Пепел

1389 год, 24 декабря. — Я не умру, — твёрдо заявил уже явно пьяный молодой человек. Худое телосложение, бледная кожа, длинные спутанные волосы, рваная одежда. В принципе, выглядел он весьма органично, учитывая окружающую обстановку. Но на фоне бородатых мужчин он, кажется, был самым молодым. — Умирают все, но не я. Над ним тут же начали смеяться. Но вот Морфей, стоящий неподалёку, заинтересовался столь смелым заявлением. Как и Смерть. Возможно, люди слишком глупы, чтобы понять, насколько бессмертие может быть обременительным. Самое время показать: — Мэттью Асгорн, — подошёл к компании Сон. — Прошу меня простить, но, кажется, ты говорил о бессмертии. — Допустим, — молодой человек сделал глоток эля. — Тоже поиздеваться пришёл? — Вовсе нет. И на этом моменте во взгляде Мэттью появился интерес. Он, похоже, и сам не до конца верил в собственные слова. Но на что-то, все же, надеялся: — Я могу подарить тебе то, что ты хочешь, — тут же над словами Морфея начали смеяться пьяные мужики. — Не слушай этих придурков, — Мэттью встал, чтобы подойти ближе ко Сну. — Правда? И какова цена? — Встретимся здесь же через сто лет, — проигнорировал его вопрос Бесконечный. — Расскажешь, каково быть бессмертным. Мэттью не верил. Вполне логичная реакция. Не каждый день ему дарили бессмертие. Но, все же, ему хотелось надеяться на то, что через столетие он сможет увидеть этого загадочного человека. Здесь же: — До встречи в 1489 тогда, — усмехнулся Мэттью. — Расскажешь как раз, откуда имя моё узнал. — Удачи в ближайшем столетии, — Морфей лишь кивнул и отдалился. Интересный эксперимент. Мэттью смотрел ему вслед, прислонившись спиной к стене. Вечная молодость? Как в легендах. Глубоко в душе он надеялся, что это правда. Что он сможет увидеть следующие столетия, развитие человечества: — Ну что, Мэтти, поверил этому шарлатану? — крикнул один из мужиков. — Небось все монеты из карманов подоставал! — Заткнись уже, — со смехом вернулся к компании Мэттью. — Вам бессмертие даже в мечтах не светит. 1489 год, 24 декабря. Тот же паб, холод на улице ужасный. Канун Рождества. А Мэттью ждал того, кто обещал явиться. Ждал для того, чтобы задать миллионы вопросов. За целую сотню лет он не постарел ни на год. Молодой, полный сил, хорош собой. Слишком нереально. В толпе Мэтту удалось заметить фигуру в чёрном одеянии. Тоже молодой. Точно Дьявол. Но такая мысль пробудила еще больше интереса. Мэттью уж точно не боялся продать душу за ту жизнь, которую он получил: — Ну привет, — на его лице появилась ухмылка. — Рассказывай, как ты это сделал. — Неважно, — Морфей сел напротив. К вопросам он был более, чем готов. Люди многого в этой вселенной не знали и не понимали... — Важно, — возразил Мэтт. — Расскажи лучше про свою жизнь. Бесконечный, почему-то, был уверен, что этот человек не захочет продолжать эксперимент. Даже столетия вполне достаточно, чтобы устать от жизни. От её, по мнению Морфея, однообразия. Многие люди сами готовы были придаться смерти от бед: — Одно слово, — Мэттью демонстративно прочистить горло. — Великолепно. На этом моменте уверенность Сна пропала. Что ж, это уже интересно. Он никогда не проводил подобные эксперименты. Наверное, поэтому он и не знал точной реакции на подаренное им бессмертие. Ожидания не оправдались. Непонятно, хорошо это или плохо... — Первые года даже не замечал, что что-то не так. Потом, когда все мужики уже начали сединой покрываться, а я молодым оставался, то понял, что ты не соврал, — Мэттью аж самому не верилось. Как будто столетний сон. — Скажи честно, ты дьявол? — Мэттью, — Морфей, естественно, говорить свое имя не планировал. — Я прихожу сюда, чтобы слушать о твоей жизни. Не наоборот. — Вот же принципиальный. Мэтт заказал эля и принялся пить, как не в себя. Холодно было, а алкоголь, пусть и немного, но согревал. Благо, дом его находился недалеко: — Снова через сто лет