Цена сопротивления

- Лежи молча, сука - тихо бормоча под нос, произнёс Коллекционер. Руки Аркина были ловко заключены в крепкие, железные наручники. В ушах стоял лёгкий звон после его слов. Парня сковал лёгкий шок от того что он впервые услышал этот чёртов голос. На удивление он был достаточно грубым и тяжелым, словно по голове бьют кочергой. Проклятые наручники были слишком быстро и крепко затянуты. Руки просто неистово сводило, они и так были в его собственной крови от крючков, да и от неудачной попытки вылезти в окно, ведь там ублюдок установил большие, железные лезвия. Боль всё же не стихала, было очень сложно сопротивляться маньяку, который был в полной готовности дать по ебалу. Голова парня была прижата к столешнице его локтями, да с такой силой, что хуй сдвинешься с места. Спина ныла от тех рыболовных крючков, за что специально закрепил этот садист, дабы посмотреть на его мучения и пытки, услышать его стоны боли, он даже посмел выколоть ему один зуб, забавы ради, боль была адская, но он сумел вырваться из этой западни. Но по иронии судьбы попался ему в руки, прямо на той самой столешнице, где час назад почти совокуплялись подростки. О'Брайен всё так же пытался дать ему отпор, всячески крутясь и пытаясь улизнуть из его тяжелых рук в чёрных перчатках, что каждый раз сжимали до боли его запястья. От чего парень простонал и шикнул ему прямо в лицо снова какое-то оскорбление, пытаясь вывести ублюдка из себя, но получил в ответ лишь тихое хмыканье. Казалось, что ему действительно нравится эта глупая игра в кошки-мышки, где он как настоящий хищник убивает одну мышку за другой, вертя их на своих коготках, ловко отрезая им головы, но одна мышка отличалась от всех, и это был Аркин. Ведь пытаться дать отпор этому садисту это прямо как по собственной воли сесть на пики точённые в надежде на то что больно не будет. Не такой как все. В этом и была его главная особенность, этим он и зацепил его внимание. Коллекционер совершенно ничего не делал, разве что только сдерживал парня, который то и дело извивался как уж на сковородке, но постепенно силы начали покидать Аркина. Было тяжело каждую секунду брать свою волю на сопротивление, которое казалось абсолютно бессмысленным. Парень уже был готов снова подвергнуться пыткам, к очередным ловушкам с его стороны, но к счастью пока ничего не происходило..пока не происходило. В воздухе повисло достаточно неловкое молчание и дыхание двух людей, если конечно этого ублюдка можно назвать так. Он дышал непрерывно, спокойно, словно ему было плевать на трупы людей, истекающих кровью и разбросанных по всему дому. В этом и была вся суть, ему абсолютно плевать на трупы, убийства, он лишь хотел найти идеальное полотно для своих извращённых фантазий, то тело, которое будет расписано так, словно у художника была неконтролируемая агрессия и жестокость на протяжении многих лет. С заваражённым лицом он смотрел на Аркина, на его бегающий взгляд, полной паники и страха. Ему нравилось ощущение того что его боялись, это возбуждало, придавало ещё больше ощущения вседозволенности, полного контроля над ситуацией. Аркин же жадно поглощал воздух, нервно вдыхая больше, чем стоит, боясь, что это будет последний вздох, он не хотел сдохнуть именно так, да и вообще не желал умирать сегодняшней ночью. Коллекционер прижался ближе, почти нагло впечатывая тело бедной жертвы в своё, на что тот пытался отползти, но ничего не выходило, тело слишком ослабло и болело во всех возможных местах. Псих в маске отпустил его измученные до крови запястья, но спустя мгновение, переместил их на бёдра парня, сильно сжал их, и если бы на нём не было джинс, то ногти точно бы впились в его кожу. Со стороны Аркина снова послышалась тихая ругань вперемешку со сплёвыванием собственной кровавой слюны на столешницу. Было противно, мерзко, хотелось уже просто столкнуть эту тяжелую тушу с себя и убежать, куда глаза глядят, ведь уже всё семейство дома было убито его руками, разве что малышка Ханна где-то ещё пряталась, но сейчас мозг парня наконец занят своим спасением. Маньяк вопросительно наклонил голову и стал рассматривать "добычу" иногда облизывая свои противные губы, вслушиваясь в его беспокойное дыхание, в то, как нервно он пытается уползти, но ублюдок не давал ему и шанса на «спасение», всё так же до боли сжимая его. - Отпусти меня, псих долбанный! - ругается вслух Аркин, возмутительно шипя и скалясь, демонстрируя свои кровавые