Путь к миру. От ледника до вулкана.

Пивная жижа на дне глиняной кружки казалась философским трактатом о всей его жалкой жизни. Зик уставился в эту бурду, пытаясь силой воли выцедить из неё хотя бы намёк на опьянение. Но мозг, проклятый, трезвый мозг, отказывался отключаться. Его пальцы, покрытые сетью мелких ожогов, сжали кружку. Рука дрогнула от привычной, сосущей пустоты внутри. Всё кончилось. И тут до его сознания донеслись обрывки разговора. Голоса двух подвыпивших торговцев. — Да брось! Это сказки для новобранцев! «Чёрная Смерть»? Да её, поговаривают, ещё на Севере убили! — Не-а, я тебе говорю, мой кузен в разведке видел дракона. Тварь живее всех живых! Летала низко, будто кого-то искала… Слово дракон прозвучало для него как щелчок. Весь его мир сузился до соседнего стола. — …злобная, говорят, громадина, глаза горят… Не зря пепельники девчонке отдельный титул выдумали — Драконья Принцесса. Такую тварь под седлом держит… Драконья Принцесса. Удар был настолько сильным, что у него перехватило дыхание. Кружка с грохотом покатилась по столу. Перед его глазами поплыл другой мир — мир позолоты и ненависти. Воспоминание врезалось в сознание как нож. Он стоит в шатре отца. Воздух густой от запаха ладана и власти. Он, Зевс, Дракон Молний, только что вернулся с триумфом. Он ожидал похвалы. Признания. Но Лорд Огня смотрел на него с ледяным безразличием. — Ты добыл три яйца для своих сыновей. Это достойно. Голос Кроноса был ровным, без единой нотки одобрения. Затем последовала пауза, та самая, что всегда предвещала удар. — Но… похоже, истинное наследие драконов досталось не тебе. Зевс почувствовал, как по спине побежали мурашки. Нет. Только не это. — Шестилетняя девочка. Без оружия, без доспехов. Просто вошла в логово и вышла оттуда с величайшим оружием этого мира, прижавшимся к ней как щенок. Ярость, горячая и слепая, ударила Зевсу в голову. Он видел эту девочку. Свою племянницу. Крохотную малышку, со слишком умными для её возраста глазами. — Говорят, что для повелевания зверем нужно больше силы, чем для его убийства. Ты убил дракона, а эта малышка — однажды оседлает. И тут голос Кроноса приобрёл ядовитую, сладковатую интонацию. — Пророчество говорило о великой силе, что родится от крови Лордов Огня и Аватара. Я думал, это будет воин. А получил… ребёнка с новым питомцем. Может, пророчество ошиблось не в силе, а в том, в ком она проявится? В тот миг Зевс возненавидел её. Маленькую, хрупкую девочку. И больше всего он ненавидел себя — взрослого, могущественного мужа, завистливо сжавшего кулаки при упоминании ребёнка. Вернувшись в вонючую реальность трактира, Зевс обнаружил, что дышит так тяжело, будто только что пробежал сотни лиг. Его ладонь болела. Эти слова стали ключами, повернувшими замок в его разбитой памяти. Он вспомнил себя, своего сына, убитого коварной стрелой, и взрыв, едва не убивший его. Вспомнил своего второго мальчика, оставшегося сиротой, и третьего мальчика, умершего младенцем. Он медленно поднялся. Старое тело наполнилось странной, знакомой силой. Не физической — огненной яростью. Той самой, что горела в нём в кабинете отца. Он больше не был Зиком. Он был Зевсом. Наследным принцем. И где-то там была она — девочка, укравшая его славу. И её дракон, живой символ его унижения. Он вышел из трактира, не оглядываясь.

***

Глядя на бескрайнее море черепичных крыш, башен и улиц, что расстилалось внизу, Карлос ощущал, как надежда тает, словно кусочек льда на раскалённой плите. Ба Синг Се был не просто большим городом. Он был целым миром, запертым в каменной чаше. Найти здесь одного-единственного бизона, даже такого крупного, как Чуви, казалось невозможной, почти безумной затеей. Это всё равно что искать иголку в стоге сена, только стог простирался до самого горизонта. Его горло сжалось от беспомощности. Каждая секунда промедления отзывалась в нем ледяным уколом страха. А если Чуви боится? А если он ждёт его прямо сейчас, за этими стенами, и не понимает, почему его друг не летит к нему? Его мучительное созерцание прервал голос Джея, прозвучавший как сигнал тревоги. — Карлос, подойди сюда, пожалуйста. С тяжёлым, почти физически ощутимым вздохом, готовясь к очередному препятствию на своём пути, Карлос обернулся. Его взгляд упал на незнакомую женщину в строгом, официальном наряде, который до боли напомнил ему одежду того чиновника с Перевала. Внутри всё похолодело. Новые переговоры? Новые условия? Ему было не до этого. Слегка хмурясь, он медленно подошёл к группе, разглядывая незнакомку. Натянутая, до рези в мышцах, улыбка. Идеальная, вымуштрованная осанка. Неглубокий, но выверенный до миллиметра поклон. Это не была случайная встреча. Это был визит официального лица. Дождавшись, пока все соберутся, женщина снова склонила голову, и её голос зазвучал сладковато и неестественно ровно. — Добрый вечер. Я — Герда, ваш гид по Ба Синг Се. Для меня величайшая честь показать Аватару и его достойным сопровождающим сокровища нашего чудесного города. Ума, всегда более прямолинейная, тут же оживилась, увидев возможность ускорить процесс. — Отлично! Нам нужно срочно встретиться с Царицей Земли для важного разговора о завершении войны! Герда улыбнулась ещё шире, и от этой улыбки у Карлоса по спине побежали мурашки. Она казалась вырезанной из бумаги — идеальной и безжизненной. — Конечно, понимаю ваше рвение. Но нельзя просто свалиться на Царицу Земли с небес. Её Величество невероятно занята управлением величайшим городом в мире. Но я непременно передам ваше прошение об аудиенции в соответствующие инстанции и сообщу вам результат завтра утром. А сейчас, — она плавным жестом указала на ожидавшую неподалёку карету, — позвольте отвезти вас в ваш новый дом. Завтра же с рассветом я начну ваше знакомство с Ба Синг Се. Стиснув зубы, Карлос вынужден был признать, что правила этой игры ему понятны. Без этих формальностей — никуда. Воспользовавшись паузой, он сделал шаг вперёд, заставляя свой голос звучать твёрдо, несмотря на дрожь нетерпения внутри. — Есть дело поважнее. Мне нужно найти моего летающего бизона. Его украли, и последняя информация ведёт сюда, в Ба Синг Се. Герда на секунду задумалась, её взгляд стал отсутствующим, будто она листала в уме невидимые каталоги. — Понимаю. Я сделаю официальный запрос в канцелярию по ввозу животных. Все крупные существа обязательно регистрируются. А завтра, после экскурсии я лично сведу вас в «Сады Агата» — это самый большой и известный зверинец в городе. Там торгуют самыми редкими экземплярами, и владелец, будьте уверены, в курсе всех происходящих на рынке сделок. Возможно, у него будет информация о вашем питомце. «Завтра». Это слово звенело в ушах Карлоса как приговор. Целый день. Целые сутки неизвестности, пока его друг мог находиться в беде. Он почувствовал, как по телу разливается знакомая, едкая волна ярости. Ему хотелось крикнуть, что ему не нужны экскурсии, что он готов обыскать каждую улицу, заглянуть под каждую крышу. Но тут Герда мягко, но настойчиво добавила: — Но всё это — завтра. А сейчас, — её голос снова стал медовым, — я уверена, что после столь долгой и опасной дороги вы больше всего на свете хотите отдохнуть. Вас ждёт тёплый ужин, чистая одежда, горячая ванна и мягкие постели. И это обещание, такое простое и человеческое, стало последним аргументом. Карлос ощутил, как его плечи буквально гнутся под тяжестью усталости. Дорога через Перевал вытянула из него все силы. Мысль о тарелке с горячей едой, о воде, смывающей пыль и пот, о возможности просто рухнуть на что-то мягкое и не двигаться, была слишком соблазнительной. Он с горечью признал про себя, что сейчас он больше похож на измотанного зверя, чем на спасителя. Как он будет искать Чуви, если с трудом держится на ногах? Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Карлос подавил рвущийся наружу порыв. Он кивнул, коротко и смиренно. — Хорошо. Мы подождём вашего ответа утром. Может, это к лучшему, — пытался он убедить себя, глядя на удаляющиеся стены города. Может, власти уже всё знают. Может, этот запрос сработает быстрее, чем его бестолковые поиски. Но всё равно ожидание было для него самой страшной пыткой.

