разные миры.

— Пока-пока! — Эд прощается с мамой, которая на этот раз уже в сотый раз повторяет свои настойчивые и немного утомительные наказания. — Сестру не оставляй, присмотри, чтобы она точно поела и не скучала! — Это говорит женщина лет 35 на вид, хотя на самом деле ей уже за 50, но она выглядит удивительно молодо для своего возраста. Она действительно хорошо сохранилась. На ней струящееся длинное шелковое платье, дополненное элегантной шубкой, а на ногах стильные ботильоны, которые добавляют ей шарма. — Мы приедем через неделю, помнишь? Чтобы всё было в чистоте, как мы и договаривались. никаких тусовок у нас дома. — А Мэри? — Парень вздыхает, испытывая легкую скуку, ибо у него на самом деле уже есть захватывающий план на эту ночь, который он лелеет в своей голове. — Можно. — Уже отвечает отец, который поднялся, чтобы поторопить свою жену, которая сегодня почему-то всех задерживает. Он переживает, что они не успеют на рейс, хотя, стоит признать, самолёт без них не улетит никуда, и они никуда не торопятся, в сущности. Дверь закрывается, и он облегчённо опускает плечи, словно сбрасывая с себя груз, и заходит в комнату сестры, которая, занята кажется уроками или чем то подобным. — Анна, иди поешь, и через час у нас кое-куда поедем, ладно? — Что? — Та отрывается от своих уроков и поднимает взгляд на брата с неподдельным удивлением. — Я никуда не поеду, тем более на твои хаты, где только гопота и совершенно неприемлемая атмосфера. А если меня там!! Эд садится на кровать, на которой аккуратно заправлен розовый плед, а под ним такая же розовая постель, словно из сказки. — Я тебя в обиду не дам, слышишь? И тем более… мне запретили оставлять тебя одну! — Поджимает губы и закидывает ноги на её кровать. — Ну пожалуйста, один раз. Вот честно-честно. — Ноги убери, сколько раз тебе повторять!! — Кричит девушка и встаёт с места, уверенно направляясь к брату и замахивая рукой, чтобы убрать его ноги с её личного пространства. — Если ты больше не будешь закидывать ноги на мою кровать. Тот победно кивает и убегает в глубь огромной квартиры, в сторону кухни, оставляя сестру всё ещё сердитой. *** Зайдя в несамую приятно пахнущую квартиру, та поморщилась и крепко схватила брата за руку. — Я ещё больше не хочу… — Шепчет она ему на ухо, еле перебирая ногами в тусклом свете. Сам запах алкоголя будто опьяняет, как дурманящий сон, и создаёт неуютную атмосферу. Несмотря на то, что она не горела желанием идти в такое место, надела нежно-розовое короткое платье в обтяжку, жемчужные серьги, колье и ободок, который красиво разделял блондинистые волосы на челку и остальные, распущенные волосы. А также от неё приятно пахло шоколадом и ванилью, с ореховыми нотками где-то из далека, словно она вышла из рекламы. Сев рядом с братом, она заметила девушку, которая на удивление не выделилась среди этих юных нариков и алкашей, которые заполнили помещение. К сожалению, брат входит в их число, и это омрачает её мысли. — Эд!! — Кричит эта дама и подходит к брату с радостной улыбкой. — Как дела? Чо, сегодня к тебе, да? — В руке у неё банка пива, а может и не его… хуй тут разберёшь в этом полумраке с цветным светом, где всё выглядит так несуразно. — Мэри, привет! — Он явно рад этой странной девушке, но он рад и тем людям, хотя сложно назвать их людьми, но ему они тоже приятны. — Да, родак уехали наконец, можешь всю неделю у нас тусить. Анна молчит, внимательно следя за их беседой. Она скоро явно всё выскажет брату, когда он появится. Но тот уходит на перекур, а девушка остаётся одна со своими мыслями. — Ты новенькая? Та поднимает свой взор на неё и поднимает брови, выражая легкое недоумение. — Не то чтобы. Я тут больше не появлюсь, это одноразовая акция, — невозмутимо пожимает она плечами, словно это не имеет значения. — Ты девушка Эда? — Показалось, что это было сказано с двойным смыслом, с лёгким подтекстом. "Девушка Эда"... Та смеётся, с ним? Да никогда. Она знает своего брата и встречаться с ним явно не захотела бы, будь они не родственники. Эта мысль ей даже неожиданно неприятна. — Ты думаешь, что говоришь? Я его сестра. — Цокает девушка языком и подправляет своё платье, которое кажется ей слишком откровенным. — Не слишком короткое для такого места, раз ты такая правильная? — Подмечает Мэри с усмешкой. — Я бы такое вообще не надела. — Не надевай тогда. Мне твоё мнение не интересно вообще. — Покрывается она колючками, будто украла их у ежа, и встаёт, чтобы выглядеть немного выше. — И вообще, лучше в таком платье, чем в том, что надето на тебя. У тебя нет никакого вкуса. Тут старшая, ах да… Мэри ровесница брата. Ей 20, а Анне всего 17, и она, желая получить уверенность, не выдерживает и сжимает свободную руку в кулаке. — Не будь такой острой, не все стерпят это. — И после этих резких слов уходит, растворяясь в толпе, как будто её вовсе не существовало. Брата всё ещё нет. Может с девкой какой-то? Фу, это даже мерзко! Но всё же Анна, решив не оставаться одной, идёт искать незнакомку и находит её, как ни странно, на кухне, где залежи алкоголя на любой вкус. — Ты чего привязалась? Делать нечего? — Спрашивает Мэри, а Анна хлопает своими нарощенными ресницами и встаёт напротив девушки, вызывая удивление. — Я теперь, кроме тебя и брата, отсюда никого не знаю. Да… и ты же вытерпела, значит, ещё