тебя ждать? — Да, — кивнул Морфей, с лёгким отвращением смотря на пьянство собеседника. — Ты очень странно используешь бессмертие. — Рождество же. Да и редко получается выпить, — после ответа Мэттью вылил в себя очередной стакан. Морфея даже позабавило такое безответственное отношение. Что ж, время покажет исход эксперимента. Насколько замученным может быть человек спустя двести лет жизни? Предстояло узнать: — Здесь же через сто лет, — Сон понял, что больше в его присутствии смысла не было, поэтому встал, готовый уйти. — Пять секунд, — Мэттью поднялся на ноги, уже пьяный. — Имя. Любое. Как мне называть тебя? Вот прям любое, не свое. Морфей проигнорировал и направился к выходу. Ещё бы ему представляться чужим именем. Этим словам придают слишком много значения. 1589 год, 24 декабря. Морозы не щадили, сугробы были огромными. Но Мэттью, пересилив себя, пришёл в эту таверну. Одежда чистая, волосы все ещё длинные. Молодой и полный энергии человек, существующий на этой планете уже второе столетие. И теперь ему осталось лишь дождаться своего безымянного знакомого. И рассказать все... Фигура в чёрном вновь появилась в толпе людей. Немного в другом образе, но все же узнаваемый. Да и аура у этого загадочного человека была весьма зловещая: — Мэттью, — кивнул в знак приветствия Морфей и сел напротив. На столе много еды. Мэттью ещё не притронулся ни к чему. Счёл неприличным начинать есть, не дождавшись гостя. В конце концов, он его сто лет ждал: — Оборву все твои возможные скрытые надежды, — Мэтт закинул ногу на ногу. — Я буду жить дальше. Это точно. Сон поднял брови от такой прямолинейности. Все интереснее и интереснее... Раз человек все ещё цеплялся за жизнь, значит в ней был смысл. Или даже несколько: — И ты счастлив? — решил уточнить Бечконечный. — В процессе активного поиска, так скажем, — пожал плечами Мэттью. — Ну, понимаешь, у меня есть деньги. Где-то я воровал, где-то работал. Но как такового счастья в своей жизни я не нашёл. — Тогда зачем продолжать жить? — Морфею правда была интересна мотивация этого человека. — Я сказал, что в процессе поиска. Если есть цель — то есть и путь к ней. — Оптимистично, — на лице Сна появилась слабая улыбка. — Даже наивно. — Это ты пессимист, — Мэттью хотел придумать имя этому знакомому незнакомцу. Но ведь ему её позволили бы. Принципиальность... — Знаешь, а давай ты тоже что-нибудь расскажешь? Что-нибудь случайное. — Мэттью... — Да-да, не дразни. Я-то твоё имя не знаю, — Мэтт облокотился на стол и ухмыльнулся, смотря на Бесконечного. — Ты волен уйти в любой момент. Просто мне хочется послушать хоть что-нибудь о тебе. Кто ты, зачем приходишь, почему именно я, в конце концов? Но начнём с простого. Любой случайный факт о тебе. Морфей раздражённо вздохнул и отвел взгляд. Он мог уйти, никто его не держал. Но интерес человека, пусть и не хотелось признавать, в какой-то степени льстил Бесконечному. Но рассказывать слишком много Сон не собирался: — Я знаю о людях все. Имена, даты и места рождения, истории, — весьма устрашающим тоном сказал Морфей. — Доволен? В глазах Мэттью загорелся лишь больший интерес, а улыбка расширилась. Значит точно колдун какой-то. Или, опять же, Дьявол. Да кто угодно, черт возьми. Так, по крупицам, он мог собрать хотя бы примерный образ того, кто перед ним сейчас сидел: — Более чем, — Мэтт откинулся на спинку стула. — Я много переезжаю из-за бесконечной охоты на колдунов и ведьм. Удивлён, что тебя ещё не поймали. — Людям бы вряд ли удалось. Глаза Мэттью снова загорелись. Не человек. Ещё одна деталь. Он поклялся самому себе через сто лет ещё больше узнать об этом таинственном... Существе? Кем бы он ни был: — Что ж, если не хочешь остаться перекусить, то я тебя отпускаю, — Мэтт начал есть мясо, не беспокоясь о том, что может замарать одежду. — Через сто лет, — Морфей встал и направился к выходу. Очередное столетие позади. И в глубине божественной души он надеялся, что эксперимент ещё не скоро закончится. Слишком уж редко ему удавалось навещать человеческий мир без веской причины. Редко получалось интересоваться человеческими жизнями. А они, порой, интереснее божественных. 