***

Джей растянулся на мягком ковре, ощущая приятную тяжесть в животе после сытного ужина. Тепло очага, чистая одежда и отсутствие необходимости от кого-то бежать или отбиваться создавали почти идиллическую картину. Он с наслаждением выдохнул, глядя на резные деревянные балки потолка. — Знаешь, а тут даже неплохо, — проворчал он, обращаясь к комнате в целом. — Если нам придётся здесь задержаться, то это будет самая приятная остановка со времён Северного Полюса. В уме он мысленно добавил, что это даже лучше, ведь не приходилось постоянно дрожать от пронизывающей влажной стужи, но вслух это произносить не стал, чтобы не задеть Уму, для которой Южный Полюс — родной дом. Его собственное довольство, однако, тут же натолкнулось на беспокойство. Всё было уж слишком гладко. Слишком стерильно. Такое ощущение, что их не просто приняли, а аккуратно расфасовали по красивой, но тесной коробочке. Карлос, не в силах усидеть на месте, нервно вышагивал по комнате, его нога отбивала беспокойный ритм о полированные половицы. — Я не знаю, как пройдёт с аудиенцией, но поиски могут затянуться. Вполне возможно, что Чуви ещё не привезли в Ба Синг Се. Или его могли продать кому-то в Нации Огня, и тогда он вообще здесь не окажется. Тогда только Мэл сможет вернуть его. Ума, скептически фыркнув, не стала ввязываться в спор и с удвоенной энергией принялась уплетать свой яичный рулет. Вскоре из соседней комнаты вышел Даг, его волосы были влажными, а на лице читалось редкое для него выражение чистого физического комфорта. — Так или иначе, но наш «гид» скоро будет здесь, — сообщил он своим глуховатым, спокойным голосом. Джей тут же показал ему большой палец, и спустя пару минут, за которые они успели подготовиться, в дверь постучали. Открыв, Джей увидел ту самую женщину — Герду. Её улыбка была всё такой же ослепительной и натянутой, будто её только что вырезали из уличного плаката пепельников. Она вошла с тем же неглубоким, выверенным поклоном. — Здравствуйте. Надеюсь, вы готовы к экскурсии по величайшему городу в мире. Карлос тут же приблизился, его глаза горели тревожным огнём. — Мы почти готовы — подождать надо только пару минут. У вас нет информации о моём бизоне? Герда слегка, почти до незаметности, приспустила уголки губ, но её взгляд оставался непроницаемо вежливым. — Увы, но ещё нет — запросы занимают много времени. Скорее всего, ответ придёт примерно через неделю. Пока Карлос бледнел и, казалось, вот-вот мог упасть от этого известия, а остальные в спешке доедали и собирали необходимые в дороге вещи, Джей пристально изучал их сопровождающую. Его внутренняя тревога росла. Улыбка Мэл была хищной, откровенной, в ней читалась угроза и сила. Улыбка этой женщины была совершенно иной — безжизненной, как у фарфоровой куклы. В её глазах не было ни искорки настоящей радости или интереса, лишь отполированная до блеска профессиональная приветливость. Это было пугающе. Твёрдо решив не оставаться с ней наедине и не позволять этого никому из своих, Джей перехватил инициативу, его голос прозвучал нарочито легко: — А встреча с Царицей в каком состоянии? — Я направила официальное прошение, но пока не получила сообщения о принятии его в обработку, — парировала Герда, не моргнув глазом. Джей уже собирался копнуть глубже, спросить, что вообще означает эта «обработка» и сколько слоёв чиновничьего безумия им предстоит пройти, но в этот момент из своей комнаты выскочила запыхавшаяся Ума. Внимание Герды мгновенно переключилось на неё, словно она была запрограммирована реагировать на движение. — Ну что, начнём экскурсию? — её голос зазвенел сладкими, ядовитыми нотами. — Я уверена, вам понравится. Джей молча вышел последним, притворив за собой дверь. Ему всё это уже категорически не нравилось.

***

Иви шла рядом с Мэл, и тишина между ними была не такой уж и неловкой, а скорее сосредоточенной, почти звенящей. Она чувствовала исходящее от принцессы напряжение — то самое, что осталось ещё с болота. Оно было тоньше, чем открытая тревога, но оттого не менее весомым. Иви понимала: Мэл нервничала перед встречей с Тьмой, боялась, что то видение станет явью. Иви предложила идти с ней не только для моральной поддержки, но также и чтобы увидеть её здесь, среди её людей. Увидеть ту Мэл, которой она была до того, как стала их пленницей, а затем — как ни странно — союзницей. Их тихое шествие прервало внезапное движение впереди. Из-за поворота берега появился патруль. Солдаты Нации Огня на странных, гибких гончих угрях. Сердце Иви на мгновение сжалось от старого, привычного страха. Но прежде чем она успела что-либо предпринять, Мэл обернулась к ней. Её голос был спокойным, но твёрдым. — Иди чуть позади. И не говори без моего разрешения. Иви лишь кивнула, отступая на шаг. Патруль приблизился. И тогда Мэл подняла руку. В её ладони, без единого звука, вспыхнуло пламя — её уникальное пронзительно-синее. Она не угрожала — она сообщала о себе. Эффект был мгновенным. Солдаты замерли, а их командир, мужчина с жёстким лицом, покрытым шрамами, резко вскинул руку, останавливая отряд. В его глазах не было страха, лишь мгновенное, безоговорочное узнавание и подчинённость. Ни один вопрос не прозвучал. Командир что-то коротко бросил одному из своих людей, и тот тут же спрыгнул со своего скакуна, освобождая его. Командир жестом пригласил Мэл. — Принцесса. Лагерь в получасе езды. Его взгляд на мгновение скользнул по Иви, в нём читалось недоумение и нерешительность. Но Мэл, уже подходя к угрю, бросила через плечо, не глядя на него: — Она со мной. Больше ничего не потребовалось. Вопросы исчезли, словно их и не было. Иви осторожно подошла и устроилась позади Мэл, с непривычки вцепившись в её доспехи. Кожа угря под ней была прохладной и упругой, а само движение — стремительным и скользящим, совсем не таким, как тяжёлая поступь Чуви. Патруль развернулся и помчался вперёд, взяв их в центр своего строя. Иви сидела, чувствуя спину Мэл — прямую и непоколебимую. Она наблюдала за спинами солдат, за их абсолютной собранностью, за тем, как весь отряд двигался как единый механизм. Это будет интересная поездка.

***

Ума молча смотрела в окно кареты, и с каждым новым поворотом её настроение становилось всё мрачнее. Ба Синг Се давил на неё. Не своими размерами — с пустыней Ши Вонг не сравнится ни один город, — а своей удушающей, лицемерной правильностью. Всё здесь было аккуратно разложено по полочкам, расчерчено линиями стен и социальных барьеров. Это напомнило ей Северный Полюс, и это сравнение заставило её сжаться внутри. Там тоже учили только «достойных». Там тоже существовали свои, невидимые, но непреодолимые стены. Наткнувшись взглядом на очередную высокую стену, пересекавшую район, Ума не выдержала и с нескрываемым раздражением в голосе поинтересовалась: — Зачем нужна эта стена? Кажется, мы уже проехали главную. Их сопровождающая снова повернула к ней свою жутковатую, натянутую улыбку, будто её лицо было маской, приклеенной к черепу. — В Ба Синг Се много стен, — голос Герды звучал сладко и назидательно, как у учительницы, объясняющей урок непонятливому ребёнку. — Внешние нужны для безопасности от врагов, внутренние — для поддержания порядка и гармонии. Каждое кольцо имеет своё предназначение. И этот «порядок» стоял такой вонью, что пробивался даже сквозь плотно закрытые двери кареты. Они проезжали через Нижнее Кольцо, и Ума видела это своими глазами — бесконечные трущобы, где люди жили буквально друг у друге на головах. Грязь, нищета, а в нескольких шагах — очередная стена, отгораживающая их от следующего, более чистого и просторного кольца. Беженцы с тоской в глазах смотрели на их богатый экипаж, и Уме хотелось сквозь землю провалиться от этого взгляда. Её родное Южное Племя, разорённое и выживающее на льдинах, было честнее в своей безысходности. Здесь же, в этом «величайшем городе мира», гниль была тщательно прикрыта показным благополучием. Но Герда продолжала улыбаться и болтать о «чудесных традициях» и «культурном наследии», словно не замечая ни вони, ни отчаяния за окном. Ума чувствовала, как в ней закипает ярость. Когда они наконец миновали ворота, ведущие в Среднее Кольцо, и воздух стал чуть чище, рассказ Герды продолжился как ни в чём не бывало. — …а впереди вы можете видеть один из старейших университетов мира. Центр знаний и просвещения. Чуть поодаль от кареты действительно прогуливались юноши и девушки в аккуратных, дорогих одеждах, со свитками и книгами в руках. Их лица были сытыми и беззаботными, их смех звенел в воздухе, не омрачённый заботами о хлебе насущном. Немного присмотревшись к этой картинке благополучия, Ума спросила, и в её голосе прозвучал открытый, вызывающий вызов: — А как студенты из Нижнего Кольца попадают в Университет? Вместо ответа Герда указала изящным жестом куда-то в другую сторону, и её голос наполнился фальшивой, деланной радостью, словно она перелистнула страницу. — А теперь посмотрите налево! Это ратуша — одно из старейших и красивейших зданий во всём городе, шедевр архитектуры династии Хо-Ту. Пойдёмте, я с огромным удовольствием покажу вам её изнутри! Этот уход от вопроса, это вежливое, но абсолютное игнорирование сути сказало Уме всё, что нужно. Система была выстроена так, чтобы не замечать неудобных. Учат только тех, кто им нравится. Кто родился по правильную сторону стены. И этот сладкий, ядовитый суп из лжи и показухи вызывал у неё тошноту. Она отвернулась от окна, сжав кулаки. Этот город был неправильным до самого основания.

