Кулинарная катастрофа

Изуку стоял у плиты, осторожно помешивая овощи в сковороде, от которых поднимался ароматный пар. На нём был старый, немного великоватый фартук со смешным рисунком, который он поспешно надел, чтобы не испачкать рубашку. Он только что вернулся с работы и даже не успел переодеться — только снял галстук. На кухне играла тихая музыка, и он напевал себе под нос, нарезая ингредиенты. На столе аккуратно разложенные специи и свежая зелень ждали своей очереди — Изуку всегда всё раскладывал, прежде чем начать готовить. Он взглянул на дверь, ожидая, что Кацуки вот-вот появится и пробормочет что-то вроде: «Сколько ещё ждать?» С мягкой улыбкой Изуку вернулся к плите, наслаждаясь этими тихими моментами ожидания, прежде чем они смогут провести вечер вместе. Наконец-то долгожданная фигура появилась в коридоре, шумно войдя в него с усталым «Я дома». — Привет, Каччан, — тихо поздоровался Изуку с улыбкой, выглядывая из-за угла. — Привет, — ответил Кацуки с такой же мягкой улыбкой, отрываясь от завязывания шнурков. — Ты даже не переоделся? — М-м, как видишь, — Изуку покачал головой. — Не было времени. Я хотел приготовить хороший ужин. Что-нибудь, что тебе понравится. Кацуки выпрямился и направился к Изуку, обнял его и тяжело опустил голову на плечо Изуку. — Устал? — Изуку обнял его в ответ, нежно поглаживая по спине и уткнувшись носом в плечо. От Кацуки пахло потом, и этот запах успокаивал Изуку. Знакомый, приятный аромат после смены. — Я бы съел даже подгоревший тост с недожаренным яйцом, если бы это было от тебя, — пробормотал Кацуки вместо ответа. Изуку тихо усмехнулся и откинул голову назад, побудив Кацуки неохотно сделать то же самое. — О нет, Каччан, такого больше не повторится. Это было ужасно… Пожалуйста, больше не ешь ничего такого вредного. Или, ну… отвратительного, — Изуку неловко почесал щёку, отводя взгляд. Кацуки слегка ухмыльнулся. «Такая возможность», — подумал он и тут же ущипнул Изуку за щёку, отчего тот вскрикнул от удивления. — О,боже мой! Каччан, что ты делаешь?! — Изуку попытался оттолкнуть это «дикое животное», но Кацуки был слишком сильным и настойчивым. Он знал, что Каччан любит это делать, поэтому не мог и не хотел сопротивляться. В конце концов, по правде говоря, ему это тоже нравилось. Кацуки лишь крепче обнял Изуку за талию, притянув его к себе с самодовольной ухмылкой, как торжествующий победитель. Изуку закатил глаза. — Всё было не так уж плохо, — ухмыльнулся Кацуки, игриво наблюдая за ним. — Да, конечно. Лично я не стал бы это есть. Внезапно Кацуки притворился, что хмурится, и с преувеличенной драматичностью отвернулся. — О, я понял… Значит… Если бы я это приготовил, ты бы это не съела, да? — протянул он, надув губы. — Понял… Теперь я понимаю, Изуку. Ты меня не любишь и никогда не любил... Изуку прикусил губу, стараясь не смеяться, пока смотрел театральное представление. — Ты мог бы просто сказать, что ты со мной только потому, что я такой красивый, — продолжил Кацуки, загибая пальцы, — невероятный, великолепный, богатый и высокий. Не в силах сдержаться, Деку расхохотался, и Кацуки посмотрел на него с мягкой улыбкой. Ему нравилось видеть Деку смеющимся. — О да, последние пункты самые важные, Каччан, — сказал Изуку, держась за плечи Кацуки и слегка наклоняясь от смеха. — Потому что Каччан такой горячий и сексуальный. — О да, я самый горячий и сексуальный человек в мире, — прошептал Кацуки, уткнувшись в шею Изуку и слегка выдохнув, — и именно поэтому тебе невероятно повезло, что я у тебя есть. Кацуки молча наклонился и жадно поцеловал Изуку, не давая ему ни времени на слова, ни возможности перевести дыхание. Сердце Изуки бешено заколотилось, когда Кацуки притянул его ближе, не прерывая поцелуй, а затем повёл к дивану, увлекая за собой. Они дошли до гостиной, едва замечая, что происходит вокруг. Руки Изуки инстинктивно обхватили плечи Кацуки, и тот, слегка приподняв его, осторожно положил на диван. Не отрываясь, Кацуки плавно переместил свои поцелуи на шею Деку, оставляя страстные, но осторожные прикосновения губ и лёгкие укусы, от которых Деку вздрагивал. У него перехватило дыхание, и он крепче обнял Кацуки. Деку почувствовал, как рука Кацуки медленно скользит ниже, нежно сжимая его ногу и мягко поглаживая бедро, и с каждым прикосновением он прижимался всё ближе. — Каччан, — тихо выдохнул Изуку, чувствуя, как тепло разливается по его телу от прикосновений и поцелуев Кацуки. Его голос дрогнул, и он прижался к блондину, чувствуя себя совершенно спокойно, отдаваясь этим нежным, чувственным прикосновениям. Кацуки поднял голову и посмотрел на него с лёгкой довольной ухмылкой, словно наслаждаясь открывшимся видом. Затем он