зубы. Он пытался не выдавать своего дрожащего голоса, продолжая строить из себя самого сильного мужчину, но на последних словах не смог сдержать испуга в глазах, пока смотрел на него в пол оборота и быстро отвёл обратно, вжимаясь в столешницу. Этим тоном он казалось, лишь только снова рассмешил своего мучителя, ведь край его омерзительного рта дёрнулся. Было забавно видеть такого строптивого, такого борющегося за свою жизнь и жизни остальных лежит прямо сейчас на проклятой столешнице и пытается дальше строить из себя героя, а внутри у Аркина всё сжалось от страха. Каждый нерв был в напряжении, рот неистово отдавал жгучей болью, руки ныли из-за наручников. Он был совершенно не в том положении, чтобы командовать, но всё равно ему не хотелось так просто сдаться. Рука в латексной перчатке одним движением оказывается на подбородке О'Брайена, медленно поворачивая его голову к себе, для более хорошего обзора, ведь парень лежал на животе, пальцы аккуратно, словно он боится нанести ещё больший ущерб столь прекрасному личику, проезжаются по недавно нанесённым ранам, из которых всё ещё сочиться бордовая жидкость. Коллекционеру нравилось видеть свою работу на его прекрасном лице, он действительно любовался каждой каплей крови, что стекала по его подбородку и изящно, словно горнистая лань, устремляясь вниз, впитывалась в чёрный джемпер; длинной раной, что красовалась на его лбу, подобная улыбки; маленьким порезом от острой лески, что были натянуты в гостиной. Он любовался им так, словно Аркин был музейным экспонатом. Идеальные черты лица, лёгкая щетина, мягкие и гладкие волосы, подкаченное тело к которому так и хочется прикоснуться или откусить кусочек его сладкой плоти, проглотить его, облизать каждый дюйм…он создан словно для его личной коллекции. Аркин глубоко заглядывает в лицо ублюдка, и замечает маниакальную ухмылку, которая не даёт покоя. Его глаза пусты, совершенно не выражают ни единой эмоции, разве что истинное любопытство, словно наблюдает за забавной зверушкой. Они очень странно светятся в темноте, чёртовы паучьи глаза, которые будут сниться ему в кошмарах, конечно если он останется жив. Латексная перчатка плавно перемещается по его телу, поочерёдно сжимая его мышцы, вызывая лишь только сдержанное недовольное мычание со стороны, надавливал на его бока, тем самым пересчитывая каждое ребро, и снова оказался около его щёк. Аркин мог лишь изредка вздрагивать от таких прикосновений, ведь в каждом чувствовал подвох, ведь что можно ещё ожидать от психа? Большим пальцем он пытается просочиться в рот, Аркину страшно, но он не будет позволять ему такую наглость, поэтому показательно смыкает рот ещё сильнее, получая неодобрительный взгляд сверху. Тогда Коллекционер разжимает его челюсть, надавливая со всей силой на его щеку одной рукой. О'Брайен хочет выругаться трёхэтажным матом, что собственно и делает. Ведь материть этого ублюдка лучше, чем просто смиренно лежать и ждать своей участи. - Подонок! Ненавижу тебя сука ты дранная! - брызжется слюной он, недовольно смотря ему в глаза. Голос звучит странно и немного смешно из-за сдавленных щёк, но он мало что может поделать в такой ситуации. Пока Аркин ругался, на его еле заметном лице возникла всё та же нездоровая ухмылка, и не прекращая держать его щеку одной рукой, второй же проник в его рот, отпуская бёдра. Парень сразу же почувствовал отвращение, на пальце чувствовалась кровь, такая тёплая, такая мерзкая ведь принадлежала не только ему, но и скорее всего, одной из множества жертв в этом доме. Ему даже не хотелось знать, чья именно это кровь. Всё ещё смотря этому психу в глаза, он ощущал, как знакомое чувство страха снова охватывает его с ног до головы. Руки зацеплены в наручники, из ран течёт собственная кровь, взгляд слегка размылен, хотелось отвернуться, сбежать из этого чёртового дома и больше никогда не возвращаться, но всё же домушнику ничего не оставалась кроме того как просто подчиниться его правилам. Псих в маске наблюдал как розовый, шершавый язык неохотно начал вылизывал его палец. Ему настолько нравилось это ощущение, что он непроизвольно закусил губу, смакуя это ощущение. Его палец изредка надавливал на язык, из-за чего тот недовольно мычал. Парню прямо в этот момент хотелось откусить эту ебучую фалангу и выплюнуть, но не смог заставить себя пойти на такой поступок, но каждую секунду говорил себе, что вот сейчас точно откусит, но этого момента так и не