'R' Us. Не знаю. — Как я сказал ранее, это не соответствовало бы стилю дома. Предметы в магазине граничили с деревенским стилем, но с острым, современным оттенком, порадовавшем Ганнибала: столы с необработанными углами со столешницами из обожженной меди; шкафы из промышленной стали и стекла со старинным блеском металла; огромное зеркало в патиновой раме, которое хорошо впишется в интерьер спальни. Он наблюдал, как Уилл катается по полу, явно в поисках ценников, которых не существовало. Это была одна из причин, по которым Ганнибал выбрал это место. Уилл бросил на него взгляд через комнату. Ганнибал проигнорировал его, и заговорил с консультантом о зеркале. Уилл присоединился к нему через минуту или две. Он прислушивался до тех пор, пока консультант не удалился, чтобы проверить их расписание доставок. — Это зеркало выше тебя, — сказал Уилл. — Ты действительно хочешь эту штуку в нашей спальне? — Ты против? — Полагаю, нет, — сказал Уилл. Он взглянул на зеркало, а затем оглядел выставочный зал. Он провел руками по бедрам. — Я подожду снаружи. — Нет, — сказал Ганнибал. — Что значит «нет»? — нахмурился Уилл. Эффект был смягчен падением волос на его глаза и нетерпеливым жестом, которым он смахнул их назад. Он не раз говорил Ганнибалу по Skype, что собирается коротко подстричься перед возвращением домой. Он так и не сделал этого. Ганнибал присел на кожаный пуфик так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Я бы хотел, чтобы ты остался. — Зачем? Ты видел мой дом. — Я видел явное внимание в твоих выборах. Сколько ты потратил времени, чтобы обставить его? Уилл опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. — Не знаю. Достаточно. — Тебе понравилось? — Это были пара книжных полок и кровать. Мне была нужна мебель. — Ты определенно не покупал все это в Ikea. — Я побывал в нескольких местах. — И мы сделаем так же. Тебе здесь что-нибудь нравится? Уилл взглянул на него с неподдельной уязвимостью, заставившей сердце Ганнибала забиться сильнее. — Не проще ли будет, если… ты действительно хочешь, чтобы я в этом участвовал? — Это наш дом, разве нет? Уилл сглотнул. — Тебе это не кажется странным? — Кажется. Но это также правда, и я бы не хотел это менять. — Нет. Я тоже, — тихо сказал Уилл. Ганнибал взял руки Уилла и сжал между обеими своими. Уилл тут же отвел взгляд, изучая комнату в поисках тех, кто мог за ними наблюдать. Ганнибал воспользовался его отвлеченностью, чтобы наклониться ближе и украсть поцелуй, когда Уилл повернулся. — Прекрати, — сказал Уилл, но он улыбался. — Мы единственные покупатели в магазине. И я собираюсь потратить около двух тысяч евро на то зеркало. Консультант, вероятно, позволил бы мне взять тебя на диване. Уилл тихо рассмеялся. Он все еще не отдернул руки. — Он может и позволил бы, но не я. Ты правда хочешь эту штуку? — О, теперь у тебя есть мнение по этому поводу? — На самом деле не по этому поводу. Оно нормальное. Просто… зеркала в полный рост в темноте не всегда хорошо сочетаются с моими кошмарами. — Я поставлю его в другом месте. Или по крайней мере сделаю так, чтобы ты не видел его с кровати. Так подойдет? — Возможно. Можем попробовать. — Есть ли здесь что-нибудь еще, что ты хотел бы? Уилл снова осмотрелся, на этот раз сосредоточив взгляд на мебели, перескакивая с предмета на предмет, не останавливаясь ни на одном. — Мне трудно поверить, что мы действительно делаем это, — сказал он. — Это была твоя идея. — Я знаю, знаю, — он помолчал. — Отделку на тех медных столах не так уж сложно сделать. Все, что тебе нужно — это паяльная лампа и немного шеллака. — Ты собирался сделать мне книжные полки. Если тебе нравятся столы, то можно сэкономить время, просто купив их. Плечо Уилла дернулось, словно в кратком пожатии. — Ага, но… — Уилл. Ты сможешь сделать всю необходимую мебель до конца месяца? —…нет. — Значит, нам нужно