1689 год, 24 декабря. Мэттью пришёл. В чёрном, как будто на похороны. Причин для такого наряда не было, ему попросту хотелось соответствовать по стилю неизвестному, что скоро должен был прийти. В трауре Мэтт успел походить уже несколько раз за три века. Оказывается, людей забывать не так уж и сложно. Фигура в чёрном, как обычно, не спешила. Медленные, уверенные шаги. На этот раз волосы были длинными. Мэттью даже поймал себя на мысли, что неизвестному идёт такое обновление: — Ты не изменяешь традиции, — Мэтт взял в руку бокал, словно приветствуя пришедшего. — Опаздываешь. — Твое терпение не такое драгоценное, — Морфей устроился напротив, с интересом посмотрев на наряд Мэттью. Теперь они были даже чем-то похожи. — Знаю, ты ждёшь от меня истории о прошедшем столетии, — Мэтт не торопился. У них целый день впереди. И почему бы не использовать все имеющееся время? — Но тебе самому не кажется это странным? Ты сам подарил бессмертие, а теперь ждёшь, что я его верну. — Я не ожидаю... — Ошибся, конечно. Мэттью рассмеялся. Вроде и не так много выпил, чтобы стать пьяным. Он все ещё хотел знать больше, вторгнуться в личное пространство Морфея, узнать о нем все. Но у них было все время этого мира. По маленькой детали в столетие — и совсем скоро будет готов хотя бы примерный образ. Мэтт хотел понюхать эти волосы. Странное желание. Он прикусил нижнюю губу, представляя этот запах... Что-то холодное. Ну, неудивительно, он человек странный, за такие мысли и на костёр скоро бросить могли: — Как прошли эти сто лет? — Морфей все же спросил. — Не без трудностей, но и не совсем плохо. Переезды, денег всегда было достаточно на проживание. Правда люди уже начали подозревать что-то неладное, учитывая то, что я практически не меняюсь и с промежутками возвращаюсь сюда. Некоторые могут узнать, но я притворяюсь собственным сыном или внуком, — Мэттью резко остановился, чтобы немного сменить тему. — Кстати об этом. Ты меня не предупреждал, что я теперь бесплоден. Сначала думал, что это с девушками что-то не так, но столько совпадений не бывает. — Неспособный умереть не способен и породить жизнь, — кивнул Морфей. — Думал, это очевидно. — Ну, может это и к лучшему, — пожал плечами Мэттью. — Отец из меня вышел бы никакой. Я бы скорее свалил, чем воспитывал ребёнка. — Я так понимаю, счастья ты не нашёл? — Почему так категорично? — определение счастья весьма неточно. — Я жил, спал, ел, менял личности, покупал разные дома и практически не пил. Я уже счастливее половины населения Земли. — Как оптимистично, — Сна все ещё смешила эта уверенность. — Это ты пессимист. Мэттью нравилось, когда Морфей смотрел на него, легонько улыбаясь. Как будто насмехался. Или наоборот: — А теперь ты, — Мэтт сделал глоток вина. — Всё так же одна деталь. Маленькая, незначительная. Бесконечный надеялся, что про это бессмертный успеет забыть. Много надеялся, похоже. Осталось придумать, что сказать. И зачем он соглашался... — Чисто теоретически, ты можешь встретить меня в любой момент, — больше вопросов, чем ответов. — А в какой конкретно момент? — Я сказал достаточно для этого столетия. — Вот же подлец, — пробормотал Мэттью. — А о тебе где-нибудь в книгах написано? — Только всякая чушь, — решил пойти навстречу Морфей. — Ну что-то все же есть? Его любопытство раздражало. Насколько же настырными могли быть люди... Словно и вовсе не затыкались. Зачем этому бессмертному личность Сна? Из вредности, интереса? — Мэттью... — Не дразни, — громкий смешок. — Ладно, отпускаю. Морфей успокоился. Никогда он ещё не чувствовал себя готовым убить человека без причины. Он встал и, обернувшись, ушёл, оставив Мэттью в одиночестве пить вино. Канун Рождества. На улице снег, холод — не хотелось выходить. Праздник, можно и напиться, в конце концов. 