Контракт на сердцах

Шорох тяжёлых портьеров предвещает гибель припозднившихся клочков ушедшей ночи. Десятки розоватых полосок рассыпаются по полу и стенам, очерчивают воздушный балдахин, соскальзывают ниже и щипают за красную щёку, выглядывающую из-под одеяла. Блиц хмурится и небрежно кладёт руку на лицо, когда лучи становятся настолько наглыми, что начинают беспощадно тыкаться в глаза. Воздух пропитывается холодом. Бес ежится и шарится рукой по простыне рядом с собой, пытаясь нащупать знакомый тёпленький бок в перьях, но так и не находит. Он лениво принимает сидячее положение и оглядывает кровать, на которой, кроме него самого, никого не было. Усомниться в том, что вчерашние воспоминания — это всего лишь сладкий сон, не дала комната, очевидно, принадлежащая принцу. Блиц взволнованно осматривается ещё раз. Разве Столас мог так быстро поправиться? А вдруг ему стало хуже? Почему тогда не разбудил? Юноша спрыгивает с кровати, цепляясь взглядом за часы на тумбочке: время 3:54. Это перебор даже для демона-ранней-пташки. Со стороны балкона проскальзывает небольшой порыв ветерка. Блиц закутывается в длинное одеяло и торопливо шагает в его сторону, чтобы закрыть стеклянную дверь и не заморозить с концами комнату. Он с размаху отодвигает огромную штору и едва не подпрыгивает на месте, завидев на освещенной солнцем террасе длинную фигуру. Столас стоял спиной ко входу и любовался горящим восходом. Небо словно опустило на него свою лёгкую, цветастую шаль, окрасившую светлые пёрышки в тёплые оттенки. Теперь принц напоминал изящный и очень красивый цветок, который обычно бывал самым заметным на клумбе. И если бы Блиц хорошо разбирался в цветах, то обязательно бы подобрал идеальный экземпляр, полностью соответствующий демону. Даже мятая одежда не портила его сияющей прелести. Удивительно, что Столас не переоделся сразу же, как проснулся. — Ваше Высочество, почему не спите? Так доверчиво дотрагиваться до каменной балюстрады было плохой идеей. Руки обожгло холодом, и бес тут же зашипел, решив больше не повторять действия супруга. Столас на вопрос лишь усмехается. — Не знаю, милый… Что-то не спится. Мягкий голос ласкает слух. Слова не слетают с языка, а выпархивают лёгкими бабочками, которые предательски застревают у Блица где-то в животе. Он смотрит снизу вверх на принца, пытаясь отпечатать на подкорке своего сознания каждую крупицу чужого обаяния. Столас был прекрасен в любом состоянии и настроении, но видеть его хотелось лишь только счастливым. Печальный блеск алых глаз заставлял сердце разрываться на части и к чертям уничтожал душевное спокойствие. Блиц готов ползать на коленях, лишь бы он никогда больше не примерял на лицо эту всеобъемлющую грусть. — Ты нормально себя чувствуешь? Ничего не болит? Только не ври мне! Новый порыв холодного воздуха ударил бесу в лицо. Всё тело зашлось мелкой дрожью. Он заторможенно кутается сильнее в одеяло, оглядывая супруга, который стоял посреди террасы в одной только тоненькой блузке и брюках. Перебороть в себе отвращение к безжалостному заледенению всех конечностей — не самое приятное удовольствие, но приходится кое-как мириться. Блиц запрыгивает на каменное ограждение, оказываясь с демоном на одном уровне, и усаживается к нему лицом. Пока Столас с упоением любовался облаками на светлеющем небе, думая о чём-то своём, бес накинул ему на плечи часть нагретого одеяла. — Заболеешь ведь, дурачина… Принц смотрит на супруга большими от удивления глазами, уверенный, что всё ещё спит. Блиц больше не отводит взгляд. Он пытается выглядеть уверенно, с детской наивностью хочет показать, что банальные, тёплые взаимодействия с демоном уже не