потерпишь. Ей действительно страшно находиться там без знакомых лиц. А эта Мэри — знакомая брата, значит, не тронет её. Но... разворачивает к кухонному острову, и Анна раскрывает глаза, полные страха и тревоги. — Ты странная. Не находишь? — эта дама кладёт руки по обе стороны от Анны, создавая ощущение безопасности и угрозы одновременно. — Но другу помочь нужно. Такую, как ты тут, быстро разберут. Была одна телка, сильно похожая на тебя, так её по кругу пустили, и никто не знает, чем всё это закончилось. Девушка пугается этих слов и вжимается в остров, пытаясь слиться с ним, словно её прячут в этот момент. Подруга брата как будто показывает угрозу, которой она не желает сталкиваться. — Я просто знаю, что раз ты подруга моего брата, то ничего мне не сделаешь. Почему сразу странная? С каждым словом становится сложнее и страшнее, кажется, что её сейчас кинут в непредсказуемую толпу тех, кого она впервые даже видит и не понимает. Это уж точно не мечта Анны, но её резко отпускают из плена и берут за запястье, выводя в подъезд, где воняло перегаром и сигаретами. По нему видно, что тут не то чтобы ремонта делать не собираются, даже банально убираться не будут. Пару стёкол выбито, через них проникает ветер и кусается до мурашек. Ей приходится сесть на холодные ступеньки вместе с Мэри и смотреть, как она достаёт и поджигает сигарету. — Куришь? — Будничный вопрос, будто она только что и не запугивала совершенно неуместно. — Нет. — Всё ещё с осторожностью отвечает та, осматривая неприятные ей виды вокруг и стараясь не дышать. Сигарета поджигается и начинает медленно тлеть, отдавая дым прямо в чужой рот, отравляя лёгкие, заполняя их ядовитыми бабочками. Они же проникают и в юную девушку, создавая невыносимую атмосферу. Тишина напрягает, рассказать такой даме нечего. О косметике не поговорить с ней точно, о моде - нет, нет ничего общего о чем можно поделиться. О брате, возможно. — А ты давно с Эдом дружишь? — мэри знает, что он любит сестру, заботится, особенно после последнего случая, но всё же хорошим человеком его не назовёшь, он... он жестокий к остальным, к нему сложно пробиться, несмотря на внешнюю доброту и открытость. — С ним сложно подружиться, он может быть… — С Эдом? Да… Я тебя видела, кстати, но ты так изменилась… Похудела сильно, как будто из другого мира. Тогда такой пухленькой была, прям булочка, а сейчас… совершенно другая. Поджимая губы, слушая чужие рассказы о том, какой она была раньше, было неприятно, но терпимо. Обычно окружение девушки такое не говорит, даже не поднимает эту тему, но Мэри без лишних загонов и заморочек, она что думает, то и говорит открыто. Ей, возможно, даже не понятно, что кому-то может тяжело это слушать. — И ты теперь всю неделю у нас будешь? Почему не у себя дома? — Уже с возмущением спрашивает она, ибо, несмотря на огромную площадь дома, чужие люди всё равно доставляют дискомфорт и ощущение неуютности. — Просто у себя не хочется, а в чём проблема? Конечно, никто не раскроет всех тайн своей жизни сразу, а Анна и не просит об этом рассказывать. Ей в любом случае до её личных проблем нет дела. Сигарета дотлевает, и старшая тушит её об ступеньку и кидает в банку, которая стояла возле неё, куда она стряхивала пепел. На примере сигарет хорошо видно, что всему приходит конец, дружбе, отношениям, жизни. Но никто не хочет по-настоящему умирать, все ищут способ умереть только для того, чтобы захотеть жить снова и чувствовать искреннее желание. — Пошли, брату тебя отдам. — Хватаая школьницу за руку, поднимается на пару ступенек и заходит в хату, квартирой это место не назвать из-за многообразия людей. Найдя в толпе знакомую крашеную голову в платиновый блонд, она отдаёт ему сестричку, которая быстро осматривает каждого, кто вел диалог с Эдом, и уже начинает паниковать. — Красивая, — бросает кто-то неуместный комментарий, а девушка ежится, пытаясь спрятаться за братом, ища в нём защиту от остальных. — Не была бы ты сестрой Эда, я тебя б… — Дальше не продолжают, уже понятно, что тут наличие неуместных слов. На неё бросают много любопытных взглядов, на короткое платье, на худые ноги, на лицо, на всю. Становится не просто напряжно, а страшно, поэтому она что-то шепчет на ухо брату и выбегает вообще из этого дома, прихватывая свою ветровку и надеясь, что она сможет отдохнуть. Оставаться там было невозможно, и поэтому она побежала в сторону своего дома. Где она будет в безопасности, где нет маргиналов и юных любителей потусить под кайфом. Её район дорогой, хороший, где каждый её знает и с удовольствием заводит с ней диалог о базовых вещах, не трогая её внешность или короткую юбку. Но в это время тут никого нет, только Анна, которая спешит домой. Зайдя в красивую, уже парадную, она поднялась на нужный этаж и вошла в свою приятно пахнущую родную квартиру, присаживаясь на пуфик в прихожей, чувствуя себя в безопасности. «Я дома». Краткое сообщение для Эда и после этого она идёт на кухню, где выпивает стакан свежей воды, осматривая свою родную квартиру, в которой она вырастала и растёт, где всегда уют и понимание, место, где никогда не было тех людей, кого она остерегалась, где она не объект, а человек со своими переживаниями и желаниями. Далее душ, чтобы отмыться от того запаха и почувствовать себя вновь чистой и свободной.