что-нибудь купить. — Ага, ладно, — Уилл резко развернул кресло и направился к консультанту с такой скоростью, что мужчина выглядел так, словно боялся, что его могут переехать. Ганнибал с незаметной улыбкой наблюдал, как Уилл договорился о доставке двух прикроватных тумбочек с медными столешницами вместе с зеркалом. Он оплатил все это своей кредитной картой. Вскоре после этого они ушли, Уилл молчал, а Ганнибал изо всех сил старался не показывать, как его это забавляет. — Это все еще странно, — сказал Уилл. — Да, безусловно. Уилл посмотрел на него. Ганнибал услужливо откинул волосы с его глаз, а Уилл шлепнул его по руке. — Куда еще мы собираемся? — За шторами в кабинет. Сюда. Во втором магазине Ганнибал сразу же направился в его заднюю часть, где висели тяжелые темно-красные шторы с узором пейсли. Он показал их Уиллу и замер в ожидании. Вызвать негодование казалось более эффективным способом, чем мягкое поощрение. — Нет, — сказал Уилл. — Нет? — Нет, и что это вообще за хрень? С тем ковром, что ты купил туда? Даже я вижу… — Уилл замолчал и посмотрел на него. — Обычно ты действуешь тоньше. — Обычно ты ведешь себя благоразумнее. Уилл слегка покраснел. — Я бы сказал, что обычно ты не такой мудак, но мы оба знаем, что это не так. Ганнибал ждал, скрестив руки за спиной. — Прости, — пробормотал Уилл. — Что бы ты выбрал? Уилл не торопился. Он избегал узора в клетку — что Ганнибал посчитал одновременно забавным и трогательным — и, наконец, показал ему очень подходящий темно-коричневый бархат. — Нам понадобятся четыре шторы. — Это все, что ты можешь сказать? После нашей спальни, это будет твой кабинет, — он лишь слегка запнулся на слове «наша». — Купи занавески, Уилл. — Ты купи занавески. Я их выбрал. Мне нужно подышать воздухом, — он поспешил к двери. Ганнибал не попытался его остановить. Он заплатил картой, привязанной к счету в швейцарском банке. Ему пришло в голову, что стоит убедиться, что у Уилла есть доступ, если не к этому счету, то к основному и индивидуальной банковской ячейке. Эта мысль была столь ненавязчивой, что едва не ускользнула от внимания. Он ухватился за нее и удержал, чтобы обдумать. Он должен дать Уиллу полный доступ к большей части своего состояния. К банковской ячейке, что содержала не только подавляющую часть его запасов наличных, но и почти все его лучшие поддельные удостоверения. По сути, он должен отдать свою жизнь и свободу в руки Уилла даже более основательно, чем уже есть. Он должен связать их вместе, лишив всякой надежды на побег, или, по крайней мере, лишив себя надежды на побег. С какой целью? Чтобы успокоить Уилла относительно их будущего. Потому что это будет их будущее. Их собаки, их дом, их жизнь. Ганнибал взял пакет с занавесками. Он почти дошел до двери, когда осознал, что у них нет ни карнизов, ни фурнитуры, чтобы их повесить. Он вернулся за ними, а затем отдал Уиллу пакеты, чтобы тот нес их до машины. Он не предложил продолжить покупки. Это была молчаливая поездка домой.

***

В тот день Ганнибал разобрал каркас кровати, принес его в кабинет внизу, и вернулся назад за матрасом, пока Уилл собирал его обратно. Матрас пришлось туго свернуть наверху лестницы, столкнуть вниз, а затем нести с путающимися под ногами собаками. В более благоразумный период своей жизни, Ганнибал заплатил бы кому-нибудь за это, но Уилл лишь бросил на него взгляд, и полностью проигнорировал это предложение. Конечно, в более благоразумный период своей жизни, он бы вообще не переносил кровать в кабинет. Ганнибал остановился, чтобы прислонить матрас к стене, вытереть пот со лба, и закрыть собак в ванной. Это была его идея. Он на мгновение прикрыл глаза, и потащил матрас по коридору. Хуже всего будет поворот в сам кабинет. Он остановился в дверном проеме. Уилл поднял взгляд. — Тебе также придется повесить занавески. Не думаю, что я буду достаточно