***

Всю дорогу Карлос сидел, вцепившись пальцами в бархатную обивку сиденья, и игнорировал почти всё, что происходило за окном. Величие дворцов, изящество мостов, шепот фонтанов — всё это было для него лишь размытым фоном, шумом, мешающим сосредоточиться на единственном, что имело значение. Он ловил обрывки речи Герды и ответы на вопросы своих друзей вполуха, словно сквозь толщу воды. Каждое её слово о «культурном наследии» и «архитектурных шедеврах» отзывалось в нём глухим раздражением. Каждая минута, потраченная на эту бессмысленную экскурсию, горела в его груди углем вины. Когда карета, наконец, проползла мимо золоченых ворот Земного Дворца, его взгляд скользнул по странным, замершим фигурам в тёмно-зелёных робах, стоявших по стойке «смирно» у входа. Их неподвижность показалась ему зловещей. Он не выдержал и, повернувшись к Герде, спросил, и в его голосе прозвучала не просьба, а требование: — Когда мы уже поедем искать Чуви? Герда умудрялась не только улыбаться почти всегда, но и растягивать свою натянутую, фарфоровую улыбку ещё шире каждый раз, когда к ней кто-то обращался. Уголки её губ поднимались так высоко, что казалось, рот вот-вот порвётся. Это зрелище было одновременно жутким и отталкивающим. Как обычно, улыбнувшись так, что на мгновение обнажились слишком ровные зубы, она ответила своим медовым, заученным голосом: — Экскурсия уже почти закончилась. Я хотела показать вам сады Верхнего Кольца — они особенно прекрасны в этот час, когда солнце начинает клониться к закату. Но если вы хотите… Ума, сидевшая напротив и мрачно смотревшая в своё окно, резко перебила её, не оборачиваясь: — Очень хотим. Кажется, Герда даже не заметила этого грубого вмешательства, или сделала вид, что не заметила. Её улыбка ни на миг не дрогнула. Она просто продолжила, словно Ума лишь вставила предусмотренную реплику в её бесконечный монолог: — …мы можем поехать по магазинам и рынкам прямо сейчас. Там вы найдёте множество диковинных товаров со всего Царства Земли. Карлос решительно, почти резко кивнул, его пальцы всё ещё впивались в бархат. — Да. Сейчас. Пожалуйста, — выдавил он, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Наконец-то. Хоть какая-то, даже призрачная, возможность действовать.

***

Мэл сошла со спины угря, ощущая под ногами твёрдый, утоптанный грунт плаца. Её плечи, сами собой, расправились чуть шире, а дыхание стало глубже. Здесь, на своей территории, ей не нужно было постоянно просчитывать каждый шаг, гадать о чужих намерениях, нести груз единоличных решений. Здесь были другие люди, которые решают проблемы. У неё были три простые цели — найти Тьму, дождаться письма и не дать раскрыть Иви до исполнения первых двух. Она коротко поблагодарила командира патруля и того солдата, которого из-за её появления перевели в пассажиры. Её взгляд уже скользил по знакомым очертаниям бараков и вышек, выискивая знакомую чешуйчатую тень. Расслабленность, однако, была недолгой. Высокий полковник, командир базы, подойдя, обратился к ней с ожидаемым докладом. — Добрый день, Ваше Высочество. Полковник Цербер сейчас находится в этом районе. Он возвращается на базу каждые три-четыре дня. Хорошо. Значит, отец прислал ответ. Мэл кивнула. — Думаю, я могу дождаться его возвращения и обменяться информацией. У нас общая миссия. Тот кивнул. — Он пытался выследить вашего дракона пару дней назад, но та улетела. Это заставило её нахмуриться. Тьма знала Цербера. Она знала его ещё детёнышем, когда грызла его металлические протезы и ползала по его голове. Из-за неё он начал носить шлем — опасался, что она повредит третий глаз. Улететь от него… это было не похоже на неё. Значит, была причина. Серьёзная причина. — У него было письмо от Лорда Огня для вас. Оно в сейфе, код знает только он. Если дело срочное, сейф можно взломать. Мэл покачала головой. Письмо могло подождать — ей всё равно нужно остаться на базе, пока она не найдёт Тьму. А в письме наверняка ответ на её предложение о переговорах, который ей понадобится после воссоединения с Тьмой. — Это не требуется. Полковник кивнул и вдруг сообщил: — Есть ещё кое-что, Ваше Высочество. Пройдёмте в мой кабинет — дело весьма деликатное и требует конфиденциальности. Мэл указала головой на Иви. — Пусть мою спутницу проводят в комнату. То, каким взглядом он окинул Иви, дало Мэл понять, что он бывал при дворе и явно в курсе её… особых предпочтений. Решив отложить этот вопрос, Мэл кивнула Иви и прошла в кабинет. Там полковник негромко рассказал: — Неделю назад к нам пришёл очень странный человек. Он назвал себя принцем Зевсом и потребовал, чтобы мы все присягнули ему. Я сначала счёл его самозванцем или сумасшедшим, но он продемонстрировал мастерский уровень магии огня. Его удалось схватить только благодаря дротику, который использовал один из подчинённых полковника Цербера. Я предполагаю, что он всё же самозванец, но его истинная личность остаётся неизвестной. Возможно, вы согласитесь посмотреть на него и, возможно, узнаете, кто он такой на самом деле. Мэл несколько секунд обдумывала эту историю, перебирая всё, что она слышала о своём дяде — титане, чья мощь затмевала многих, чья смерть была столь же громкой, сколь и его жизнь. Она кивнула. — Проводите меня. Посмотрим, кто это. Спустя несколько минут быстрой подготовки Мэл шагнула в полумрак каземата, её прикрывали двое лучников, чьи тетивы были натянуты в ожидании команды. Воздух был спёртым, пах сыростью и немытыми телами. В центре камеры, на голой каменной скамье, сидел человек. Когда он поднял голову, Мэл не увидела в его изуродованном ожогами лице ничего, кроме следов чудовищного страдания. Но его глаза, внезапно вспыхнувшие осознанием, заставили её внутренне насторожиться. Он узнал её. Не как принцессу, а как… родственницу. — А вот и племянница, — его голос был хриплым, будто пропахшим дымом и пеплом. — Последний раз я видел тебя, когда ты была вот такой. — Он показал рукой где-то на уровне своего колена. — Ты вся в мать… от Аида только глаза. Эти слова заставили её замереть. Она была озадачена. Мать? Облик её матери, Малефисенты, был не слишком известен двору — она почти все годы с её отцом прожила на Угольном Острове. Лишь горстка самых близких её отцу людей видела её лицо достаточно часто и долго, чтобы запомнить. А прямое указание на её несходство с отцом было немыслимой дерзостью, почти намёком на её незаконнорожденность. Она впилась взглядом в изуродованные черты, пытаясь найти хоть что-то — изгиб брови, линию подбородка, что-то, что напоминало бы о папе. Но нет. Ожоги и шрамы сделали его лицо неузнаваемым, чистым листом, на котором не читалось ни одной родственной черты. Мэл шагнула назад, отворачиваясь. Она сделала достаточно для видимости расследования. Возвращение легендарного дяди, чья слава и чья гибель были частью национального мифа, ей было не нужно. Это лишь внесло бы хаос в и без того хрупкую политическую ситуацию. Лучше похоронить эту проблему вместе с её носителем. Она медленно покачала головой, её голос прозвучал ровно и бесстрастно как приговор. — Это не он. Принц Зевс и мой отец были братьями. Они были бы похожи. Этот человек — никто. Она повернулась к полковнику, её слова были чёткими и не допускающими возражений. — Вероятно, один из генералов Зевса, пропавший после поражения и свихнувшийся от ран и скитаний. Отправьте его в лечебницу для умалишённых. Пусть там о нём позаботятся. Решение было идеальным. Лечебница имела крепкие стены и едва ли выпускала пациентов в большой мир. Это была тихая, аккуратная могила. Но в тот миг, когда стражи сделали шаг вперёд, чтобы исполнить приказ, неизвестный резко вскочил на ноги. Его искалеченное тело, казалось, выпрямилось, наполнившись внезапной, грозной силой. В его глазах пылал уже не бред, а чистейший, обжигающий вызов. — Агни кай! Эти слова повисли в воздухе, звеня древней традицией. По обычаю, вызов на дуэль был священным правом любого мага огня. Даже для неё. Особенно для неё. Отец, пытаясь оградить её, запретил поединки с участием детей, но теперь она была не ребёнком, а Наследной Принцессой. Мысли пронеслись вихрем в её голове. Она могла отказаться. Сослаться на его безумие, на его состояние. Но отказ от боя с «сумасшедшим» станет шепотком при дворе: «Она испугалась. Возможно, он и правда Зевс, раз она не посмела скрестить с ним пламя». Это посеет сомнения, которые ей были сейчас смертельно опасны. Её холодный, аналитический взгляд скользнул по его фигуре — по шрамам, по неуклюжей позе, по дрожащим от напряжения рукам. Он был сломан. Избит. Искалечен. Вызов был актом отчаяния, а не силы. И всё же… где-то в глубине этих горящих глаз таилась искра чего-то настоящего. Чего-то опасного. Скептически, почти презрительно окинув его взглядом, Мэл сделала шаг вперёд, отстраняя лучников жестом. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо, разрезая гнетущую тишину каземата. — Хорошо. Дуэль будет на закате.