1789 год, 24 декабря. Морфей не торопился. Как всегда опаздывал, ничего необычного. По крайней мере, он был уверен, что его ждали. Бессмертный теперь выглядел... По-другому. Растрепанные и все такие же длинные волосы, рваная черная одежда. Казалось, он похудел чуть ли не до костей. Как его вообще сюда пустили... В этом пабе или, чем бы не стало это заведение, обычно только знать и сидела: — Мэттью... — Не дразни, — Мэттью посмотрел на прибывшего Бесконечного. Глаза его были словно... Погасшими какими-то. — Это столетие прошло не так гладко, я так понимаю? — Морфей сел напротив. Он пытался скрыть жалость во взгляде. Мэтт не мог даже алкоголь себе купить. Денег не осталось ни на что: — Войны... Очень много, — вспоминать было страшно. — Меня насильно взяли на фронт. Общался с парнями некоторыми, даже сблизились мы. Но все умерли. Всех, черт возьми, закололи! Мэттью ударил кулаком по столу. Гнев, настоящая ярость. Он не впервые видел войну, но, как бы странно это не было, впервые участвовал. Впервые боялся, что умрёт не он, а другие. И они умерли: — Насколько я знаю, практически каждый человек такое переживает. — Да будь ты проклят! — сорвался Мэттью. — Люди умирают, пока аристократы сидят в подобных местах, вылизывая друг другу задницы! — К сожалению, без этого никак, — Морфей оставался спокоен. Мэттью тяжело дышал. Зрачки уменьшились, он буквально неделю назад вернулся с фронта, сразу сбежал. Исчез. Никаких денег не взял: — За четыреста лет ты так и не понял, что люди бывают жестоки? — Я это знал и до бессмертия. Просто держался от войны подальше. — Почему сейчас не сбежал? У Мэттью заканчивалось терпение. Он обязан был отвечать на вопросы Морфея, пока на свои ответов толком не получал: — Я хотел, чтобы те парни выжили. Они хотели жить. Хотели, черт возьми! Я пусть и отвратительный человек, но не бессердечный. — После окончания войны, я так понимаю, ты был под властью эмоций, раз не подумал о дальнейшей своём существовании. Это уже ни в какие рамки... — Ты отчитывать меня пришёл?! Можешь вернуться в свою преисподню, если хочешь, я не держу! Морфей замолчал. Перешёл черту, но не специально. Он просто не знал, когда остановиться. А этот бессмертный явно сейчас был очень уязвим: — Мэттью, — Сон не совсем понимал, стоило ли сейчас хоть что-нибудь говорить. Но попытка — не пытка. — Мне уйти? — Нет, — покачал головой Мэтт, — день ещё не закончился. Бессмертный глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Всё нормально. Всё закончилось. Сейчас он сидел в таверне, а не на поле боя. Не перед трупом уже успевшего стать ему другом солдата. Не чувствовал запах крови, не видел, как солдаты выворачивали друг другу внутренности голыми руками. Иногда смерть — не самая страшная участь: — И ты все ещё готов продолжать свою жизнь? — Морфей уже не надеялся и ничего не ожидал. — Переживать только хорошее было бы странно, — кивнул Мэттью. — Мне просто, черт возьми, нужно пережить. Они на несколько секунд замолчали. От тишины болела голова. Праздник, но настроения не было. Максимум, хотелось напиться и уснуть где-нибудь на улице с бомжами: — Деталь о тебе, — вспомнил Мэттью. И, увидев явно неположительную реакцию Морфея, он слабо рассмеялся. — Понимаю, наглый. — Не знаю, чего ты этим добиться пытаешься, — Морфей уже не знал, что придумать. — У меня шесть братьев и сестёр. Уже пять, если быть точным. Но наши взаимоотношения отличаются от человеческих семейных. Мэттью пытался вспомнить похожий образ из мифологий, легенд, но в голову ничего не приходило. Перед ним сидел кто-то загадочный, непонятный для него. Может, когда-нибудь он поймёт: — А родители? — Не самые заботливые существа, которых я знаю, — Сон и вспоминать о них не хотел. При всем