наступало. Так что Аркин продолжал неохотно слизывать всю кровь, при этом морща лицо и кривя рот, ведь металлический привкус был достаточно противным. А этот ублюдок полноценно злорадствовал, он собирал слюну по всем стенкам ротовой полости и медленно убрал палец, затем демонстративно облизал его. В голове психа сразу же возникла ассоциация с тем, что его слюна была просто великолепна, хотелось с каждой секундой просто разорвать это прекрасное тело и издеваться сутками на пролёт, слить всю кровь, разрезать каждую частичку тела и залить формалином, такая фигура точно бы стояла в центре его логова, как самая прекрасная статуя, либо оставить его только для себя и каждый раз слышать его замечательный голос. Аркин был ещё больше напуган его действиями, было так ужасно на душе, глаза хотели просто разбежаться в разных направлениях, уж лучше бы он умер, чем лицезрел такую картину, от которой еле сдерживал рвотные позывы. Голубые глаза в панике бегали по кухне в поисках хоть чего-то острого или просто в тяжёлом предмете, но как назло этот сукин сын убрал абсолютно всё. В помещении уже становилось неуютно, тошно, в воздухе царил запах смерти, неизбежности, а физических и психологических сил на то чтобы пережить всё это не было от слова совсем. Он уже мысленно согласился на смерть в любом виде, пусть даже в самой мучительной, но и то она уж точно будет лучше, чем эти странные и нетипичные действия ублюдка. "Псих долбанный! Всё продумал, ненавижу, ненавижу!" - Аркину было не по себе. Тело тряслось толи от холода, толи от этого ужаса, что с ним происходит. Сердце стучит так сильно, мощно перегоняя жидкость по всему телу так, что отдаёт нервным постукиванием в висках. Парню было не на шутку страшно, ведь он впервые попал в такую передрягу. Для медвежатника не составляло особого труда втереться в доверие абсолютно всем членам семьи, без всякого зазрения совести пробраться к ним домой ночью, чтобы ограбить, но сейчас, когда действие некого подобия адреналина спало, в голову сразу же полезли ужасные мысли, о том что-же этот ублюдок сделает с ним. Повесит и разрежет живот, чтобы слить всю кровь, словно рогатому скоту? Кинет на оставшиеся капканы, дабы услышать его истошные, захлёбывающиеся крики? Снимет с него всю кожу живьём и сделает из него некое подобие ковра, по которому будет ступать своими противными ногами в ботинках? Аркин не знал, от этого и становилось не по себе, а то что этот ублюдок сейчас особо ничего опасного не делает, но всё равно вселял страх и ужас, ведь чувствовать его руки запятнанные кровью на своём теле, это как отдельный вид пытки. Коллекционер потрепал свою жертву, всё ещё держась рукой за его челюсть, не давая тому и возможности закрыть рот, вынуждая следовать за его направлениями, забавляясь тому, как беспомощно выглядит он, а затем отпустил, оставляя на губах кроваво-влажные следы, похожие на то, как будто ему размазали помаду по всему лицу. Его омерзительная рука передвинулась на его волосы, что изрядно вспотели и уже не были с идеальной укладкой, но всё равно даже чувствовалась их мягкость сквозь перчатку. Вторая же рука опустилась чуть ниже, на ворот его чёрного джемпера. Он прокатывался по проборам волос, словно пытаясь воссоздать тот образ, что был в голове у ублюдка, впервые в его касаниях не было какой-то жестокости, словно это было каким-то методичным занятием для расслабления. Разве что изредка сжимал в руке его каштановые волосы, чуть натягивая на себя, дабы услышать истошный вздох парня. Но таких тихих звуков ему мало, хотелось большего, чуть ли не выпотрошить прямо в этом ебучем доме, но нет..нельзя, лучше это сделать в своём логове и вдоволь наслушаться его криками. Тело О'Брайена покрылось мурашками, на глазах застыло непонимание. Внутри всё сжималось от того как он почти в ласковом жесте выводит непонятные символы на его голове, наклонившись к нему так близко, что был в паре сантиметров от его затылка, позволяя своему дыханию будоражить свою жертву. Аркин чуть ли не застыл от его дальнейших действий, этот ненормальный, что нюхает его волосы? Коллекционер действительно делал это, внюхивал его каждый локон на затылке, не забывая натягивать его загривок на себя, дабы всей грудью вдохнуть этот аромат сигарет, дождя, засохшей крови и пота, от такого запаха он снова закусил губу, в чёрных штанах стало слегка теснее. - Ублюдок…- тихо шептал парень, чуть ли не закусывая губы от злости и собственной