***

С каждой минутой, проведённой в этом проклятом городе, Даг всё сильнее ощущал, как его собственные нервы натягиваются, словно струны. Он не видел лиц, но чувствовал эмоции через землю — сплошную, дрожащую вибрацию всеобщей нервозности. Воздух в Ба Синг Се был пропитан страхом, густым и липким как патока. И этот страх достигал пика всякий раз, когда их так называемая «гид», женщина по имени Герда, делала почти неслышное движение головой за их спинами. Его друзья не видели этого, но Даг чувствовал её движения, а их собеседники — видели. И мгновенно сжимались, как улитки в раковину. Владелец зоопарка, седьмой по счёту, был особенно откровенен в своём ужасе. Его ноги подкашивались, сердце колотилось где-то в горле — Даг чувствовал эти вибрации сквозь его тонкие подошвы. Карлос, голос которого дрожал от отчаяния, снова задал свой вопрос: — Вы точно не слышали ничего о крупных летающих животных? Летающий бизон? Ветряной буйвол? Облачный зубр? Большой, пушистый, летает. С коричневой стрелой на голове и шестью лапами. Мужчина заерзал, его ступни беспомощно зашаркали по пыльному полу. Пот струйками скатывался с его висков, и Даг ощущал солёную влагу в воздухе. Затем — лёгкое, почти незаметное движение головой от Герды. И снова — та же леденящая душу тень, то же невидимое «нет», переданное одним движением. Мужчина выдохнул, и в этом выдохе была капитуляция: — Я ничего не слышал. Извините, но вам придётся уйти — ваш зверёк беспокоит моих попугаев-воробьёв. Где-то наверху, судя по звукам, Персик и вправду затеял отчаянную драку с какими-то птицами. Но это было лишь жалкое оправдание. Когда дверь за ними захлопнулась и щёлкнул замок, вибрации страха от владельца зоопарка сменились облегчением, быстрым и дрожащим, как у человека, избежавшего казни. Даг промолчал. Сейчас, на улице, под бдительным взглядом Герды, говорить было бесполезно. Всю дорогу до их временного пристанища Даг пытался прощупать саму Герду. Но это было всё равно что пытаться уловить пульс у статуи. Её шаги были безупречно ровными, дыхание — размеренным. Ни страха, ни раздражения, ни даже простого любопытства. Сплошная, отполированная сталь. И это отсутствие жизни пугало его куда больше откровенного страха их собеседников. Он слушал, как она сладким, заученным голосом уверяла Карлоса, что передаст всю информацию о летающих животных. И странное дело — в её словах не было лжи. Её сердцебиение было абсолютно ровным, без подлых искривлений, выдающих обман. Но верить ей не хотелось категорически. Вера шла не от слов, а от намерений, а её намерения были скрыты за непроницаемой бронёй. Её монолог прервали торопливые шаги посыльного. Бумага зашелестела в её руках. И снова этот фальшивый, леденящий душу восторг в голосе: — У меня для вас замечательные новости! Ваше прошение об аудиенции принято в обработку и будет рассмотрено через месяц. Джей фыркнул, и его неверие было таким густым, что его почти можно было потрогать: — Месяц? Даг почти видел, как растягивается её жутковатая, безжизненная улыбка: — От шести до восьми недель. Последним зайдя в дом, Даг с силой толкнул дверь, чувствуя, как древесина с глухим стуком встала на место, отсекая их от этого сладкого яда снаружи. Он дождался, пока лёгкие, неспешные шаги Герды не исчезли вдали, и выдохнул, ощущая, как каменный пол наконец перестал вибрировать от её присутствия. — Это очень странное место, — произнёс он, и его собственный голос прозвучал хрипло от напряжения. Джей отозвался громким, скептическим фырканьем: — Надо будет спросить у Мэл, когда она прилетит, нормально ли так долго ждать. Хотя, может мы и у её отца спросить успеем от Кальдеры как раз недель пять на корабле, если не торопиться. Даг не мог больше молчать. Правда давила на него тяжестью этих каменных плит. — Эта женщина саботировала наши поиски. Он почувствовал, как Карлос резко вскочил, его быстрые шаги отозвались гулким эхом в комнате. — То есть? Даг опустился на мягкий ковёр, но босые стопы твёрдо поставил на прохладный камень, впитывая его честную, немую твердь. — Каждый раз, когда мы разговаривали с кем-то, она качала головой. Вы этого не видели — она стояла у нас за спиной, но я чувствовал, а наши собеседники — видели и тут же сбегали или отказывались говорить. Ума спросила, и в её голосе читалось недоумение: — И что это значит? Чуви в городе, но они зачем-то прячут его? Даг покачал головой: — Они действительно не видели бизона — тут они не врали. Их страх был другим. Он был… личным. Как будто они боялись не нас, а чего-то другого, что случится, если они скажут что-то, что этой женщине не понравится. Джей загремел посудой, и звук этот был полон раздражения: — Такого большого зверя невозможно спрятать. Значит, его здесь ещё нет. Но зачем тогда мешать нам найти Чуви? Карлос вдруг предположил, и в его голосе прозвучала новая, тревожная нота: — Может, дело не в нём? Может, дело в Царице? Мэл как-то раз упомянула, что в Ба Синг Се происходит что-то странное. Плохо, что её здесь нет — она точно поняла бы, что происходит. Джей, закончив возиться с посудой, выдвинул предложение, и в его тоне слышалась решимость: — А почему бы нам не попытаться осмотреть город самим? Ума, судя по звуку, одобрительно хлопнула его по плечу. — Отличная идея! Я схожу в Нижнее Кольцо и поговорю там с людьми. Исцеление всегда хорошо развязывает языки — это Иви хорошо придумала. Только надо сначала купить одежду, чтобы не выделяться. Карлос со свистом раскрыл свой планер, и воздух в комнате завихрился. — Я полечу и поговорю с владельцем зоопарка — может, он всё-таки что-то знает? Теперь, без её глаз за спиной, он сможет говорить. Поправив съехавший от ветра шлем, Даг поинтересовался, чувствуя, как в груди разгорается искра надежды на действие: — А мне чем помочь? Джей слегка похлопал его по спине, и это прикосновение было твёрдым и обнадёживающим. — Ты и я пойдём искать бар — там тоже можно послушать интересные вещи. Твои уши уловят больше, чем кто-либо другой увидит.