уважении к ним, их сыном он себя не чувствовал. — Понимаю. Мэттью успокоился. Пусть и воспоминания об ужасах войны были совсем свежими. Хотя бы перед праздником хотелось забыть. Почувствовать себя человеком, чья жизнь ограничена. Наивным, с недостатком времени для всех планов: — А тебе это не надоедает? — Мэттью с интересом вглялывался в лицо Морфея. — Что? — Жизнь, — смешок. — Ну или существование. Не знаю, как это у тебя называется. — Сложно сказать. Когда есть обязанности, моя усталость перестает иметь вес. К сожалению, на моих плечах слишком много ответственности, — здесь Морфей и врать не собирался. — Всё бы отдал, чтоб в голову тебе залезть, — Мэттью запоминал все. Каждое слово, которое говорил Сон. Надеялся, что поймёт, кто перед ним. — Я тоже. 1889 год, 24 декабря. Дети играли в снежки, катались на коньках, пока Мэттью шёл в назначенное место. Он перечитал множество книг о божествах. И примерно имел представление о знакомом незнакомце. Очень отдаленное, но все же. Конечно, говорить об этом он не собирался. Слишком рано. Слишком мало информации. Теперь деньги на алкоголь были. Была возможность напиться, но больше это не требовалось. Мэтт пережил все. Забыл о войне и ненависти, которую испытывал к этому, к сожалению, нормальному явлению. Чем старше он становился, тем нормальнее казался мир. Старое уходило, приходило новое. Все в таверне уже давно были пьяны. Один Мэттью сидел и ждал. Среди столь красочно одетых людей появилось существо в чёрном. Мэтт улыбнулся, словно встречая его: — Я в следующий раз больше десяти минут ждать не буду. — До служащего раза тебе ещё дожить нужно, — Морфей уже даже не скрывал усмешку. — А ты во мне сомневаешься? — поднял брови, изображая удивление, Мэттью. Сон уже и не ожидал. Смерть вряд ли хоть когда-нибудь заберёт этого случайно одаренного бессмертием человека. И Бесконечный, честно говоря, не сильно был против. Как бы сложно не было это признать, но компании ему не хватало. Человеческой компании: — Как столетие? — Я встал на ноги, наконец. Бухал как не в себя сначала, но потом одумался. Хотя не могу сказать, что совсем пить перестал, — сколько ненужных подробностей... — Как всегда. Любовницы, вечные переезды и смены имени. Но, знаешь, приятно для кого-то оставаться тем же Мэттью Асгорном, — признался Мэттью, но посчитал дальнейшие сентименты лишними. — Я, черт возьми, снова хочу напиться. Праздник же! — Люди не меняются. — Ты тоже. Официантка принесла им двоим по кружке пива. Мэттью дал ей чуть больше денег, показывая симпатию. Он делал так со всеми красивыми людьми. Бесплодие давало уйму новых возможностей. Никаких рисков: — Ты как святой, — Мэтта удивляла способность Морфея даже не притрагиваться к спиртному. — Попробуй. — Воздержусь. — Мне больше достанется. Морфей уже без отвращение смотрел на пьянство бессмертного. Если это приносило ему хоть какое-то удовольствие — пусть пьёт. Даже если такое удовольствие было весьма сомнительным: — Чуть не забыл, — Мэттью усмехнулся, заметив намек на раздражение в выражении лица Морфея. — Один факт о тебе. — У меня много имён, — на этот раз Сон готовился. Мэтт кивнул. Совсем незначительная деталь, но она уже откинула несколько вариантов. Целое расследование. Наверное, так куда интереснее, чем если бы Бесконечный сразу сказал свое имя. На улице послышались детские радостные крики. Морфей и Мэттью одновременно посмотрели в окно, где мальчик лет десяти играл со своим, предположительно, отцом в снежки. На лице Бесконечного тут же появился намек на печаль. Ностальгию почти. Сожаление, тоска... Да как угодно. И Мэттью заметил это. Тоже своеобразная подсказка: — Некоторые люди не понимают, как им везёт, — Бесконечный отвел взгляд. Не сейчас. — Многие думают, что счастье вечно, — Мэттью уже принялся за вторую кружку пива. — Это их главная ошибка. Сон и бессмертный на этот раз не