высок даже стоя на коленях на верхней ступеньке лестницы. Ганнибал сделал медленный вдох. — Да. Конечно. — Тебе понадобится твердосплавное сверло. Под штукатуркой камень. Ты уже вешал занавески? Ганнибал не потрудился ответить. Он пошел за дрелью и уровнем. Он не вешал занавесок ранее — вполне можно было заплатить за эту работу другим людям — но он определенно пользовался дрелью. Ее использование на стене не казалось существенно более сложным, чем на человеческом черепе, в особенности потому, что стена не будет пытаться двигаться, пока он будет ее сверлить. Он разметил отверстия и поднял дрель. Уилл продолжал собирать каркас кровати и делал вид, что не наблюдает за ним. Это было не так уж сложно, хотя и потребовало большего нажима, чем он ожидал, и штукатурка слегка откололась по краям отверстий. Он надел занавески и повесил карниз. — Неплохо, — сказал Уилл. Ганнибал спустился вниз и повернулся к нему. Уиллу удалось затащить матрас на заново собранный каркас кровати, и теперь он растянулся на нем, скрестив руки под головой. — Я проводил трансплантацию органов, — сказал Ганнибал. — Это было простое занятие по сравнению с тем. — Ты не осознаешь этого, пока не увидишь попыток некоторых людей. Иди сюда. Ганнибал снял обувь и лег рядом с ним. — Я должен принести простыни. — Ты потеешь. Я не знал, что с тобой такое бывает. — Меня достоверно проинформировали, что я человек, как бы разочаровывающе это ни было. Уилл мягко улыбнулся, и приподнялся на локте, чтобы посмотреть на него. — Я должен был заставить тебя помогать мне этим летом. — Я мог бы нанять тебе помощника, если ты нуждался в помощи. — Я не нуждался, но это было бы весело. Это было весело. Ганнибал бросил на него равнодушный взгляд. Уилл тихо посмеивался над ним. Ганнибал схватил его за волосы и нежно тянул, пока Уилл не наклонился и не позволил себя поцеловать. — Они опять слишком длинные, — сказал Уилл. Он лежал головой на груди Ганнибала. — Я говорил тебе, что ты недостаточно коротко подстриг меня. — И ты провел прошлый месяц в Вашингтоне — городе, совершенно лишенном парикмахерских и салонов красоты. Как тебе не повезло. — Я был занят. — Уверен, так и было, — Ганнибал погладил его волосы и помассировал кожу головы, и почувствовал, как тело Уилла расслабляется. — Полагаю, ты нашел место неподалеку. — Да. Я покажу тебе, если хочешь. Это обычная парикмахерская. Не думаю, что тебе в ней что-то не понравится. Уилл посмотрел на него, не встречаясь с ним взглядом. — Ты сделаешь это снова? — Даже если я подстригу недостаточно коротко? — В этот раз у тебя получится лучше. Я верю в тебя. — Да, если ты хочешь. Уилл наклонился, чтобы поцеловать его. В тот же момент в коридоре раздался высокий, пронзительный визг. Уилл выдохнул в его щеку. — Ты где-то запер собак? — Они путались под ногами. — Лучше выпусти их. Который час? — Им еще не время есть, а нам давно пора обедать. — Я не так уж и голоден, — сказал Уилл. Он приподнялся на локтях над Ганнибалом, и посмотрел на него сверху вниз. Одна рука скользнула по его шее, и он легко провел ногтем по краю скулы Ганнибала. — Ты выглядишь так, словно ищешь что-то, — сказал Ганнибал. — Спасибо, что перенес кровать, — Уилл осторожно поцеловал его, раздвигая его губы и погружаясь в его рот. Его ресницы скользнули по коже Ганнибала. Ганнибал повернулся к нему, и Уилл согнул колено, чтобы положить свою ногу на ногу Ганнибала. Это была новая привычка, появившаяся после ранения, видимо, задуманная с целью не допустить столкновения гипсовых повязок на его ступнях. Ганнибал посчитал ее странно приятной, учитывая, что его использовали в качестве мебели. Он скользнул рукой на бедро Уилла, чтобы притянуть его ближе, и Уилл подчинился, прижимаясь к нему. Perruque опять взвизгнула и заскреблась в двери ванной. Уилл продолжал целовать его еще несколько секунд. Даже