***

Несмотря на своё стремление к боевым навыкам, Ума никогда не пренебрегала исцелением — оно спасало жизни не меньше, чем хорошо поставленный удар. Возможно, она не могла похвастаться врождённым талантом или многолетним опытом Иви, но закрыть рваную ссадину, вправить вывих или залечить ожог от случайной искры она была способна. В Северном Племени исцелению её научили более чем охотно, хотя и с избытком насмешек, которые она проигнорировала. Сейчас же это был её ключ, отмычка к правде, скрытой за фасадом благополучия Ба Синг Се. Её главной целью стало понять, что за игра ведётся в этом городе. Все остальные планы, включая мысли о затмении, были решительно отодвинуты на второй план. Осмотрев затянувшуюся, но чистую рану на месте некогда серьёзного пореза, Ума удовлетворённо кивнула и показала пожилому мужчине большой палец. Её движения были быстрыми и уверенными, без лишней суеты. — Готово. Не нагружайте ногу в ближайшие дни и постарайтесь не искать приключений на ровном месте — в следующий раз нас может здесь не оказаться. Пожилой мужчина, седовласый и сгорбленный годами тяжёлого труда, тут же закивал, как мальчишка, и судорожно полез в складки своего потрёпанного плаща, пытаясь сунуть ей несколько потёртых медяков. — Возьми, голубушка, за труды… Ума твёрдым, но не грубым жестом остановила его руку. — Мне не нужны твои деньги. Меня интересует кое-что другое. — Она присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и снизила голос. — Ты слышал что-нибудь о большом пушистом летающем животном? Не птица, а именно зверь. Он называется небесный бизон, но его также могли обозвать летающим зубром или ветряным буффало. Название не важно, суть одна — большое светло-коричневое животное, пушистое и с рогами, летает, со стрелой на голове. — Большой, светло-коричневый и пушистый, с рогами? — уточнил он, и Ума почувствовала, как у неё внутри всё сжалось от внезапной надежды. — Видел этого зверя, да. Пару дней назад, если не путаю. Я убирался на верхушке стены поздно вечером, перед самой сменой караула, и видел, как нечто большое и мохнатое пролетело далеко на юге. Очень низко и очень быстро. Он сделал паузу, понизив голос до испуганного шёпота. — За ним ещё… гнался дракон. Огромный, чёрный. При упоминании ящера по спине Умы пробежали ледяные мурашки. Ей категорически не нравилось, что Мэл, которой все почему-то вдруг начали слепо доверять, вот-вот могла вернуться в седло своего летающего монстра. Неприступная стена защищала город от любого наземного штурма, но что могли поделать простые солдаты против сокрушительной атаки с воздуха, против того ужаса, что она видела на Севере? Мысль о том, что Чёрная Смерть снова может подняться в небо, заставляла её сжимать кулаки. Поблагодарив старика за ценный, хоть и тревожный рассказ, Ума развернулась и быстрым шагом направилась к дому, чтобы немедленно сообщить остальным новости. В голове уже строились планы, как использовать эту информацию. Но едва она сделала несколько шагов, как её с силой дёрнули назад за плечо, заставив чуть не потерять равновесие. Краем глаза она успела заметить бледные, почти серые каменные пальцы, сжимавшие её плечо.

***

Джей сделал маленький глоток какого-то кислого, дешёвого пойла, с наслаждением ощущая, как по телу разливается долгожданное тепло. Он с довольным вздохом откинулся на стуле, впервые за долгие недели чувствуя себя не беглецом, а просто человеком в баре. — Давно я так не отдыхал. Никаких песков, никаких духов, никаких… — он запнулся, не желая произносить вслух имя Мэл и вспоминать о её драконе, на случай вездесущих ушей, — …проблем. Только ты, я и это… чем бы ни было это пойло. Кстати, не так уж и плохо. — Он снова отхлебнул из своей кружки. Даг, сидевший рядом с ним, осторожно хлебнул из своего стакана с менее крепким напитком и сказал своим глуховатым, спокойным голосом: — Да. Это была хорошая идея. Воздух здесь… проще. Люди говорят то, что думают. Джей согласно хмыкнул. Именно на это он и рассчитывал. Алкоголь, грошовые свечи и дымное помещение — лучшие союзники, чтобы выудить правду из людей. Он надеялся, что выпивка развяжет им языки, и они проговорятся о том, что на самом деле творится в этом городе, пока их «гид» не видит. Их тихую беседу прервал возглас какого-то пьяницы с соседнего стола, который тыкал пальцем в грудь своему собутыльнику. — А я тебе говорю, видел его своими глазами! Мужик с железными руками и третьим глазом на лбу! Джей мгновенно напрягся — шрам от ожога на его животе, едва заживший, будто заныл вновь. Он чуть отклонился на стуле, прислушиваясь к разговору, надеясь подцепить ниточку. Но тот быстро скатился в драку — собутыльники рассказчика не поверили, тот попытался доказать свою правоту кулаками, но быстро получил на один свой удар четыре чужих и, оглушённый и униженный, поплёлся зализывать раны. Легонько хлопнув Дага по плечу, Джей наклонился и прошептал ему на ухо: — Идём — поспрашиваем его. Тот тип что-то знает. Третьего глаза на лбу не бывает, а татуировка уж очень узнаваемая. Раз этот железный урод здесь, это что-то значит. Выйдя из душного бара на прохладный вечерний воздух, Джей на мгновение ослеп и зажмурился, пытаясь в темноте разглядеть, куда пошёл их свидетель. Но Даг, не колеблясь, повернул направо, махнув ему рукой. — За углом. Сидит на земле. Запомнив потом снова восхититься своим невероятным другом, Джей кивнул и пошёл за ним. Побитого они нашли за углом бара, прислонившимся к стене и вытирающим кровь из носа грязным рукавом. Подойдя к нему, Джей протянул ему относительно чистый кусок ткани из своего запаса. — Эй, дружище. Не обращай внимания на этих идиотов. А мы верим в трёхглазого монстра. Расскажешь, где и когда ты его видел? Мужчина, удивлённо взглянув на него, принял тряпку, с силой прижал её к носу, запрокинул голову и гнусаво поведал, пахнув перегаром: — Неделю назад, может, меньше. Я и мой брат проходили через лес на юге, у самых предгорий, и издалека видели этого странного парня. Он и целая банда пепельников что-то искали — стояли на поляне, а там… там были гигантские следы каких-то зверей. Огромные! Встрепенувшись, Джей присел рядом с ним на корточки, стараясь не выдать своего внезапного азарта. — Следы? Как выглядели следы? Опиши. Почесав затылок, пьяница после долгих раздумий ответил: — Я не особо приглядывался, боялись, знаешь ли… Но они были разными. Одни — круглые, глубокие, будто слона по глине протащили. А другие… другие были с когтями, длинными, будто царапины на земле. И все — громадные! Даже вообразить страшно, каким монстрам они принадлежат. Джей знал лишь одного зверя, который мог бы оставить такие крупные следы, сравнимые по размерам с Чуви. А ещё и с когтями… Вопросы отпали — это дракон. Значит, те беженцы не ошиблись, и питомец Мэл здесь, но почему-то вместе с Чуви. Хоть бы они не загрызли друг друга. Он мысленно поблагодарил все духи, что они с Дагом зашли в этот богом забытый бар. Их случайный собеседник вдруг заторопился, встал, что-то сболтнув о том, что ему срочно нужна добавка, и скрылся в темноте. Даг, как только тот скрылся из зоны досягаемости, сообщил: — Не врал. Ни разу. Сердце билось ровно, дыхание спокойное. Говорил правду, какую знал. Кивнув, Джей потянул его за рукав назад, к выходу из переулка. — Пошли обратно — надо срочно сказать остальным, что мы узнали. Если Цербер искал в лесу Чуви и Тьму, то… Он не договорил. Стоило им повернуться спиной к тёмному тупику, как нечто массивное и неумолимое с силой толкнуло его в спину. Он с размаху врезался плечом в шершавую, грязную каменную кладку, а перед его глазами встала пара массивных каменных сапог.

