16:7

Достоевский томно прохаживал между рядами частного самолёта, который должен был с минуты на минуту взмыть вверх. Абсолютно все места были пусты, так что он потратил около 40 секунд просто на то, чтобы выбрать себе удобное место, расхаживая по салону и считая количество сидений. В конечном итоге, он остановился на цифре 167. Из окна можно было наблюдать, как постепенно угасала Йокогама, как из некогда места, где живут люди она превращается в выжженное войной ничто. План сработал идеально, меньшего Фёдор от себя и не ожидал. "Закладка" схвачен и теперь можно будет перейти к следующему пункту его замысла, ведь начало уже положено. — Прошу прощения за беспокойство. Достоевский на секунду оцепенел. Кроме пилота и его помощника на борту самолёта не должно было быть ни души. Он кинул резкий взгляд на источник звука и удивился ещё больше. Перед его лицом находился железный поднос, накрытый крышкой. Как только Фёдор обратил на него внимание, мужчина, державший его, продолжил говорить: — На момент Вашего прибытия в пункт назначения ожидается минусовая температура. Лучше поберегите своё здоровье и держите голову в тепле. Сказал он, поднимая крышку с подноса и предоставив Достоевскому доступ к белоснежной шапка-ушанке. Первые пять секунд Фёдор находился в недоумении, а потом в его голове словно заработали шестерёнки. Он готов был рассмеяться, но позволил себе только надменную ухмылку. На него смотрели самые печальные глаза в мире, обладателем которых являлся Николай Гоголь. — Вот как, я очень признателен, - взяв головной убор и надев его, Достоевский почувствовал, что наконец находится "в своей тарелке", - В чём секрет фокуса? — Если фокусник расскажет свой секрет, то он потеряет свой смысл. Иногда очень полезно иметь козырь в рукаве. Несмотря на задорный голос и фирменную улыбку, Николай выглядел так, словно готов был разрыдаться на месте. Достоевский нежно взял его за подбородок и потянул к себе, тем самым опустив Гоголя на колени перед собой. — Но ты ведь можешь сказать его мне, верно? Я ведь, - лицо Фёдора приобрело более спокойное выражение, а его голос смягчился, - твой лучший друг. В ответ на это, Николай рассмеялся, на секунду обескуражив Достоевского. — Ты что-то путаешь, ты не мой лучший друг, - его взгляд был направлен Достоевскому прямо в душу, - Ты для меня самый важный человек во всей вселенной. Этим было сказано всё. Птица, прожившая всю свою жизнь в неволе, не сможет продержаться на свободе и дня. Лицо Достоевского вновь стало прежним. Он легко гладит мягкие волосы Гоголя, пока тот положил свою голову на его колени. — Конечно, я знал об этом и раньше. — Я и не сомневался. Только ты способен понять меня, только ты понимаешь... — Насколько тебе сейчас больно - перебил его Достоевский. — ... Именно, я знал, что ты поймёшь. — Коленька, я знаю о тебе всё, - он обеими руками взял лицо Гоголя, пленя его своим взглядом, - Я знаю о всех твоих невзгодах и надеждах, достижениях и проигрышах, поэтому я знаю... Улыбка с лица Николая пропала. — ... Что твоя свобода может принадлежать мне и только мне.