закончив поцелуй, он не отстранился, не заговорил, просто прижался щекой к щеке Ганнибала и опять вздохнул. — Я выпущу их, — сказал Ганнибал. Уилл на секунду сжал его в объятиях, а затем отпустил. — Я даже не знаю, есть ли у нас чистые простыни. Я собирался заняться стиркой сегодня. — Трикотажные — чистые. — Я их ненавижу. — Да, я знаю. Ты никогда не говорил почему. — Они прилипчивые. Ощущается как будто ты приклеен к кровати. Особенно, если они становятся влажными. Ганнибал сел. — Я положу остальные в стирку, — он посмотрел на Уилла, растянувшегося на спине с задравшейся рубашкой и слегка покрасневшими щеками. — Подождешь меня? — Или я могу встать и сделать что-нибудь полезное. Ганнибал положил руку на его грудь. — Или ты можешь подождать меня. Уилл выдохнул и расслабился на кровати. — Могу. Ганнибал оставил его там, хотя это было неприятно. Он выпустил собак из ванной, проверил их воду, и положил простыни в стирку. Он поднялся в спальню и собрал различные вещи, которые каждый из них хранил по обе стороны кровати: книги, планшет, очки Уилла, платки, ручки, записные книжки, несколько распечатанных листов по делу для Интерпола… Уилл был достаточно аккуратен с ними, но у него была склонность к беспорядку. Он сложил все в коробку, чтобы отнести вниз. Уилл лежал там же, где Ганнибал его оставил, и кратко махнул ему, когда Ганнибал вошел. — Могу я положить твои рабочие документы в другое место? — спросил Ганнибал. Уилл моргнул, затем сел и потер глаза. — Зачем? И если я услышу что-то о «гигиене сна» в любой момент этого обсуждения… — Я осознаю, что твои проблемы нельзя решить так просто, но у разных комнат разное предназначение. Необязательно строить гнездо из бумаг вокруг кровати. Губы Уилла дернулись. — Полагаю, мне необязательно держать файлы в кровати. Не хочу, чтобы у тебя были кошмары. — Есть ли место, куда бы ты хотел их положить? Уилл ухмыльнулся. — Ты говоришь так, будто можешь придумать несколько мест, куда бы ты хотел положить их прямо сейчас. Ганнибал поставил коробку и подполз по кровати, чтобы оседлать его тело и прижать его предплечья к матрасу. Уилл не сопротивлялся. Он поднял взгляд на Ганнибала, его яркая ухмылка превратилась в нечто более мягкое. — На тот случай, если это на самом деле была хитрая попытка провести терапию сна, а не лишь твоя обычная причуда — сон с тобой лучше, чем что-либо, помогает от кошмаров. Просто чтобы ты знал. — Даже когда твой сон обо мне? — Ага, даже тогда, — Уилл под ним пошевелился. — Я ждал тебя. Как ты и просил. — Ждал, — Ганнибал наклонился, чтобы поцеловать его и позволить части своего веса опуститься на Уилла, удерживая его на месте более основательно. — Я ценю это. — Мы собирались поговорить о твоих фантазиях, когда я вернусь, — сказал Уилл. — Теперь мне интересно, включают ли они в себя приковывание меня к кровати, чтобы я не мог сбежать. — До сих пор не включали, но я могу сделать это, если ты хочешь. Уилл укусил нижнюю губу Ганнибала достаточно сильно, чтобы оставить на ней горячие отпечатки зубов. Он освободил одну руку и перевернул Ганнибала на спину, чтобы лечь на него сверху. — Нет, спасибо. Думаю, одного раза достаточно. Есть другие пожелания? Ганнибал посмотрел в его смеющиеся глаза, на безмятежное выражение его лица. Сейчас было не время и не место, но слова оказались неудержимы: — Я бы хотел предоставить тебе доступ к моим счетам. Уилл таращился на него около трех секунд, а затем опустил голову, выдыхая практически беззвучный смешок. — Это невероятная фантазия, Ганнибал. — Она недавно сформировалась. — По какой-то конкретной причине? — Это упростит тебе поиск меня, если возникнет необходимость. Ты будешь обеспечен, независимо от того, что готовит нам будущее. — Я могу сам себя обеспечить. — Если и до тех пор, пока ФБР не заморозит твои активы. Это было бы практично. Уилл с