***

Иви стояла возле одного из спусков металлической арены, и холодок страха полз по её спине, несмотря на тёплый вечерний воздух. Стоящая рядом Мэл казалась такой хрупкой в сравнении с массивной, искалеченной фигурой незнакомца. Его глаза горели фанатичным, нездоровым блеском, и Иви сжимала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она не пыталась отговорить Мэл — читала в её прямой спине и спокойном лице стальную решимость, против которой были бессильны любые слова. Но предупредить она была обязана. Подойдя вплотную к ней, она прошептала, чтобы не слышали другие: — Он выглядит… неуравновешенным. Будь осторожна. Мэл лишь слегка повернула к ней голову, и в её глазах не было ни тени сомнения. — Я на это и рассчитываю. Невменяемый противник предсказуем в своей ярости. Перед тем как спуститься в яму, Мэл задержалась на секунду, и её голос прозвучал тихо, но чётко, только для Иви: — Если что-то пойдёт не так, найди Цербера. Я проинструктировала его сопроводить тебя до Ба Синг Се. Карлос и остальные должны узнать, что произошло. Что план… сорвался. В груди Иви похолодело. Мысль о том, что этот одержимый человек может нанести Мэл смертельную рану, сжала её горло ледяной рукой. — А если он… если он убьёт тебя? — выдохнула она, едва слышно. Мэл усмехнулась, коротко и сухо, и в этой усмешке была вся её холодная уверенность. — На агни кай не принято убивать. А если он это сделает… для него же плохо кончится. Никто не пойдёт за убийцей родичей. Она развернулась и твёрдым шагом спустилась в цилиндр, оставив Иви одну с гнетущим предчувствием. Пальцы Иви сами потянулись к шее, нащупав под одеждой маленький, холодный металлический кулон. Это была крошечная бутылочка, до краёв наполненная водой из Священного Оазиса Северного Племени. Последний резерв, последняя надежда в отчаянной ситуации. Она сжала его в ладони, чувствуя, как холодок стекла проникает сквозь кожу. — Пусть не понадобится, — прошептала она, глядя на заходящее солнце, окрашивающее металл арены в цвет крови. — Прошу, пусть не понадобится. Луна в небе была полной, и Иви была уверена, что в случае необходимости сможет незаметно помочь даже со своего места. Она не разбиралась в тонкостях магии огня, но не могла не восхищаться — и не испугаться — тем, что видела. Два противника в яме были воплощением противоположностей. Незнакомец — клокочущая стихия, взрыв ярости. Его пламя било из него алыми яростными всплесками, бесформенными и неистовыми, как будто его собственная боль подпитывала огонь. Он метался, его движения были резкими, почти отчаянными, и на его лице застыла гримаса нечеловеческого усилия. Мэл была его полной противоположностью. Её стойка оставалась непоколебимой, лицо — бесстрастной маской. Её уникальный, пронзительно-синий огонь был не просто цветом, он был воплощённым холодным расчётом. Он вырывался из её рук и ног не вспышками, а сконцентрированными, точными потоками, больше похожими на удары отточенной стали, чем на пламя. Каждый её выпад был выверен, каждый блок — идеально рассчитан. Она не тратила ни капли лишней энергии, просто парировала его яростные, но беспорядочные атаки с пугающей лёгкостью. Офицеры вокруг Иви были в полном восторге, их возгласы сливались в единый гул одобрения. Они видели не просто бой — они видели демонстрацию безупречной выучки, силы и контроля, которые были эталоном для всей Нации Огня. И хотя незнакомец явно начал выдыхаться, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, в его силе не было сомнений. Мощь его атак была чудовищной, и Иви с ужасом понимала, что любой из этих ударов мог бы быть смертельным, достигни он цели. И тогда Мэл совершила не атаку, а… демонстрацию. Быстрым, почти небрежным движением руки она послала тонкую, как лезвие бритвы, струю синего пламени. Она не целилась в тело. Неопрятный клок бороды незнакомца вспыхнул и исчез в клубе дыма и гари, оставив лишь опалённый подбородок. Иви мало знала про агни кай, но точно знала, что первый ожог, даже по волосам, означает победу. Трибуны на мгновение замерли, а затем взорвались оглушительным рёвом. Но этот человек, этот одержимый незнакомец, одним язвительным выпадом перевернул всё с ног на голову. — Поджигать волосы — детские шалости, — его голос, хриплый и полный презрения, прорезал затихшую арену. — Слышал, ты освоила молнии. А видел лишь жалкие огоньки. Чего он добивался? Он уже проиграл! Мэл пощадила его, а он лез на рожон, словно нарочно провоцируя её на смертельный удар. — Я показала достаточно, чтобы победить, — голос Мэл прозвучал ледяной сталью, без единой нотки сомнения. — Но если ты так хочешь увидеть молнию… это будет последнее, что ты увидишь в жизни. Воздух затрещал, наполнившись запахом озона и невыразимой мощи. Между пальцами Мэл родилась слепая, смертельная энергия, готовая разорвать всё на своём пути. Иви невольно отшатнулась, чувствуя, как по коже бегут мурашки от этой сконцентрированной мощи. И тогда незнакомец встал в стойку. Странную, непривычную, плавную и текучую. Иви узнала её мгновенно — сердце её ёкнуло, замирая от ужасного предчувствия. Это была стойка магии воды. Почти та же самая, что она показывала Мэл у озера. Перенаправление. Он не собирался уворачиваться. Он собирался принять удар. — Нет… — чуть не вырвалось у Иви, но она вцепилась зубами в нижнюю губу, до боли, чтобы не закричать и не выдать страшной догадки. Слепящая молния сорвалась с кончиков пальцев Мэл и устремилась к нему, грозя испепелить всё на своём пути. Но его левая рука, обугленная и покрытая шрамами, метнулась вперёд. Он не отклонил удар. Он поймал его. Разряды заискрились вокруг его фигуры, окутав его ореолом ослепительного, смертоносного света. Он стоял, вобрав в себя всю эту разрушительную мощь, и ждал. В эти несколько мгновений Мэл бросила взгляд на Иви. Быстрый, вопрошающий. Иви, чувствуя, как по щекам текут слёзы от бессилия и страха, лишь коротко кивнула. Да. Это оно. Магия воды. Перенаправление. Мэл тут же оторвала от неё взгляд, её лицо снова стало маской холодной концентрации. Она жестом пригласила его продолжить — вызов, полный смертоносной уверенности. И он ответил. Выбросив вперёд руку, он выпустил её же молнию обратно. Тот же сокрушительный разряд, что она ему послала, теперь летел в неё, заряженный его собственной яростью. И Мэл, не колеблясь ни секунды, повторила его движение. Её руки описали плавную дугу, которой Иви учила её у озера. Она поймала собственную молнию, её тело содрогнулось от чудовищного напряжения, мускулы вздулись, лицо исказилось гримасой нечеловеческого усилия. И затем, с громоподобным рёвом, она выпустила её в небо. Когда эхо раската грома стихло, Мэл рухнула на колени, её плечи тяжело вздымались, дыхание было хриплым и прерывистым. Она была на грани. На трибунах воцарилась гробовая тишина, а затем её медленно, как яд, заполнил изумлённый, испуганный шёпот. Люди переглядывались, и в их глазах читался один и тот же ужас и благоговение. Принц Зевс, Дракон Молний, был жив.

***

Карлос влетел в офис владельца зоопарка, едва не снеся дверь с петель. Воздух за его спиной завихрился, вырываясь наружу вместе с его нетерпением. Он заметил почти панический взгляд хозяина и, стараясь сдержать дрожь в руках, поспешил заверить: — Не волнуйтесь! В этот раз я пришёл один. Без… сопровождения. Это не только не успокоило человека, но, кажется, вызвало обратный эффект. Тот отпрянул за свой прилавок, лицо его исказилось гримасой возмущения и страха. — Я же ответил на все ваши вопросы в прошлый раз! Зачем вы пришли опять?! Оставьте меня в покое! Карлос чувствовал, как стены смыкаются вокруг него. Каждая секунда промедления отзывалась в нем ледяным уколом. Он поднял руки в успокаивающем жесте, хотя самому ему успокоиться было невыносимо трудно. — Я просто хочу вернуть своего бизона. Он… он последний, кто у меня остался. Пожалуйста, — его голос сорвался на хриплый шёпот, — просто скажите, где он может быть, если он в городе? Я не причиню вам вреда. Мне просто нужно знать. Сделав глубокий и очень усталый вздох, будто на его плечи снова взгромоздили невидимую тяжесть, хозяин зоопарка ответил, глядя куда-то мимо него, в пустоту: — Я ничем не могу тебе помочь, Аватар. Я не знаю, где твой бизон. Я вообще не слышал, чтобы кто-то ввозил в город подобного зверя. А теперь уходи. Я не хочу проблем с Дайли. Это слово — «Дайли» — вонзилось в сознание Карлоса как шип. Он слышал его и раньше, сквозь сладкую болтовню Герды, но не придал значения. Теперь же оно прозвучало как приговор. Почему он не слушал? Почему позволил этим стенам и улыбкам одурманить себя? — Почему у вас возникли бы проблемы с кем-то, — он с силой выдохнул, пытаясь вложить в слова всю свою искренность, — если вы не совершаете ничего противозаконного? Я просто ищу своего друга! Его украли, и… У меня есть деньги, если нужно! — Просто уходи, — мужчина покачал головой, и в его глазах читалась не злоба, а жалость, смешанная с собственным страхом. — Но знай… здесь не говорят о войне. И что бы ты и твои друзья ни делали, держитесь от Дайли как можно дальше. Не в силах больше выносить этот пропитанный страхом воздух, Карлос вылетел из зоопарка на улицу. Солнце слепило его, а в ушах стоял оглушительный гул отчаяния. Он шёл, не разбирая дороги, желая проветрить мысли, но они лишь кружились вихрем: «Почему никто не говорит о войне? Что за Дайли? Где Чуви?» Уставший и подавленный, он рухнул на край одного из многочисленных фонтанов и закрыл лицо руками. И тогда, сквозь шум воды и гомон толпы, он услышал это. Мягкий, едва уловимый перезвон, идеально сливавшийся с лёгким пересвистом ветра. Он знал этот звук. Так же, как знал ощущение тёплой бизоньей шерсти под щекой, запах благовоний для медитаций в Храме и вкус сладкого фруктового пирога, который пекли он и Йен Сид. Сердце его заколотилось с новой силой. Он нашёл источник звука быстро — это была музыкальная подвеска, свисающая с карниза соседнего дома. В центре её качалась маленькая свистулька, выточенная из светлого дерева. Подпрыгнув на столб, Карлос осторожно, почти с благоговением, взял её в руки. Он не сомневался ни секунды — это была подлинная работа магов воздуха. Никто другой не смог бы выточить её с такой идеальной точностью, чтобы слабые сквозняки городских улиц рождали эту чистую, умиротворяющую мелодию. Но ещё больше его поразила новизна предмета. Дерево не успело потемнеть от времени, резьба была чёткой, без следов долгой эксплуатации. Она была сделана не сто лет назад. Она была… новой. От разглядывания его отвлёк гневный, испуганный крик снизу. — А ну слезай, ворюга! Или я сейчас стражу крикну! Карлос посмотрел вниз и увидел пожилую женщину, которая грозно размахивала метлой. Вместо испуга, он почувствовал странное облегчение. Наконец-то кто-то отреагировал на него честно, без этой сладкой, удушающей лжи. Он медленно, демонстративно, используя магию воздуха, опустился на землю, и слегка поклонился. — Извините, я не хотел красть. Я просто… я не ожидал увидеть здесь этот предмет. Это часть культуры Воздушных Кочевников. Могу я купить его у вас? Женщина, немного успокоившись, но всё ещё смотря на него с подозрением, покачала головой. — Извини, малыш, но нет. Это подарок. А подарки не продаются. Грусть, острая и пронзительная, сдавила ему горло. Он кивнул, понимая, что никакие деньги не заменят память. — Откуда… откуда он у вас? — спросил он, и его голос дрогнул. Женщина внимательно посмотрела на него, и её взгляд смягчился. Она поманила его за собой в свой небольшой, но уютный дом, налила ему чашку ароматного чая и рассказала: — Их делал милый старик, живший через пару улиц отсюда. Он подарил одну мне, на мой десятый день рождения. Говорил, ветер будет оберегать. Карлос едва не поперхнулся чаем. Кровь ударила ему в голову. — Здесь… здесь жил маг воздуха? — выдохнул он, не веря своим ушам. Женщина, словно не понимая его потрясения, подлила ему чаю и с лёгким недоумением ответила: — Их тут была целая улица, милок. В квартале за рынком. Тихие такие, спокойные. А потом Дайли куда-то их переселили, и связь потерялась. Где-то лет пятнадцать назад это было. Она посмотрела на него с чем-то странным в глазах — со смесью любопытства и старой, затаённой печали, но больше ничего полезного не сказала. Зато предложенные ею плюшки, своей формой и вкусом почти идеально повторявшие праздничную выпечку Южного Храма, заставили его сердце сжаться от щемящей ностальгии. Выйдя из гостеприимного дома, Карлос поблагодарил хозяйку и, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног, забрался на ближайшую крышу. В голове у него гудело. Целая улица магов воздуха. Здесь, в сердце Царства Земли. Жили. А потом их «куда-то переселили». И ему, Аватару, наследнику их культуры, никто не сказал ни слова. Герда водила его по блестящим мостам и дворцам, рассказывала почти всю историю города с момента основания, но промолчала об этом. Почему? Это не могло означать ничего хорошего. Холодная, знакомая ярость начала подниматься в нём, сменяя отчаяние. Его снова обманули. Его народ снова стёрли с лица земли, спрятали, замели под ковёр, как неудобную правду. Он с силой оттолкнулся от черепицы, раскрыв планер. Ему нужно было вернуться в дом, дождаться друзей и рассказать им всё. Но едва он приблизился к их временному пристанищу, как у входа его ждал человек в тёмно-зелёной, до тошноты знакомой робе. Его лицо было бесстрастным. — Аватар, мне приказано сопроводить Вас во Дворец. Вас хочет видеть Главный Секретарь Ба Синг Се. Ваши друзья уже ожидают нас там. Карлос замер в воздухе, его пальцы сжали планёр так, что дерево затрещало. Кажется, выбора у него не оставалось. Но на этот раз он шёл не с надеждой, а с холодной, кипящей яростью. Они спрятали его народ. Они прячут его друга. И он собирался узнать почему.