снова наклонился, провёл губами вдоль линии подбородка Изуку и вернулся к его губам с той же жаждой и страстью, что и в начале. --- Кацуки уже успел усадить Изуку к себе на колени и снять с него рубашку. Его руки жадно скользили по упругой светлой коже Изуку, иногда поднимаясь к его рельефным плечам, а затем спускаясь к сильным рукам. Но когда его губы коснулись ключицы Изуку, Кацуки вдруг почувствовал странный запах и слегка сморщил нос. “Чем это пахнет?” спросил он, нахмурившись. Изуку, который расслабился, прислонившись к плечу Кацуки, резко поднял голову, слегка смущённый и удивлённый неожиданным вопросом. Его лицо раскраснелось, а взгляд затуманился от бесконечных ласк Кацуки. — Что? — только и смог выговорить он, всё ещё не до конца вернувшись в реальность. Кацуки отстранился и снова принюхался, с каждой секундой понимая, что что-то не так. Он повернул голову в сторону кухни, и выражение его лица сменилось с хмурого на совершенно ошеломлённое: его глаза расширились, а рот приоткрылся. — Вот чёрт! — Он быстро оттолкнул Изуку, и тот упал на диван. Изуку едва успел моргнуть, все еще не понимая, что происходит. “ Что? ” пробормотал он в замешательстве. Кацуки бросился к плите, выключил её и схватил сковороду, на которой что-то горело — то ли еда, то ли новый химический эксперимент. — Ты идиот, Изуку, — выдохнул Кацуки, стоя над сковородой и глядя на обугленные остатки. Изуку, теперь приподнявшийся на локтях, взъерошенный и надувшийся, повернулся к Кацуки и только тогда понял, что произошло. — О боже мой… — прошептал он, закатывая глаза и откидываясь на спинку дивана с широко расставленными руками. — Я больше никогда не ступлю на эту проклятую кухню. Кацуки недоверчиво приподнял бровь и перевёл взгляд с почерневшей сковороды на неподвижно лежащего Изуку. — Ты пытался нас сжечь или накормить? — пошутил он. — Я даже не знал, что ты готовишь. Изуку повернулся к нему и показал язык. — Это твоя вина! — сказал он, надув щёки. — Ты соблазнил меня, отвлек… Теперь тебе придётся разбираться с последствиями. Кацуки скрестил руки на груди, приподняв бровь и едва сдерживая смех. — Ах, конечно. Великий шеф-повар Мидория Изуку, жертва моих коварных чар, — сказал он, сдерживая смешок. — И как будто тебе не доставляет удовольствия быть «отвлечённым». Как будто ты только что не стонал: «Каччан… Пожалуйста…» — поддразнил он, подражая голосу Изуку. Яростно покраснев, Изуку резко отвернулся, но затем помахал Кацуки своим телефоном. — Хорошо, но ты обещал есть всё, что я готовлю. Просто дай мне знать, когда начнёшь, — я это запишу. Уверен, парни будут смеяться над тобой целый месяц. Кацуки больше не мог сдерживаться и рассмеялся, подходя к нему и наклоняясь, чтобы ткнуть Изуку в бок. — Хватит театральничать. Иди прими душ, а я приготовлю что-нибудь съедобное. Изуку что-то пробормотал себе под нос, но, направляясь в ванную, проворчал: — …никогда больше в жизни не буду готовить. На что Кацуки закатил глаза и бросил в него подушку. --- Когда Изуку наконец зашёл в ванную, он включил тёплую воду, чтобы немного расслабиться и прийти в себя после «кухонной катастрофы». Окунувшись в тёплую воду, он не смог сдержать улыбку, вспомнив шокированное выражение лица Кацуки, когда тот увидел подгоревшую сковороду. Выйдя из душа, Изуку вытерся полотенцем и обернул его вокруг себя, прежде чем открыть шкаф в поисках свежей одежды. Однако его рубашка, похоже, куда-то исчезла. Заметив на полке одну из старых толстовки Кацуки, он ухмыльнулся и без колебаний надел её. Она была ему немного велика, рукава были длиннее, чем у его собственных рубашек, и от неё исходил знакомый запах, который успокаивал и давал ощущение безопасности. Когда он вышел из ванной, всё ещё приглаживая влажные волосы, с кухни донёсся аромат вкусной еды. Там Кацуки стоял у плиты, сосредоточившись на своём новом блюде, от которого поднимался аппетитный пар. Заметив Изуку в толстовке с капюшоном, Кацуки оглянулся и на мгновение застыл, по-видимому, застигнутый врасплох этой маленькой деталью. Его лицо смягчилось, а уголки рта дрогнули в намёке на улыбку. — Ну что, шеф, готовы попробовать моё творение? — поддразнил Кацуки, раскладывая еду по тарелкам и кивая в сторону стола. Изуку подошёл, наклонился, уткнулся носом в плечо Кацуки и протянул: — М-м-м, не знаю. Мне кажется, моя версия была намного вкуснее. Кацуки приподнял бровь, услышав такое дерзкое замечание. Этот мальчишка становится слишком наглым — украл его толстовку, а теперь насмехается над его превосходной стряпней. — Не испытывай судьбу, а то я по-настоящему угощу тебя древесным углём. Изуку рассмеялся, затем привстал на цыпочки и быстро поцеловал Кацуки в висок.