Не говорила бы

Не как у всех желания появлялись и пропадали. Жизнь была намного насыщеннее, но и скучнее в то же время. Главное из желаний очерняло мир, ведь вера не позволяла настолько пропадать в идеях. Они забывались с другом, который и так был всегда против любых замыслов Хазарфена. Сейчас лишь она понимала, казалось. Только не говорила. Была спасена, и на том сейчас все надежды строились. Быть может, просто не понимает их языка или говорить не хочет с теми, кому не доверяет полностью. Хотя лишь они и не позволили ей умереть, но всё-таки. - Франческа, вот как дивно… – прочитав её имя, кинул. - И что же? – спросила на италийском, недовольно сдвинув брови; язык не понимала, но следила за выражением лица Хазарфена, с чего и поняла приблизительный смысл сказанного им. - Имя как из книг, пишущихся англичанами. - Англичане? Совсем ничего общего, не хочу о них. – говорила на родном, которого уже не понимал мужчина, ведь его знания были более биологическими. Он не мог никак понять сейчас, когда столько месяцев лечил девушку, помогал ей в самом простом, лишь бы тайну разгадала, но говорить незнакомка начала о чём-то неважном и непонятным языком. Спросить открыто уже подумывал, а не позволяла совесть, словно останавливала одним лишь своим существованием и местом, занимаемом в жизни Ахмета Челеби. Желал узнать всё и сразу, поторопился в предугадании, будет урок на будущее. Потянулась к стакану с чаем и задумалась, там, где жила раньше, не было ничего особенного к чаю. И пили с разноцветных чашек, которые были лишь у них. Маленькая страна славилась ими. Вот и не понимала такой формы стаканчиков, ещё и довольно маленьких, когда попытаться сравнить. Сравнения же непроизвольно занимали мысли в какой-то момент. Оставаясь на долгие минуты тем самым впечатлением, которое можно назвать первым. - Не нужно так удивляться, только отличие. – спокойно ответил о традиции, будучи уверенным, в этот раз девушка его поймёт. - Только ваша особенность не сильно впечатляет, на самом деле. – так же ответила, не думая о его таком же понимании сейчас и возможности глубоко обидеть или даже унизить, если ему сильно нравятся такие детали. Говорить после просто не хотелось, да и слов не хватало. Воздух тут будто бы душить начал. Ветер проник, лишь никто его не ощущал, а только девушка обняла себя со всех сил. Будто бы это помогло противостоять, в чём почему-то была внутренняя уверенность. Чайка пролетела рядом, Франческа сразу же кинулась к хаммаму, но тут и его, по сути, не было. Маленькая бедно обставленная комнатка, воду где найти даже иногда было проблемой. Нечасто, но и забыть о таком не получалось никак. Сейчас капли щекотали тело, несколько воспоминаний, казалось ей, застряли где-то около сердца. Минут десять просто приходила в себя, чтобы осознать, пути назад уже точно нет. Там, где родилась, вряд ли кто-то остался, а тут молчать долго – позволить себя убить во время приступа гнева. Ничего никому не захотелось бы, потому и она крутить интриги учиться даже не думала. Слишком опасно, особенно зная насколько не выходит быть ненастоящей: лгать или недоговаривать. Взгляда на себе не почувствовала, даже не поняла как так случилось, что когда вышла увидела зеркало перед собой у стены, которое никто не держал, но было на уровне её груди. Негодования или злости не было, разве что совсем немного раздражала эта непостоянность странного спасителя. Только несколько минут назад обещал ничего не делать, просто ждать, а тут где-то сзади рассматривает груди в лучах солнца, красиво падающих на зеркало и слегка ослепляющих спасённую девушку. Хоть и была не одна причина позволить ему наслаждаться, Франческа закрыла грудь руками, не понимая своего поступка. Словно просто хотелось дабы попросил. Отказывать точно бы не стала, постыдилась