***

Мэл тяжело дышала, каждое движение грудной клетки отдавалось огненной болью в перегруженных мускулах. Провести сквозь себя собственную молнию, да ещё и перенаправленную обратно, казалось на грани человеческих возможностей. Но сейчас было не до боли. Мысли метались, выстраивая и тут же отбрасывая варианты, пока она спешно поднималась с колен. Всё изменилось в одно мгновение. Зевс. Теперь в этом не оставалось сомнений. И он, повернувшись к ней спиной, уже направлялся к выходу с арены, его исполинская, изуродованная фигура излучала неоспоримую угрозу. Этот жест — демонстративное игнорирование — был хуже любого вызова. Он показывал, что считает её не стоящей внимания. И это была его роковая ошибка. Она не могла позволить ему уйти. Если он захватит линию командования, используя свой мифический статус, ей, Тьме, Иви — всем им конец. А следом рухнет и её хрупкий план, и будущее отца. Зевс явился сюда не для семейных объятий. Быстро окинув взглядом трибуны, Мэл считывала настроения солдат как раскрытую карту. Лица, застывшие в шоке, глаза, мечущиеся между ней и отступающей легендой. Со всех сторон доносился приглушённый, нарастающий гул: «Дракон Молний…», «Принц-Генерал Зевс…», «Брат Лорда Огня…», «Дядя Принцессы…». В этих шёпотах был трепет, растерянность, пробуждающаяся надежда. И эта надежда дала Мэл идею. Она наклонилась, пальцы нащупали на пыльном полу арены небольшой, шершавый камушек. Короткий замах — и камень с глухим стуком ударил Зевсу между лопаток. — Поздравляю, ты доказал, что ты не самозванец! Он замер и медленно обернулся. Ярость исказила его обожжённое лицо, но Мэл уже делала следующий ход, не дав ему и рта раскрыть. Шёпот на трибунах стих, заворожённый её внезапной атакой. Она стояла, выпрямившись во весь рост, её голос, сорванный и хриплый, тем не менее, резал тишину как лезвие. — Вот только вместо этого ты доказал, что ты куда худший человек. Самозванец лгал бы о том, кто он есть. А ты, стоя здесь перед сотнями солдат и офицеров, признался в куда более страшных преступлениях! Воздух на арене стал густым и тяжёлым. Затихло даже дыхание зрителей. Зевс смотрел на неё с возмущённым недоумением человека, который совершенно не понимает, что происходит. Мэл не отводила взгляда, вливая в него всё накопленное презрение, вся горечь за украденное наследие, за его трусость, которая теперь ложилась пятном на её род. Папа всегда говорил, что у неё есть талант актрисы. — Мы думали, что Наследный Принц Зевс, великий Принц-Генерал, Дракон Молний, сын моего деда, брат моего отца, мой дядя и отец моих кузенов умер в бою славной и скорбной смертью. Но ты явился к нам живым и признался, что ты сбежал. Она делала паузу, давая каждому слову врезаться в сознание слушателей. Она вела не диалог, а приговор. Рушила его на глазах у всех — убивала легенду, оставляя ничтожество. — Бросил свою армию в проигранном бою, спасая свою жалкую жизнь. Бросил свою Страну после тяжёлого поражения и страшной потери. Бросил свою честь на поругание собственной трусости. Бросил моего деда, своего отца, оплакивать не только старшего внука, но и старшего сына — лишь Агни знает, не скорбь ли забрала его огонь. Не скорбь, но люди вокруг этого не знали — они знали то, что она говорила. Зевс попытался было что-то выкрикнуть — наверняка обвинить отца в смерти Кроноса или оправдать своё бегство, — но Мэл, отточенным движением руки, словно отсекая невидимую нить, прервала его. Она управляла настроением толпы словами и жестами, словно носорогом поводьями, и она не отпустила бы эти поводья ни на секунду. — Ты бросил моего отца хоронить своего отца, своего племянника и своего брата — самого себя, будь ты вовеки проклят! — её голос взорвался уже настоящим рёвом, в котором была вся боль за отца, всю жизнь боровшегося за покой их семьи. — А потом править Страной, хотя именно тебя с рождения готовили к трону! Она видела, как его плечи напряглись, как сжались кулаки. Но он не находил слов. Он никогда не учился говорить с толпой. Он привык, что его приказы исполняются, а его титул говорит сам за себя. Мэл же годами училась говорить с солдатами в лазаретах, с крестьянами в деревнях, с офицерами в казармах. Она знала, какие струны нужно задеть. — Ты бросил моих кузенов, презрев свой долг отца! Твой старший сын был похоронен без твоего присутствия — моему отцу пришлось выкупать его тело у Царства Земли! А твой младший потерял свой путь настолько, что нашёл смерть предателя — глупую, подлую и бессмысленную! Она била его всем, что было под рукой — всё, чтобы перевернуть его миф с ног на голову, выставить на свет не подвиги, а трусость, не долг, но предательство. — Ты явился к нам как самозванец, и я предпочла бы считать тебя таковым! Ты не принёс мне радости от возвращения дяди — ты принёс мне стыд от знания, что мой дядя был не падшим героем, на которого я всегда равнялась, а подлым трусом и позором нашей Нации и нашего рода! Она закончила, тяжёло дыша — так много врать даже ей было утомительно. Тишина, повисшая на арене, была оглушительной. А потом её разорвал новый шёпот — не благоговейный, а злой, шипящий. «Предатель…», «Трус…», «Позор…». Победа — полный разгром. Зевс огляделся, и в его глазах мелькнуло понимание. Он увидел, как меняются лица тех, кто секунду назад смотрел на него с восторгом. Он мог бы попытаться переубедить генералов, апеллируя к старым связям и заслугам. Но он не умел говорить с этой разъярённой массой. А Мэл — умела. Она бросила ему взгляд, полный ледяного вызова. Пусть только попробует вырвать их у неё. И он, запинаясь, попытался. — Не верьте этой глупой девчонке! Её отец — узурпатор, укравший у моего сына трон, а она… Его перебил молодой, яростный крик из первых рядов: — Наша Принцесса, ты ублюдок! Вслед за криком в Зевса прилетел камень. И ещё один. И ещё. Мэл отступила на шаг, уходя из линии «огня». Она ожидала возмущения, но не такого яростного, почти стихийного самосуда. Солдаты, многие из которых слышали про ужас Северного Полюса и знали, как она хитростью и умом вытащила остатки из ледяного пекла, пришли в неистовство. — Она не бросила солдат! — Предатель! — Она вытащила всех, кто выжил на Севере, а ты бросил на смерть даже собственного сына! — Как ты вообще посмел поднять на неё свой поганый язык! Зевс замер, ошеломлённый. Идея того, что простые солдаты могут поднять руку на принца крови, явно была вне его картины мира. Он наверняка видел бунты против офицеров, но против члена правящей семьи? Этого не случалось никогда. Попавший в висок камень вывел его из ступора, и ярость, слепая и всепоглощающая, заставила его занести руку. Огненный смерч, способный испепелить десятки немагов, родился у его пальцев. Мэл рванулась вперёд. Кувырок вперёд по пыльной земле, резкий бросок — и стена её синего, холодного пламя встала на пути всепоглощающего жара. За её спиной люди с криками отшатнулись, почувствовав дыхание смерти. Зевс, ослабленный годами скитаний, быстро выдохся — он явно давно не тренировался — и Мэл погасила свою защиту. — Я не знаю, когда ты прогнил и что стало тому причиной, — сказала она, пустив нотки печали и скорби в голос, хотя и оставив презрение. — Но я хотела бы знать, чтобы никогда не повторить твой путь. В действительности ей было больно от того, как много этот человек разрушил. Поистине, настоящий наследник Кроноса. Мэл окатила его взглядом, полным презрения, и отступила на шаг. Тем временем солдаты и младшие офицеры, оправившись от шока, организованно хлынули на арену. Высшее командование, наконец, пришло в себя и спешило к ним, но Мэл не стала ждать. Власть была у неё в руках, и она ею воспользовалась. — Моего отца здесь нет, — её голос прозвучал металлически чётко, заглушая нарастающий гул. — Но по указу о чрезвычайных полномочиях я беру его власть на себя. Объявляю тебя предателем и врагом Нации Огня и приговариваю к смерти. Приговор надлежит исполнить немедленно. Слова ещё висели в воздухе, когда сзади, из толпы, метнулась фигура пехотинца с искажённым яростью лицом. Стальное копьё с глухим хрустом вошло в спину Зевса. Мэл почувствовала на своём лице тёплые брызги крови. Без колебаний, почти машинально, она выхватила с бедра боевой нож и одним отточенным движением, с тихим шелестом разрезающим плоть, перерезала ему горло. Она стояла над телом, тяжёлое дыхание вырывалось клубами пара в прохладном воздухе. Легенда была мертва. Убита её словом и её приказом. Причём не сожжена её огнём, а зарезана, как последняя свинья. Переведя дух, Мэл приказала: — Сожгите тело, чтобы оно не распространяло болезнь. Он умер на глазах сотен людей — едва ли появятся самозванцы.