вгоняют его в краску. Весь серьёзный настрой исчезает так же быстро, как и холод под запахнутой тканью. Бес непроизвольно смягчается. — Спасибо, милый. И да, мне уже значительно лучше. — Столас улыбается на этих словах, полностью фокусируя внимание на супруге. — Я бы даже сказал, что чувствую себя абсолютно здоровым. — он сжимает пальцами кусочек одеяла, гладкую текстуру которого не дают почувствовать перчатки. Шёлк совсем не греет, поэтому принц уже успел забыть об их наличии. — Хорошо, — услышать такой односложный ответ было весьма непривычно. — но если я узнаю, что ты опять попытаешься забить на себя и навешать мне лапшу на уши… до скончания веков будешь не Столасом, а птичьей жопой. — Блиц щурит глаза и складывает руки на груди. — Эй! — смех Гоэтии разлетается по террасе вместе с пронизывающим ветром. — Нельзя придумать что-то посимпатичнее? — Нет, это же… Погоди. Ты всё-таки обманул меня?! Столас показательно закатывает глаза, едва сдерживая глупую ухмылку. Он медленно наклоняется вперёд, пока глаза Блица не оказываются настолько близко, что можно было различить маленькие пигментные полосочки на самом дне радужки. Бес удивлённо выдыхает и в считанные секунды сокращает оставшееся расстояние между ними, чтобы встретиться носом с клювом принца. Он больше не холодный. — Не обманывал. Научись мне доверять, мы же связаны. В конце концов, если я умру, то ты последуешь за мной. А мне бы этого очень не хотелось. — демон опускает веки, щекоча алую кожу напротив своими ресницами. — Знаешь, я первый раз слышу этот пункт контракта, но нисколько не удивлён. Я бы и так пошёл за тобой куда угодно, без всякого договора и древних чар. — Оуу, это так мило, Блиц… О щёку трутся мягкие перья, согревая замерзшую кожу лица. Юноша хочет немного отстраниться, но не может. Ягодный аромат пленил бесовское нутро. Собственничество распустило свои длинные лапы. Блиц не был готов делить с кем-то даже вишнёвый парфюм принца. — Нет, это ты милый, Столас. И добрый, и красивый, и заботливый… И самый-самый лучший. — тихо произносит он, прикрывая глаза и улыбаясь. — Я просто словил джекпот, вляпавшись в заварушку с тобой. Принц совершенно очаровательно смущается от услышанных слов. В своём излюбленном жесте он щёлкает клювом и обнимает беса, изящно заводя вытянутые руки ему за спину. — Зачем ты это говоришь?.. — Столас, можно я кое-что сделаю? Два вопроса повисают в воздухе, но Блиц, кажется, не собирался отвечать. — Что именно? — принц чувствует на себе пристальный взгляд, но глаза не поднимает. — Так не интересно. Просто скажи да или нет? Демон медленно выдыхает, замечая, как стремительно вновь начинает пустеть голова. Сердце бешено стучит, словно пытаясь пробиться через грудную клетку и оказаться наконец-то ближе к желанному телу. — Да. Всё вокруг меркнет в один момент. Мир сужается до одного только Блица, прижавшегося к нему в робком, целомудренном поцелуе. Столас тоненько ухает и невольно ластится ближе, наполненный до краёв всепоглощающей нежностью. На поцелуй отвечает неумело, по-детски пытаясь повторить хоть что-то за партнёром и ничего не испортить. В животе закружили бабочки, как на самый трогательных моментах в романтических книгах. Хотелось смеяться, танцевать, плакать, но, самое главно, не отпускать того, кто сейчас дарил ему самые сладкие мгновения в жизни. — Ещё есть вопросы? Или, может, хочешь поговорить о своих любимых пингвинах? Столас поднимает туманный взгляд на отстранившегося Блица, силясь собрать его слова в одну кучу, которые разбежались во все стороны с первым судорожным вздохом. Принц открывает рот, но не может выдавить из себя ничего, кроме жалобного «милый». По