Сад
8 декабря 2024 г., 16:23
***
Сад позади поместья был когда-то излюбленным местом госпожи, поэтому ухаживали за ним исправно и внимательно. Садовники сменялись со временем, но цветы оставались такими же прекрасными, цветущими в своё время, чтобы подарить красоту этим местам. Правда каждому из рабочих было ясно, что ещё никогда столь ярко не блистал их сад, чем сейчас, когда молодой садовник пришёл на работу. Замечательный юноша с теплой улыбкой на розовых губах, глазами, блестящими интересом к своему занятию, и изящными руками, где длинные пальцы не редко украшали порезы, скрываемые бинтами. Увлекшись заботой о тех же розах, легко можно забыть сколь остры у них шипы, легко вспарывая кожу, из которой на землю валит горячая кровь. Только шипение доносится в такие моменты, но обижаться на растение он не в силах, ведь сам зазевался, да и слишком обожал он их красоту, чтобы самолично загубить. Можно поразиться его упорству, с которым Хёнджин взрастил весьма капризные бегонии, до этого не смогшие расцвести у других, однако ныне украшающие своими необычными бутонами сад поместья. Кто-то пошутил как-то, что цветы любят парня, ведь тот и сам красив, словно на клумбе выращен искусным садоводом. Девушки ближних мест, завидев его, соглашались с подобным высказыванием, пораженные красоте простого рабочего. Тому же до этого дела не было, лишь бы цветы благоухали, а там уже причина была не так важна, даже если они принимали его за «своего», если такое вообще возможно. Себя он никак не относил к тем людям, которых зовут «красивыми», а вот внезапно появившегося в саду парня был готов величать именно таковым. Обычный день, отличался от остальных только новостью о недавнем приезде молодого хозяина, которая относительно долго доходила до Хёнджина. И кто же знал, что вместе с приездом долгожданного гостя в поместье объявится человек, поразивший рабочего до глубины души, ни делая ровным счетом ничего.***
Солнце светило на землю, теплом согревая траву под ногами, необходимую энергию даря растениям, украшающим владения семейства ли. Алые розы, небесные незабудки, белеющая гортензия, ярко отражали лучи светила, создавая картину цветов, перед которой ни один человек не мог устоять, слишком красиво это было, чтобы игнорировать. Как тогда оказалось встречались в мире личности, равнодушные к красотам природы. Таковым показался и он, хотя и первый взгляд говорили совершенно об обратном. Неизвестный доселе парень расположился в беседке, стоящей где-то в середине всего сада, откуда вид открывался замечательный, вот только не он интересовал Сынмина. Отчёты ровной стопкой лежали на столе, ожидая своего часа, приближающегося неимоверно быстро. В каждом легком движении читалась некая грация, свойственная аристократам, как считал Хван, затаившийся среди зеленых ровно подстриженных кустов. Такая реакция для себя стала удивлением, но поделать он ничего не мог, подаваясь любопытству и порыву наблюдать за неизвестным тайком. У Кима взгляд задумчивый, челка, спадающая на глаза, чем мешала обзору как самому обладателю каштановых волос, так и садовнику, упускающему возможность разглядеть карие глаза с бликами на радужке. Столь интересным выглядел один из прибывших вместе с господином людей. В его руке листок с начерканные надписями и Хёнджин уверен, что даже если подойдет разобрать ничего не сможет, мысля ровным счетом ноль в иных делах, кроме своего. Как бы то ни было, а продолжать в наглую разглядывать парня ему это не мешает. Аккуратные черты лица, кожа нежная и гладкая на вид, как лепестки роз, пальцы тонкие словно стебельки цветов, выглядывающие из-за рукавов рубашки запястья такие же, тонкие и изящные, каким весь он и видится. А взгляд у Сынмина направлен куда-то в сторону, как поначалу думает Хван на цветы. Он отслеживает куда направлен взгляд карих глаз и видит во всей красе цветущие георгины. В душе взрывается порыв, который он удержать не в силах. Шорох раздается следующие минуты, бурканье совсем тихое, так что в живых звуках природы и не уловишь, только слухом обладая отменным. Хван появляется снова где-то рядом с теми самыми георгинами, одна из которых покоится в мужской ладони. Лепестки нежным переходом от белого к сиреневому пленяют этим градиентом, как кажется был пленен садовник объявившимся во владениях его работы казначеем. Такой вывод он делает, подкрадываясь со спины, имея возможность заглянуть краем глаза в листы, усыпанные цифрами, и не упустить возможность совсем незаметно зависнуть на его затылке. Волосы на вид мягкие так и тянули, чтобы их погладили, прочувствовав это щекочущее чувство. Такие мысли странными до одури кажутся, не меньше чем действия, совершаемые им же. Хёнджин кашляет, внимание к себе привлекая, этим напугав предмет его наблюдений. В близи лицо Кима остается таким же как издалека, красивым, а взгляд живым с мешающимися эмоциями на дне притягательным из-за чего слова выдавливаются с силой. - Вы…- Хван вымолвить сразу не может, дыхание переводя, почти уверенно заявляя самому себе, что выглядит странно, ведь чувствует он себя именно так. – Задумчивы