***

Когда Дай Ли с их каменными пальцами, такими же каменными лицами и пустыми глазами закрыли за ними тяжелые двери, оставив в роскошном, но душном кабинете один на один со слегка пугающей пожилой женщиной, Ума встала плечом к плечу с Карлосом. Полная луна, холодным светом льющимся из высокого окна, была ей надежной союзницей — она даст достаточно сил, чтобы прикрыть его, если эта очередная чиновница в зелёном рванёт в атаку словами или чем похуже. Женщина, чьё лицо напоминало старую, выдержанную кожу, встала спиной к причудливому, сложенному из светящихся кристаллов камину. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по каждому из них, будто она прикидывала их стоимость и потенциальную угрозу. — Добрый вечер. Я — Ингрид, Главный Секретарь Ба Синг Се. Ума почувствовала, как Даг рядом с ней напрягся, его тело, всегда чуткое к вибрациям, уловило фальшь раньше, чем она успела прозвучать. Он явно хотел что-то сказать, предупредить, но Карлос, дрожащий от сдерживаемой ярости, шагнул вперёд, отрезая его. — Где Воздушные Кочевники? Я знаю, что они были здесь. Его голос, резкий и поломанный, повис в тишине. На нём тут же сошлись шокированные взгляды Джея и Умы, но больше всего её поразила реакция Ингрид. Та лишь слегка прищурилась, будто рассматривала интересное, но неопасное насекомое. — Нам нужно было снести район их пребывания для… нужд города. Им было предложено новое, комфортабельное место для жизни за счёт казны, — её голос был ровным, как поверхность озера в штиль, — но они, будучи вольнолюбивыми по натуре, предпочли покинуть город. Даг слегка кашлянул, и для Умы этого было достаточно. Она лжёт. Карлос, получив подтверждение, сделал ещё один угрожающий шаг вперёд. Ума ощутила, как по её спине пробежали мурашки — воздух вокруг Аватара заколебался. — Где мои люди? — его голос сорвался на низкий, звериный рык. — И где мой бизон? Опасаясь, что он сейчас в ярости обрушит весь дворец им на головы, Джей резко положил руку ему на плечо, пытаясь вцепиться в него. — Не надо. Мы так ничего не добьёмся. Ума, ненавидящая эти плетения словес, эти увёртки и недомолвки, в которые погружён этот проклятый город, тут же встряла, желая проткнуть этот мыльный пузырь вежливости чем-то острым и реальным. — Нам нужно срочно поговорить с Царицей! У нас есть информация, которая позволит закончить войну! — выпалила она, глядя Ингрид прямо в её холодные глаза. Может, перспектива мира проймёт эту каменную глыбу? Но Главный Секретарь лишь смерила их всех спокойным, изучающим взглядом, будто они были непонятливыми учениками. — У Её Величества нет времени на выслушивание нелепых детских идей, способных поставить под угрозу существование мирной, упорядоченной утопии внутри этих стен. Джей, всегда более гибкий в словесных баталиях, попытался апеллировать к логике. — Но ваша утопия всё равно рухнет, когда пепельники найдут способ прорваться через стены. Или просто возьмут вас измором. Я не знаю, слышали ли вы, но у них теперь есть дракон, и высокие стены не спасут город от огня. Ингрид покачала головой с видом человека, объясняющего очевидное. — Оборона города неприступна, и я не буду говорить об этом и не позволю ни вам, ни кому бы то ни было ещё, распространять разговоры о войне — они лишь ввергнут жителей города в панику. Ума не выдержала и издевательски фыркнула. Вся эта ложь, всё это лицемерие вызывало у неё тошноту. — То есть, вы пытаетесь скрыть войну? Просто притвориться, что её нет? Но толпы беженцев не из воздуха взялись! Их дома сожгли, их семьи убили! Или вы и их собираетесь «переселить», чтобы не портили ваш идеальный пейзаж? — Новоприбывшие жители города, — голос Ингрид стал ещё более металлическим, — нуждаются в покое и порядке, а не в постоянных напоминаниях о том, чего они избежали. Это строгое, нерушимое правило Ба Синг Се — не упоминать войну. — Она сделала паузу, и её следующие слова легли, как камни на могилу. — Если вы нарушите его, то будете изгнаны из города. И не сможете найти ни потерянного бизона, ни следов Воздушных Кочевников. Угроза, произнесённая абсолютно спокойным тоном, повисла в воздухе. Всё было ясно. Их взяли в заложники вежливости и бюрократии. Вся их правда — ничто перед этой отлаженной машиной подавления. Вошла Герда, её улыбка сияла так же ярко и безжизненно, как кристаллы в камине. Ингрид, не меняя выражения лица, произнесла свой приговор. — Вас проводят в ваш дом. Наслаждайтесь пребыванием в величайшем городе мира. Как только они покинули помещение, и дверь за ними закрылась, Джей тихо, явно пытаясь разрядить атмосферу и немного поднять настроение, сказал: — Я слышал, что Кальдера тоже очень красива. Карлос, всё ещё бледный, но взявший себя в руки, слегка улыбнулся, явно разгадав шутку и ухватившись за эту соломинку нормальности. — О да — особенно в сумерках, когда загораются городские огни. Иногда маги огня устраивали шоу, эффектно зажигая их все разом. Их болтовня о разных городах мира была слабым, почти детским жестом неповиновения — они отказывались признавать Ба Синг Се центром вселенной и эталоном совершенства. Без слов они молча договорились обсудить всё утром — слишком насыщенным и выматывающим был этот день. Вернувшись в свой красивый, душный «дом», Ума рухнула в кровать, и тяжёлый, беспокойный сон поглотил её мгновенно. А утром её разбудил оглушительный, знакомый до боли рёв.