задумчивым взглядом потянул верхнюю пуговицу рубашки Ганнибала. Спустя несколько секунд, он поднял голову и вновь поцеловал Ганнибала, нежно и отстраненно. Второй поцелуй был более настойчивым. Уилл раздвинул его губы и скользнул языком по языку Ганнибала, вдоль острого края его зубов. Ганнибал легко удерживал его за талию. Уилл снова запустил пальцы в его волосы и обхватил затылок. Их носы столкнулись. Уилл провел ногтями по коже головы Ганнибала, переместил руку, и пососал его нижнюю губу. Он закинул лодыжки на ноги Ганнибала, чтобы снизить давление на ступни. — Мне следует возражать против того, что меня постоянно используют в качестве подставки для ног, — пробормотал Ганнибал. — Но ты не возражаешь, — Уилл не дал ему ответить, прижимаясь к нему в поцелуе с большим нажимом, большим жаром. Ганнибал засунул руки под рубашку Уилла, ощущая тепло его кожи, легкую липкость подсохшего пота. Он стянул рубашку Уилла через его голову и дернул за ремень, желая большего. Уилл позволил ему это и просто продолжал целовать его, не торопясь, поглаживая большими пальцами лицо Ганнибала. Лишь когда Ганнибал начал расстегивать пуговицы собственной рубашки, он почувствовал улыбку Уилла. — Торопишься куда-то? — спросил Уилл. Ганнибал не потрудился ответить. Он продолжал до тех пор, пока они не лежали друг напротив друга, обнаженная кожа к обнаженной коже — и тихий, довольный звук, который издал Уилл означал, что он удовлетворен этим так же, как и Ганнибал. С этого момента Уилл помогал ему избавить их обоих от остатков одежды, а затем обвил вокруг него руки, прижимаясь ближе и крепче. Уилл поднял голову так, чтобы посмотреть на него, облизнув губы и заколебавшись, слегка нахмурившись. — Что случилось? — Ничего. Ганнибал скользнул руками по спине Уилла, по его заднице и бедрам. Он ждал. Уилл покачал головой. — Позже. Мы разделись просто ради интереса, или ты хотел чего-то конкретного? — Я хотел иметь возможность прикасаться к тебе. И теперь она у меня есть. — Это все, чего ты хочешь? До сих пор это было единственное его желание, но теперь, глядя на Уилла, оседлавшего его тело, в его голову пришла другая картинка. — Раз уж ты спрашиваешь, — сказал он, и подталкивал Уилла до тех пор, пока тот не встал на колени вокруг его груди, уперевшись руками в изголовье кровати. Головка его члена коснулась нижней губы Ганнибала, и Уилл прикусил собственную губу, быстро смаргивая. — Уверен? Ганнибал провел руками по бедрам Уилла, и сжал их. — Почему бы и нет? — Потому что мы не делали этого так с той ночи, и я предположил, что ты этого не хочешь? Ганнибал позволил уголку губ приподняться. — Значит, ты думал об этом. Часто? — Засранец, — пробормотал Уилл. Придерживая член одной рукой, он провел им по губам Ганнибала. Другая рука запуталась в волосах Ганнибала, чтобы удерживать его на месте, и Ганнибал стал тверже, чем был мгновение назад. — Это «да»? — Это была моя идея. — Ага, была, а теперь ты избегаешь вопроса, — Уилл сильнее сжал его волосы. — Хочешь, чтобы я трахнул твой рот? Рот Ганнибала наполнился слюной, заставив его сглотнуть. — Да, — сказал он. С выдохом, от которого поджался живот, Уилл толкнулся в губы Ганнибала и вздрогнул в конце, скользнув до задней стенки его горла. Ганнибал вновь сглотнул, на этот раз вокруг него, и Уилл втянул воздух и отстранился на несколько дюймов. Их взгляды встретились. Уилл медленно потер головкой члена язык Ганнибала, положив пальцы на его щеку, чтобы держать его рот открытым. — Я думал об этом, — сказал он. — Те царапины, что ты оставил на мне, держались несколько дней. Ганнибал впился ногтями в кожу над тазовыми костями Уилла. Тот прикрыл глаза, и толкнулся, обхватив рукой челюсть Ганнибала. Он двигался медленными, неглубокими толчками. Глубже впиваясь ногтями, Ганнибал чувствовал дрожь мышц под кожей. Его собственное возбуждение казалось