террасе пролетел очередной поток ветра, взъерошивая серебристые пёрышки. Блиц в умилении клонит голову вбок и вновь сокращает расстояние между собой и демоном. На этот раз это было не просто касанием, а самым настоящим чарующим плетением взаимных чувств. Бес поднимается на ноги, не разрывая поцелуя, и проходит по балюстраде в сторону входа в комнату. Принц неспеша следует за ним, не в силах оторваться от супруга ни на секунду. Новые ощущение взрываются внутри огромными салютами. Столас незаметно подзывает к себе потоки магии и окольцовывает ей ноги партнёра. Юноша вздрагивает, но почти сразу же понимает, в чём дело. Теперь, находясь ровно на одном уровне с принцем и шагая по блестящим ручейкам, он мог позволить себе чуть больше в действиях. Руки сбрасывают на пол чужой плащ и аккуратно скользят под блузку. Столас дрожит. — Мне прекратить? — мягко вопрошает охрипший голос совсем близко. — Я не хочу тебя принуждать к… — Н-нет! — принц волнуется до слабости в ногах, до срывающегося голоса, но оттолкнуть от себя беса не может. — Я… я тоже хочу… этого. Блиц долго молчит, а Столас думает, что снова всё испортил. Он чувствует, что от переизбытка эмоций и разочарования готов разрыдаться. Но мгновение спустя, когда спина встречается с мягким покрывалом, а шеи касается что-то тёплое, демон вскрикивает и распахивает увлажнившиеся глаза. Дорожка поцелуев вьётся по груди, закручивается, изгибается, но не спускается ниже. Казалось, что Блиц совершал не обычную прелюдию, а творил целое искусство. Столас был для него чем-то неземным, божественным, чистым. Тем, что осквернять было страшным преступлением. Он с упоением касается губами желанного тела, не в силах отвести взгляд от жмурящегося принца, так очаровательно непонимающего, как нужно себя вести. — Расслабься, Столас… Блиц с нажимом проводит пальцами по тонкой талии и подползает ближе, устраиваясь между длинных ног. Ладони опускаются по обе стороны от головы принца. Бес нависает над ним, словно художник над нетронутым полотном, и внимательно оглядывает мягкие изгибы тонкого тела, прежде чем снова прижаться губами к принцу, затягивая в более развязанный поцелуй. То ли недостаток кислорода так начал действовать, то ли вдруг здоровье решило подвести, но Столас отчетливо ощутил лёгкое головокружение. Ему было всё настолько ново и невыносимо, что из головы невольно исчезли абсолютно все мысли. Да вообще весь мир исчез. Остались только они вдвоём — Столас и Блиц. За окном раздаются первые голоса птиц, которые сразу же тонут в шорохе ткани. Принц обнимает супруга за шею и тихо ухает, смущаясь своей наготы. Он краснеет, не в состоянии заставить себя поднять взгляд на жаркое тело супруга. Разница в росте окончательно стирается. — У меня порой возникает ощущение, что ты ад с раем перепутал. — Блиц смеётся, утыкаясь носом в тощее плечо Гоэтии. — Слишком уж по-ангельски невинный. — принц протяжно стонет, когда происходящее начинает заметно выходить за рамки подростковых романов. — Надеюсь, я тебя не испорчу? Бес прислушивается к сердцебиению демона и с трепетом улавливает быстрые удары. Они заставляют его поджать губы и посмотреть на Столаса так, как до этого он не смотрел ни на кого другого в своей жизни. С любовью. — Нет, — принц томно смотрит из-под опущенных ресниц прямо в самую душу. — Не испортишь… Последние слова он судорожно выдыхает Блицу в губы, притянув его ещё ближе к себе. Касания сводят с ума. Столас вновь тихо стонет, пока по постели шустро начинают разбегаться розовые искорки. Немой вопрос растворяется в очередном сладком поцелуе, который незаметно сплёлся с ослепительным счастьем долгожданной взаимности.