торопились. Общались, иногда отвлекаясь на людей вокруг. Оба ждали эту встречу сотню лет. Не стоило терять время зря. Темы разговоров быстро менялись, пусть и говорил в основном Мэттью. Морфей слушал. Человеческая жизнь настолько... Наполненная мелочами. Люди волновались из-за незначительных деталей, будто они могли уничтожить их жизнь. И Бесконечный все бы отдал, чтобы волноваться не из-за глобальных катастроф, а... Налогов: — Выйдем? Жарко жутко, — Мэттью понимал, что уже поздно и пора бы прощаться. Но момент растянуть хотел. Морфей не ответил, лишь встал и направился к выходу. Мэтт плелся вслед за ним, пока они не оказались на улице под снегопадом. Холодно, но атмосферно. Раньше Рождество не было настолько приятным праздником: — И далеко ты собрался? — Мэттью прислонился спиной к стене. — Я просто не понимаю, куда ты уходишь. — Тебе и не положено знать, — тихо ответил Сон. — Когда-нибудь я все же узнаю. На волосах Мэтта уже почти образовался сугроб. Снег падал хлопьями: — Через сто лет, — Морфей начал отдаляться. Мэттью быстро догнал его и схватил за руку. Прикосновение почти обожгло, настолько резким оно было: — В следующий раз я попробую угадать твоё имя. — Думаешь, я позволю тебе? — на лице Сна появилось нечто похожее на ухмылку. — Но и запретить не сможешь. Как бы не хотелось продлить этот момент, пришлось разойтись. Каждый пошёл своим путем. И пересекутся эти дороги лишь через сто долгих лет. И этот век Мэттью планировал провести с пользой. 1989 год, 24 декабря. Мэттью перечитал все книги о богах и божественных сущностях. У него не было больше сомнений. Все детали, что говорил знакомый незнакомец сходились в одной точке, указывали на одного конкретного персонажа очень дорогих и редких книг. Странное желание угадать... Желание знать, кто приходил к нему, кто интересовался. В баре Мэтт просидел около часа, прежде чем понял, что что-то не так. Настолько Бесконечный опоздать не мог. Слишком маленькая вероятность. Что-то случилось? На барной стойке Мэттью заметил газету и, даже не спросив разрешение у её владельца, начал читать. "Запертый в подвале имения Берджессов Дьявол...". Дьявол? Мэттью вчитывался в каждое слово. И почему он раньше об этом не слышал? Может... Бред. Ну не могло же это быть совпадением... А может и могло. Почему Мэтту вообще в голову пришло, что в том самом шаре сидит именно то таинственное существо? Как предчувствие, тяга к этому месту. Мэтт понимал, что нужно каким-то образом освободить заточенного. Особенно, если это был Сон. Мэттью выбежал из бара, вернув газету. Он мог себе позволить смотаться в другую страну. Мог себе позволить даже... Встречу с Берджессом. 30 декабря. Нарядившись священником и узнав, что Алекс Берджесс давно хочет избавиться от таинственного существа, Мэтт начал действовать. И, как оказалась, Берджесс был до жути наивным. Верил всем, кто говорил о своих способностях и возможности безвредно вывести Бесконечного из заточения. Старик с ума уже сходил. Все шло слишком гладко. Лишь бы там правда сидел тот самый бог. В подвале было темно. Мэттью попросил оставить себя наедине с существом в шаре. Заточенный сидел, опустив голову, и не видел, кто к нему зашёл. Мэтт делал медленные шаги, подходя к стеклянной тюрьме, пытался разглядеть лицо Бесконечного. Да. Это точно он. Сон поднял взгляд. На его лице появился намек на удивление. Он не знал, чего ожидать. Его освободят? Возможно, Мэттью теперь был против него? Может это уже искажение реальности? — Неудобно там, да? — Мэтт провел ботинком по полу, чтобы стереть часть защитного круга. Ну и оккультисты же здесь жили. — Знаешь, надо предупреждать, что опоздаешь. Теперь Бесконечный легонько улыбнулся: — Одно условие, — бессмертный сел на кресло, где до этого сидел охранник. Он был готов уснуть. — Знаешь, я долго думал насчёт своей долгой жизни. И решил вот что... Ты возьмёшь меня с собой, Морфей.