беспомощности. Он достаточно вальяжно, поместил свои руки обратно на бёдра Аркина, наконец оставляя в покое его голову, без особого применения своей силы потянув ближе, заставляя того полностью вжаться в себя, ещё теснее чем было, чтобы тот почувствовал насколько сильно его заводит вся эта смехотворная ситуация. Парень чувствовал как он нагло, медленно без всякого зазрения совести трётся об его задницу, своим полноценно возбуждённым членом. Аркин впечатался лицом в столешницу, с его глаз побежала маленькая капелька слезы, что медленно стекала по его щеке. Внутри бурлило множество чувств, гнев, страх, но самое большое было беспомощность. Вдруг Коллекционер перевернул его, заставив его, наконец, лечь на спину, придавить свои руки собственным весом. Теперь он полноценно лицом к лицу встретился с ним, голубые глаза, из которых продолжали капать редкие слезы против странных паучьих глаз, в которых так и чувствовалась опасность. Его рука потянулась к его лицу ещё один раз, на что Аркин одёрнул голову, но не смог увернуться полноценно, ведь псих успел смахнуть с его глаз беззвучные слёзы, после чего снова облизал свои пальцы, ощущая, как это возбудило его ещё больше. Резким движением он достал со своего пояса складной, но на вид очень острый ножик, что сверкал в сумерках, поднёс его к шеи парня, и остановился на долю секунды ради запуганного вида своей жертвы и медленно начал поддевать ткань джемпера, разрезая чёрную ткань напрочь. Аркин задышал чаще, сбивая своё дыхание, ощущая его мерзкие руки на своём теле. Латексные перчатки медленно оглаживали его грудную клетку, до синяков сжимая его рёбра, он по-садистки наслаждался звуками, но по большему счёту его заводила кожа, она была такая мягкая, что действительно хотелось снять скальп. Затем его рука перешла на соски, до боли сжимая один из них настолько сильно, что Аркин невольно промычал, но когда начал неприятно закручивать нежную ткань, то и вовсе скорчил рожицу и вздрогнул всем телом. Ножиком он снова порезал ему горошину соска, прямо как тогда в подвале, только теперь другой, а вместо проклятых жуков он прислонил свой рот, и жадно, словно вампир надкусывал рану, всасывал каждую каплю, вынуждая жертву елозить из стороны в сторону. Вдоволь наигравшись с его телом, он потянул руки к пряжке ремня. Парень, казалось, взмылил к богу с вопросом «господи, за что мне всё это, блять?» когда он услышал, как ремень с грохотом падает на плитку, а чужая ширинка расстегнулась. Средних размеров член, но достаточно широкий, с розоватой головкой из которой уже сочиться прозрачная смазка, рука в перчатке взялась за основание и покачала органом вверх-вниз. И его глаза снова смотрят на измученное лицо своей жертвы, с неким вызовом во взгляде и снова с этой омерзительной ухмылкой, от такого «приятного» зрелища Аркин отвёл взгляд, не веря в происходящее. Маньяк бесцеремонно начал резать ткань его джинс, ведь одежда такому экспонату и вовсе не понадобиться, поддевая её от начала щиколоток и заканчивая на поясе, наконец, убрав ножик, он просто голыми руками дорвал прочное полотно и отбросил ненужную ткань прочь, ему слишком нетерпелось увидеть жертву в полной наготе. - Убери от меня руки, сука дранная! Ненавижу тебя!- О'Брайен уже орёт, позабыв, что где-то в доме прячется малышка Ханна, она бы, наверное, испугалась таких слов, но сейчас ему не до неё. Нужно лишь только придумать, как выбраться из такой западни,…но как? Аркин свирепо смотрел на своего мучителя, пыхтя и изредка матерясь про себя, изворачиваясь на столешнице, пытаясь то ли перевернуться, то ли упасть на пол, но он удерживал его в таком положении, пока другой рукой тянулся к оторванному джемперу. Ловко надорвав ткань, он потянулся к парню и, заталкивая её внутрь рта, против воли Аркина, ведь тот отчаянно держал рот на замке, но всё же коллекционер был сильнее его и всунул эту противную тряпку, чуть ли не по самые гланды, образуя некое подобие кляпа. Наверное, его уже утомили попытки сопротивления, звук голоса и прочее что тот издавал, ведь сейчас ему просто хочется, наконец, надругаться над таким телом. В некоторых местах были синяки, порезы на сосках, правда кровь уже успела засохнуть, но это не отменяло того что он всё ещё выглядел привлекательно, особенно с такой красивой мускулатурой и эта приятная ложбинка между его грудями…чуть ли не сводила с ума. Подкачанные ноги, мягкие ляшки, небритые ноги и зона паха, всё в нём