бы. Столько месяцев была тяжестью на спинах двух друзей, особенно Хазарфена. Понимала, только из-за нужды его, а было приятно. Жизнь оказалась дорога, хотя и не настолько как рассчитывали другие. Осмотрелась в поисках полотенца, желательно длинного, но увидела только клетку, где, по всей видимости, раньше жила крыса. Для мыши, даже для группки, слишком большая и мрачная. Мужчина уже коснуться думал, слегка приобнять может, лишь и шага ступить не мог. Осенило. На словах не опишет ни радости, ни открытия. Лишь сжал кулаки и расплылся в довольной улыбке. Это должно было сработать, даже если и не заговорит. О нужном на самом деле не получалось поговорить совсем никак. - Есть другое платье? У нас их точно не найдётся ведь. - Есть, конечно осталось лишь там, где вы меня нашли. – был ли это сарказм Хазарфен не смог понять, а вот что разозлил по взгляду понял почти сразу. Засмотрелась на стену, цвет которой напоминал тёмную улицу, где она и заболела. Никто не взял к себе, пусть и говорили о самой гостеприимной нации. Она же была проблемой, не видели никакой для себя возможной ценности. Даже эти два друга особой не ожидали помощи, а только поверили своим надеждам, что окрепли, когда глазами та ответила, знает нужный язык. Дал длинную сорочку, которую сам не любил и не помнил как да от кого получил. Франческа осмотрела себя в зеркале, недовольной не была, только легко прослеживалось, что чего-то будто ей не хватало. Начала легко танцевать, так как почти всё детство прошло в лёгком танце, ради которого она так старалась каждый вечер. Давно не танцевала, не лишь из-за болезни или резкой смены места жительства на столь мрачные улицы, в которые и не заходили люди, знающие дворец не только с легенд и грозного величественного главного входа Топкапы. - Ты мне расскажешь всё, чего попрошу. В другом случае просто не будет в чём ходить вовсе. – показательно кинул её единственное платье в лужу, что её Франческа не замечала до этого момента. Не стала никак реагировать, ведь стало бы всё куда хуже, понимала, что больше терпеть не намерена и долго не сможет в любом случае. Характер не изменить, как бы того не хотелось и не требовал случай. Лишь села на пол, не отходя на несколько шагов назад дабы опуститься на подушку. В данную минуту не чувствовала жёсткости пола, дерево которого давно было уже негладким и угрожающим всем своим видом. Она только смотрела на свои босые ноги, пытаясь понять справедливость судьбы, что не могла быть настолько плохой. Или же ошибочно так учила думать её вера, неверная за убеждениями мусульман и просто людей, которым тут отдают честь. - Тут всегда так холодно? – неожиданно спросила на чистом турецком, лишь это запомнила, где-то услышав. - Нет. – спокойно ответили оба, ведь Эвлия уже успел вернуться со своего опасного похода в разведку. Вечером им вновь идти и пробовать найти убитых или искалеченных до смерти буквально. Султан Мурад не разочаровывал в этом плане, но и им самим обещал казнь, если не получится то, на что дерзость неимоверной силы подтолкнула. Солнце неожиданно пропало, просто ли с этой стороны или вовсе небо оставило не могли знать, а стало так тоскливо. Вместе наклонили головы набок, полностью оторвавшись от серой комнатки, где столько запахов ранее не позволяли и представить этой возможности. А сейчас вовсе не чувствовали ничего, даже травы, что Эвлия её приволок несколько минут назад и уже успел запихнуть в каждый угол по травинке. Зачем-то сделал не говорил как не расспрашивал друг, но сказал лишь что особого зла не будет от такого простого наслаждения, понравившимся запахом, одного из них. Они уже начали бы о планах на ночь говорить, остановил стук в окно. Маленькое окошко на такой высоте, что кроме птицы никто не мог себе позволить такой дерзости нарушить покой в столь важный момент. Голубые глаза с зелёным ободком с интересом переместились по стене, замечая перья вороны. Просчитала сразу что может сделать птица, если намерения её вытянуть еду отсюда. Предупредить нужно было, а уже не было кого. Куда они поплелись гадать времени не оставалось. 