вы, - он обращается официально, свои глаза отводя ниже лица собеседника, утыкаясь в шею, - Цветок вам понравился? Слова действительно несмелые, как и протянутое растение, упорно сжимаемое двумя руками. Такая картина поражает, не ожидавшего всего этого Сынмина. Перед ним садовник, как он понимает из внешнего вида и пары листьев, спутанных в смоляных волосах парня, не низкого роста, но сгорбившийся необычно с протянутым одним цветком, название которого он подзабыл, и опущенным взглядом. Выбираясь на свежий воздух этого не ожидаешь. Вот и Ким медлит, опешив, и отвечает нескоро, всю информацию через себя пропуская. - Прошу прощения, но я равнодушен к цветам, - он отвечает спокойно, лицом, не понимая откуда взялся человек перед ним с растением в руке, ведь до этого взгляд слишком задумчиво глядел в сторону, утопая в расчетах. От ответа Хван опешил, смотря уже именно в глаза напротив. Его замешательство выдает приоткрытый рот, будто хочет что-то сказать, и растерянный взгляд. Сынмин в целом оглядывает человека перед ним, в последнюю очередь подмечая родинку под левым глазом и эту явную эмоцию в его глазах. Становится неловко и жаль как-то, несмотря на обычную холодность парня, что подталкивает протянуть руку, чтобы в следующие секунду перехватить стебель георгины, забирая её себе. – Правда раз вы дарите, я приму, благодарю, - на лице появляется вежливая улыбка, а у Хёнджина сердце удар пропускает, дико пугая его. Он глядит внимательно, как Ким цветок к носу подносит его аромат вдыхая и головой незаметно качает в непонятном жесте. Хван сказать ничего не может, столбом застывая до тех пор, пока не понимает, что провожает глазами чужую спину, удаляющуюся обратно в дом. Где-то между ребер что-то колит подозрительно, зато вдохнуть получается наконец и воздух необычно сладкий. Позже парень узнает, что такое чувство обычно влюбленностью зовут и расцветает она иногда, как бутоны нежданных цветов, внезапно и ярко. Глупостью это кажется, но после он видит Кима ещё раз. Он замечает его на лавочке возле крыльца, попивающего чашку чая из фарфора, украшенного ручной росписью. Обыденная должна быть картина, что человек чай пьет, правда Хёнджина она заставляет зависнуть, взглядом ловя каждое действие совершенно того не понимая. И так продолжалось ещё несколько раз точно подтверждая все предположения, внутри расцвело новое чувство, которое контролировать невмоготу. Он парень простой, поэтому медлить с чем-то долго думая над всеми нюансами не может. Хотя и не понимает откуда взялось это ощущение и с чем связано было. С мягкими на вид волосами или глазами карего цвета, может во всем вина изящных рук парня или звонкого смеха, услышанного мимолетом в один из дней. Понять ему не дано точно. Именно поэтому Хван стоит у той же беседки спустя почти неделю, внутри которой также сидит Сынмин с очередными бумагами, нескончаемые те словно. Парень себя в руки берет, почти повторяя картину первой встречи. Вот ким подымает голову, чтобы увидеть того же садовника с бегающим взглядом вокруг и букетом цветов в руках, нежной атласной лентой перевязанных. Решиться прийти было пол делом, оставшейся часть. Было признание, которое всё же боялось сорваться с губ. Выходило сначала мычание длиною в минуту, только после раздумий этих решиться получается окончательно. - Я хочу признаться вам, - тихо начинает Хёнджин, успокаивая гулко бьющееся сердце. Он всю волю в кулак собирает, голову вверх вскидывая, чтобы с карими глазами встретиться и произнести громко, протягивая букет казначею, - Я влюбился в вас! - Прости? – тянет Ким, не понимая этой шутки. Правда серьезный взгляд говорит о том, что всё как нельзя взаправду и никто не веселится с этой сценки из-за кустов. Повисает тишина неловкая и волнительная для влюбленного парня, которого ответ интересует, хоть и пугая. – Я не заинтересован в тебе, прости, да и я тебя не знаю, - звучит наконец из уст парня, разбивая что-то внутри. Он прав, ведь они не знакомы толком, вот только подобная мелочь не помешала Хвану влюбиться, тут же решаясь на признание, совсем не думая об этом. Сейчас же становится больно немного, но решительная натура просыпается внутри, гранича с чувствами, вспыхнувшими по вине такого пленительного парня напротив. Хёнджин сглатывает, отгоняя все сомнения и шаг навстречу делает, что Сынмина напрячься заставляет. - Тогда, я буду дарить вам цветы каждый день, до тех пор, пока вы меня не полюбите, - произносит он, смотря как никогда серьезно без капли волнения в глазах за то, что подумает предмет воздыханий. Букет приземляется на колени Сынмину, легкой тяжестью аккуратно на ногах оставаясь. Удивление сменяется ухмылкой, расплывающейся на лице. Ким так просто слов не забывает, придавая им особое значение, пусть об этом никто и не узнает. Он холоден и спокоен, таким прослыл в округе, но в глазах блестит что-то напоминающее заинтересованность, позволяющую сказать свой ответ, который решимость Хвана не колеблет, ведь он готов если понадобиться исполнить сказанное, таким приятным голосом, предположение: - Тогда, тебе придется дариться мне их всю жизнь.