было идеально, абсолютно всё. Этот прочный узел медвежатник хочет разорвать и затолкать ублюдку по горло, было так противно так ужасно от осознания того что этот сукин сын пытается сделать. Домушнику захотелось сдохнуть в том самом подвале от потери крови, чувствуя, как в него заходят сразу два мокрых пальца. Он взвыл от боли, кусал эту проклятую тряпку и пытался смириться с тем что его растягивают, хотя коллекционер делал лишь только для своего удобства, а не из-за того что сделает ему больно. После пары секунд растяжек, он приставил свою розоватую головку к входу, достаточно глубоко погружаясь в тело, полностью во всю длину, до самого основания. Парень не ожидал, что всё случится так быстро, но из-за острой боли он снова закричал, надрывая собственный голос. Каждый толчок в его тело сопровождался хриплым мычанием, каждое прикосновение к соскам, каждое случайное соприкосновение с ним было невыносимым. Он смотрел куда угодно лишь бы только не встретиться с ним, ему было так ужасно больно. Аркин мог стерпеть чуть ли не подвешивание за крючки, порезы, удары и прочие мерзости, но не мог предугадать, что всё произойдёт именно так, в ебучем доме с горой трупов, на проклятой столешнице, с членом в заднице. Он двигался в нём грубо, без всякого сожаления засовывал член до конца и вынимал, а затем снова вставлял до упора слыша под собой вздохи, ощущая дикий кайф, когда парень, сжимал его. Это было самое лучшее чувство на свете, натягивать такого строптивого парня, видеть, как он ломается от всех действий, это опьяняло, словно новый вид власти. Из-за грубых движений стенки ануса надрывались, и весь его орган был в крови, но это ему было как раз на руку, ведь член идеально скользил внутри тела. Аркин периодически сжимал в зубах кляп, тихо плакал, смотря, куда-то в сторону, а этот псих лишь только грубо двигался в нём, наслаждаясь агонией в достаточно молодом теле. Коллекционер смотрел прямо на парня, не отрываясь ни на секунду, изучал его перекошенное лицо, иногда кусая собственные губы, с полным восхищением, с неким азартом в паучьих омутах, казалось, что он пускает собственный яд в его тело, окутывал своими ручищами на бёдрах, но потянулся выше. Проезжаясь по его паху, задевая член жертвы, но не заострял на нём особо внимания, оглаживал его пресс, вызывая сотни мурашек по телу и заставляя его вздрогнуть, и наконец, оказался на его щеках. Сжав его подбородок, вынуждая встретиться с психоватым взглядом, а вторую руку опустил на шею. О'Брайен лишь только что-то промямлил похожее отдалённо на слово «педик», разговаривать с забитым ртом проблематично, но ощутив его изучающий взгляд на себе, он мог поклясться чем угодно, но его тело, словно начало отключаться, словно он испытывает что-то вроде сонного паралича, только, к сожалению это был не сон от которого можно было очнуться, а проклятая реальность где всё складывалось всё более ужаснее и мрачнее, ведь ублюдок сжал его горло, ограничивая в кислороде. - Смотри на меня, сука – на вдохе сказал Коллекционер, делая акцент на обращении, с рыком на вздохе. Парень будто находился под гипнозом и не мог ослушаться его приказа, особенно когда тяжелые руки сжимали его шею, медленно, но с такой силой, словно он упал на капканы. Резкие, глубокие толчки, проезжающийся по простате член, испачканный кровью, отвратительное дыхание со стороны. Голова начала гудеть, уши закладывало, глаза предательски закрывались, силуэт напротив постепенно размыливался, боль что была раньше начала рассеиваться. Маленькая бедная мушка почти не трепыхалась, почти не дышала, а паук лишь только с радостью жал на шею, смотря на бездыханное тело, но в последний момент отпустил руки и ударил его по щеке, для пробуждения. К сожалению, Аркин очнулся, его тело ослабло и единственное что он мог чувствовать так это то что внутри него пульсирует член, изливается в тело, наполняя своим противным семенем, что мерзко окутывало стенки, сперма постепенно смешивалась с кровью и на члене оставалась бело-красная жидкость, что растягиваясь, капала на пол. Противные глаза напротив ни разу не моргнули, ублюдку было уж очень интересно наблюдать за своей жертвой, за его испуганными голубыми глазами. Такой замечательный экспонат точно будет вечно жить в его логове и иметь даже свою личную комнату, а пока он с противной улыбкой посматривал на красный деревянный ящик, что валялся около выхода во двор. Он точно заберёт это тело с собой.