игра в гляделки

экко наблюдает за ней. как движется её плечо, когда она стирает с чертежа неверный расчёт. как подпрыгивают разноцветные шнурки, когда стучит ногой под ритм какой-то попсы из граммофона. все части её тела одинаково приковывают его внимание. джинкс в ответ смотрит на него. не смотрит даже, а откровенно пялится. на соблазнительный вырез его нового наряда. на сильные пальцы, которыми он вырубает её любимую песню, тут же переводит взгляд на играющие под тёмной кожей на шее голосовые связки, когда экко начинает спор о том, как его заебало слушать одно и то же по сто раз в день. только он не может долго злиться на неё: она встаёт из-за стола и быстро обходит его со спины, обвивает руками шею, прижимается грудью, и он больше не может думать о чем-либо другом, кроме того, как сильно напряжены её соски, что он чувствует это своей спиной. экко наблюдает, как она опускается перед ним на колени, тянется тонкими пальцами к застёжке, вынимает член и медленно заглатывает, – и всё это время пялится, пялится, пялится, словно испытывает по оргазму каждую секунду, когда они смотрят друг другу в глаза – что недалеко от правды, ведь когда он кончает, она тоже стонет, уже безумно мокрая. экко опускается к ней на пол, стягивает полосатые брюки, разводит коленки – а джинкс всё смотрит, так злобно и так умоляюще, когда он касается губами клитора и с нажимом проводит по нему языком, чтобы затем слегка прикусить... для джинкс это – достойный повод проиграть в гляделки. она запрокидывает голову и кричит, срываясь на дрожащий стон, и больше не желает на него злиться. так или иначе, завтра эта игра начнётся заново – и она ещё посмотрит, чья возьмёт.