почти приглушенным, по сравнению с возбуждением Уилла: тем, как легкая боль могла ускорить его дыхание, сильное напряжение его бедер, его вес на груди Ганнибала и толстый член на его языке. Он переложил руки на поясницу Уилла и провел ногтями вниз по его ягодицам. Дыхание Уилла вырвалось с высоким, мягким звуком. Он потянулся, чтобы вновь схватиться за изголовье кровати, и начал двигаться всерьез — толчками достаточно глубокими, чтобы на мгновение заставлять Ганнибала задыхаться. Ганнибал подумал о том, чтобы удержать его там так долго, как может — так долго, как они оба смогут. Обернув руку вокруг Уилла, он потянулся к собственному члену — от этой мысли его бедра сжались. Или наоборот. Уилл глубоко удерживал его, поймал его, словно он мог целиком поглотить его. Ганнибал позволил своим глазам закрыться и сосал, целиком охваченный ощущениями, запахом и воображением. Он грубо поглаживал себя, другой рукой ощупывая карту царапин, оставленную им на коже Уилла. В его воображении они стали шрамами, еще одной постоянной меткой на нем, видимой каждому. Ганнибал кончил первым, крепко сжав свой член и издав низкий, протяжный стон вокруг Уилла, когда его тело содрогнулось. Пальцами другой руки он впился в плоть бедра Уилла. Уилл задохнулся, его дыхание стало прерывистым. Он крепко держал волосы Ганнибала и еще минуту трахал его короткими, частыми толчками. Кончая, он оскалился, его лицо исказилось будто от боли. После этого он продолжал нависать над Ганнибалом, почти дрожа, пока Ганнибал поглаживал его вдоль позвоночника. Его опадающий член лежал на щеке Ганнибала, и Ганнибал облизывал его, пока Уилл не слез с него и не рухнул на кровать. — Блядь, — тихо сказал Уилл. — В следующий раз ты можешь спросить. — Я не хотел спрашивать. Это не кажется тем, что можно сделать без приглашения. Ганнибал повернул голову, чтобы посмотреть на него. — В следующий раз можешь не спрашивать. Уилл повернулся к нему и моргнул, подперев щеку рукой. — Как это будет? Просто… — Расположи меня так, как тебе хочется. Встань на колени надо мной. Прижми свой член к моему рту. От внезапного вдоха грудь Уилла слегка дернулась. — Вот так просто? — Я скажу тебе, если буду возражать. — Обещаешь? — Обещаю, — сказал Ганнибал. Он видел, как разум Уилла прокручивает эту мысль вновь и вновь, беспокоясь о пересечении границ грубости, но возбуждаясь от этого вопреки себе. Ганнибал потянулся к краю кровати и натянул на них одеяло, притягивая ближе и укутывая Уилла. — Ты думаешь, у меня возникнут проблемы с тем, чтобы сказать тебе «нет»? Мгновение Уилл смотрел на него, а затем поцеловал, облизывая его распухшие от трения губы. — Нет. Я верю в твою способность сказать мне «отъебись» самым вежливым образом. — Это ценный навык, полезный во многих ситуациях. — Ага, ты должен как-нибудь научить меня ему, — он прижался ближе, положив голову на грудь Ганнибала, а руку — на его сердце. — Ладно. Я подумаю об этом. Уже слишком поздно для обеда? — Нет, если это будет что-нибудь легкое. Может быть, салат. Жареный молодой картофель и сваренные вкрутую перепелиные яйца. — Возможно, я съел перепелиные яйца. — Все? — Их было не так уж много. Они были действительно маленькими, — Уилл поднял на него взгляд. — Прости. — Ничего. Тогда лосось. Уилл продолжал смотреть на него с неподвижным и серьезным выражением лица. Ганнибал откинул волосы с его глаз. — Что такое? Ты собирался что-то сказать мне раньше. — Совместная покупка мебели. Планирование обедов. А теперь ты говоришь о… о, по сути, совместном банковском счете. У тебя вообще есть какие-то проблемы с этим? — Да, — сказал Ганнибал. Лицо Уилла расслабилось. Он вновь опустил голову, его голос вибрировал в груди Ганнибала. — Ладно. Я не хотел бы быть единственным, чувствующим себя некомфортно. Ганнибал поцеловал его макушку. — Уверяю тебя, ты не единственный.