***

— Блиц, ну ты же сейчас всё испортишь! Столас уходит от касаний, выскальзывая из-под рук сосредоточенного супруга так шустро, что тот чуть было не завалился на несчастное зеркало. — Блять, вот тебе не похуй ли сейчас?! Коронация уже закончилась, если ты не забыл. — бес поднимает с пола упавшую пачку влажных салфеток, которую так учтиво таскал весь день с собой, конечно же, по просьбе принца. — И вообще, я считаю, что всё идеально поправил. — Скромности тебе не занимать. Блиц обречённо смотрит на демона, копошащегося со своими перьями и какими-то дурацкими невидимками, которых, по ощущениям, на голове упомянутого было уже больше сотни. Стрелка часов медленно, но верно двигалась к четырём часам вечера. Вот-вот должен был прийти дворецкий, который сообщит, что машина на праздничный банкет уже подана. После официальной церемонии коронации Блиц стал сам не свой. Мысли пребывали в каком-то приятном тумане, ноги несли тело сами по себе, слова произносились с непонятной тягучей негой. Вся эта лёгкая эйфория была вызвана вовсе не весом величественной короны или приобретённым титулом, а ощущением ещё большего сближения с возлюбленным. Теперь их связывали ещё одни серьёзные обстоятельства. Серьёзные, а от того и такие нежные, медовые… Блиц улыбается, наблюдая за тем, как Столас оценивающе осматривает свою корону. Более утончённую и изящную, чем его. Из-за этого они создавали определённый контраст, который буквально кричал — они пара! — Рядом с тобой я уже просто не могу быть скромным. — ухмылка касается бесовского лица. Он подходит к демону со спины и, обняв его за талию, укладывает подбородок на плечо. — Ну же, мой прекрасный принц, подарите мне капельку вашего внимания, — негромко мурлычет Блиц, закрывая глаза. — Мне кажется, или в этой комнате два принца? Не понимаю, к кому ты обращаешься. — Столас хмыкает, старается придать своему тону несвойственное ему высокомерие, но бес нутром чувствует, что тот улыбается. — И вообще, ты как-то холодно со мной говоришь. Мне не нравится. Не буду на тебя смотреть. — Ах вот оно что… Демон удивлённо вскрикивает, когда его резко разворачивают и наклоняют к полу так, что лопатки едва ли не касаются холодного мрамора. — Мой очаровательный супруг Столас, я восхищён твоей мудростью, обаянием, сражён наповал немыслимой красотой, добрым сердцем, и исцелён твоей душой, которая не впитала в себя злобу этого мира, а продолжает вести непримиримую борьбу с ней. Но, я надеюсь, что могу хоть немного помочь тебе и оградить от всего, что желает тебя обидеть. — Блиц наклоняется ближе, жадно вглядываясь в родные алые глаза, которые вызывают настолько трепетные чувства, что хочется кричать об этом. — Именно поэтому я без ума и памяти люблю тебя. Очень-очень люблю. И хочу быть рядом с тобой каждую секунду своей жизни… Столас молчит некоторое время. Они стоят посреди небольшой светлой комнаты, заставленной вазами с пышными букетами. Разнообразие цветов поражало даже демона. — Ну что, мой дорогой возлюбленный? Это был достаточный аргумент для… Договорить Блиц не успевает. Его нагло хватают за щёки и тянут ещё ниже. Равновесие удаётся сохранить каким-то чудом. Столас обнимает супруга, запечатывая на его губах нежный поцелуй. Он не старается его углубить, желая этим показать, что готов отдать бесу не только своё внимание, но и всего себя. Без остатка. — Я тоже безумно люблю тебя, Блиц… — тихо шепчет демон в тёплые губы. — Всегда