Принцип Талиона

      

***

      — А вот и блудная дочь вернулась домой, – головорезы Смича бросают девчонку на пол, обращаясь к мужчине. Силко лениво стряхивает пепел с сигареты, в пару движений нащупывает трость, прислонённую к потёртому бордовому креслу и приподнимается из-за стола. Джинкс кривится. Кабинет пропах гарью и дымом. Её идеальный Силко никогда бы не превратил своё любимое место в помойку.       Сейчас всё обстояло иначе: дорогие книги, в кожаных цветастых переплётах, были разбросаны по разным углам, в каких-то из них вырваны страницы, другие же, чудесным образом, остались целы. Железная пепельница, разрисованная розово-голубыми мелками, стояла на краю стола, переполненная окурками. Сорванные серые занавески лежали смятыми на полу. На ткани виднеются смазанные следы от обуви.       Твою мать, что здесь произошло?       — Проваливайте, – угрюмо бросает Силко, подходя к исхудавшему женскому телу. Она сжалась в комочек на холодном полу, бросая боязливый взгляд из-под капюшона. И, кажется, только сейчас мужчина заметил — она дрожала, но понять от чего он так и не понял. Не хотел думать.       Больной глаз нещадно ныл, боль отдавала на половину лица; голова кружилась от духоты, пота и гари. Синджед предупреждал его об этом, но Силко не послушался, вернулся к работе как-только смог встать на ноги.       Ему нужно было найти её.       Найти во всем этом балагане страха, злости и предательства. Узнать почему она бросила его раненого наедине с её подыхающей сестрой.       — Здравствуй, детка, – от хриплого усталого голоса Джинкс зажмурилась, не давая вытечь ни единой слезинке.       Она облажалась.       В очередной раз.       Силко не видел свою девочку два месяца. Да, ёбаных месяца, она провела на улицах Зауна, обвела вокруг пальца Севику и её шайку, не словила ни от какого мудака пулю в лоб, хотя он собственноручно натравил на неё большую часть Нижнего Города. Это достойно высшей похвалы.       Мужчина опустился на колени, подцепив тонкими костлявыми пальцами подбородок девчонки.       — Ты сегодня чересчур молчалива, – она не хотела смотреть на него. Стыд и страх смешались, приглушая крики в голове. Джинкс открывает рот, но сказать ничего не может. Шершавые подушечки пальцев огладили дрожащие губы. Девчонка боязливо дёрнулась, не удержалась и упала набок.       Испугалась его.       — Хочешь — убей, но не давай мне ложную надежду на то, что можно всё исправить! – девчонка хватает себя за плечи, отворачивая от него лицо. Черные брови сошлись на переносице, когда мужчина заметил кровавые следы на собственной руке.       Девчонку поранили пока доставляли сюда?       Он, безусловно, благодарен Смичу за проделанную работу, но, не переведи Господь, мужчина узнает, что каким-либо образом йордл посодействовал в этом процессе. Наёмники химбарона будут по кусочкам собирать своего босса, соскрябывая остатки жалкого тела с асфальта.       — Я никогда не посмел бы причинить тебе боль, – звучит признание. — Даже после всего, что случилось, – Джинкс ползёт к нему, утыкаясь влажным носом в колени. — Я нуждаюсь в тебе больше, чем когда-либо.       Сидя на ковре с девчонкой в руках, чувствовал, как из родных любимых глаз побежали горячие слёзы, исчезая в ткани брюк.       Липкие мокрые волосы спутались между собой, расчесать их будет непросто, но они справятся, они всегда справлялись. Он поёрзал на месте и предпринял попытку подняться, не потревожив девчонку.       Джинкс обхватила его, прежде чем Силко смог понять что происходит, и прижала к себе, целуя как безумная. Растерянно провела языком по сколотым зубам, сморщилась от ядрёной смеси табака и виски, но ни на миллиметр не отстранилась. Липкий на ощупь и горький на вкус. Они достаточно наделали друг другу проблем.       — Извини меня, Силли, — покрывает россыпью коротких поцелуев изувеченный глаз, поглаживая спину через смятую тонкую ткань. — Где инъектор, я могла бы...       — Я его сломал, — перебивает мужчина. Даже как-то неловко признавать: не смог самостоятельно справиться, взбесился и разбил прибор о стену.       Уголки губ приподнимаются, и в тихом кабинете раздаётся смешок, едва который возможно было услышать, если бы он не сидел так близко. Силко наматывает длинную косу на кулак, прижимается лицом к голубым прядям, они пахнут моторным маслом, жжённой резиной и порохом — лучший запах, который только может быть у женщины.       Идеальное дополнение к его кабинету.       — Эти ублюдки не ранили тебя? – осторожно спрашивает мужчина. Джинкс помогает ему подняться и вновь занять законное место в этой комнате — за массивным дубовом столом. Девчонка устраивается рядом, бесцеремонно закидывает ноги в деревянную поверхность и прожигает взглядом потолок.       — Нет, – и Силко облегчённо выдыхает.       Джинкс долго ворочится с боку на бок, прижимая колени к груди. Документы, пилтоверовские газеты с последним вестями, листовки розыска с её портретом — что-то помялось под тяжестью женского тела, что-то полетело вниз. Ей плевать. Длинные косы свисают со стола, напоминая дикие лианы. Лежать и молчать оказалось приятно. Она чувствует его изучающий взгляд, в ней не так, чтобы много изменилось за пару месяцев: прибавилось немного шрамов на теле от постоянных погонь и приследований.       Вот она перед ним — на открытой ладони, но Силко, как мальчишка, боится, что когда он закроет глаза, она исчезнет — раствориться на пустом месте. И её вновь придётся искать. И, если так будет нужно, он сделает: из-под земли достанет, но найдёт.       Потому что не может иначе.