15 секунд вороне хватило бы с головой, потому девушка поспешила как можно быстрее закрыть окно чем-либо тёмным. Обмануть ворону не настолько легко, но вся надежда была на её шок. Услышав громкий смех издалека несколькими минутами позже, сжала кулаки. Боролась с вороной ради того дабы услышать неблагодарное и противное хихиканье? Точно не ради себя лишь или этой комнатки, что была единственным жильём, и то на время. Два мужчины вошли и осмотрели Франческу. Уже вместе думали, что лучше бы не говорила, если столько дней не может прочесть или сказать о своей полной бесполезности. И вдруг она пролила воду на те самые бумаги, что приятели так старались сохранить от всех и всего. Начали так на той бумаге проступать рисунки, не понять которого уважающие себя исследователи никак не могли. Идеальные крылья нашли где-то там, на родине этого Леонардо да Винчи. Пускай рисунку и не хватило того, что без заметок добавит Хазарфен. Не хватало веры и груди, надевающейся для создания нужной плотности летального костюма, коим считал такие крылья повелитель. А показать ему пришлось почти сразу, когда им, в свою очередь, показывали плаху. Шанс один, как и жизнь. Персидские поэты как писали о смерти и скором темпе жизни. Протянутую руку за мечом запомнили и радость жизни, когда меча не оказалось у бостанджи, от которых султан его ждал. Хотя и знал, что очень редко они носили такое тяжёлое оружие на всякий случай. Франческа осматривала знакомые символы и буквы, не спеша говорить дабы не ошибиться и не перепрашивать после. Вскоре начала аккуратно исследовать руками проступающие знаки, только бы убедиться в правильности своих ожиданий. К сердцу собственному будто сейчас обращалась, чтобы не ранить себя и не позволить двум друзьям этого сделать. Взглядом начала поддерживая Хазарфена Ахмета челеби уже давно, а лишь сейчас поняла всю ценность такого выбора, принятого из благодарности и желания подружиться с ним и подарить настоящую веру. А её точно не знал мужчина, об этом читала в глазах, туман которых темноты закрыть не мог, как бы тот не был опечален. Первые чувства никак не отпускали ещё, когда в воздухе чувствовалась влага, как сегодня. Тогда что-то чувствовал настолько неописуемое, что только hüzün и могло немного передать всю плачевность обстоятельств, в которых нашёл себя сейчас. Полностью одинок и отдан жертвой окончательному решению падишаха, что может в любую минуту убить за дерзость. Особенно бояться стоило своей возможной неудачи. Хоть и верить в неё не мог, столько времени потратил на исследования, что и не ценность жизни была бы почвой для горя в том случае, а эта обида. Ветер всё подталкивал лишь ступившего на ступеньку, пусть и не верилось, что он так легко гуляет Галатой. Решил испытать свой макет, хотя и мог просто упасть с крутой лестницы и больше не встать, и это ещё в лучшем случае. В крыльях оказался так быстро, что никто ещё не успел даже осознать что те пропали из комнаты. Послышался лёгкий вой ветра и наконец испытание было успешным. Даже остановиться не было сложно, а пробовать на улице точно было рано. Чувствовал. Но султан подгонял уже не первый раз, чтобы довести свою важность родине пришлось идти на большой риск. Протоку Босфор перелететь решился завтра же. Поддержка Франчески делала своё дело, теперь и Эвлии лёгкое недовольство не воспринимал остро как раньше. Невредимым приземлился на одной из площадей Ускюдара, после чего победно улыбнулся. Это всё заслуга милой Франчески и немного их бессонных ночей с Эвлией.