любил и буду любить. Вечно и бесконечно… Бес ласково проводит пальцами по светлой щеке. Кожи неожиданно касается влага. — Столас, ты… Он отстраняется от супруга и широко распахивает глаза. Увиденное его ошарашивает. — Ты плачешь?! — Блиц быстро поднимает Гоэтию и опускает его в кресло. Сам садится напротив, подминая под себя ноги в белоснежных брюках. — Блин, что случилось? Столас лишь неловко шмыгает. Намокшая тушь уже успела образовать тёмные дорожки на его щеках. — Это ты… из-за моих слов? -он дожидается аккуратного кивка и облегченно выдыхает. — Напугал, честное слово. Ну. как бы. начинай привыкать чтоли. — Блиц краснеет после своих же слов, чем вызывает смешок у супруга. — А теперь смеётся! — Просто ты слишком хорошенький, — по-детски оправдывается Столас, невинно смотря на юношу. — А ещё ты никогда прямым текстом не говорил мне «люблю». Это очень тронуло меня. — А. Прости… — бес отводит взгляд. — Я. я был не готов. Но это не значит, что ты мне не нравился! Столас забавно смеётся, прикладывая ладонь к щеке и едва не пачкая её в тёмных дорожках. Блиц стащил со стола уже ненавистную пачку салфеток, которая понадобилась впервые за этот день. Достав одну штучку, он двумя пальцами взял демона за подбородок и начал аккуратно стирать пятна косметики с бледной кожи. — Так значит, ты соврал о своём смущении передо мной? — спрашивает принц с лёгкой насмешкой. — Сделаем вид, что я не видел этого. Но твои неловкие телодвижения в особняке всё ещё помню. — Всё, Столас! Замолчи! — Блиц откидывает в сторону использованную салфетку и в два счёта запрыгивает на принца, впечатываясь в него с новым поцелуем. Демон откидывается на спинку кресла, позволяя юноше делать с собой всё, что угодно. Вместе со слезами от души отлегло накопившееся волнение. Блиц в самом деле действовал на него подобно сладкой вате на ребёнка — успокаивал и давал возможность побыть в комфортной тишине. Многие ищут свою половинку многие годы и не факт, что найдут. А Столас встретил свою в детстве, да ещё и контракт брачный подписать успел. Правда за это потрясающее везение пришлось дорого заплатить. Но главное, что сейчас всё хорошо. Принц всё больше уверялся в этом, сопоставляя в голове старые и новые воспоминания. Столас пришёл в себя лишь тогда, когда почувствовал уверенные касания ладоней на своей обнажённой груди. Блиц самозабвенно мял молодые пёрышки, как самый настоящий кот. Еще чуть-чуть и когти выпустит в экстазе. — Блиц, ты… — Эм, я прошу прощения? Так резко они не отрывались друг от друга ещё никогда. Столас, тяжело дыша, припечатался всем телом к креслу, а Блиц же свалился на пол, принимая спиной весь удар и закидывая ноги на колени к супругу. Две пары глаз устремились в дверной проём. — Ваше Высочество… — взору предстал тот самый дворецкий-крикун, который когда-то застукал их на крыше. Он произнёс эти слова так неуверенно, словно сам не понимал, к кому конкретно обращается. — Я пришёл передать, что машина уже подана… Слуга опустил взгляд на Блица, смотревшего на его блестящими от недовольства глазами. Из-за перевёрнутого положения смотрелось это немного комично. — Хорошо, благодарю. — машинально выдал демон, не сдвинувшись с места. Дворецкий кивнул и быстро шмыгнул за дверь. Тишина образовалась накалённая, словно заряженный воздух во время грозы, который предвещает раскатистый удар. И удар произошёл. Волна смеха прокатилась по комнате так же незамедлительно, как гром за сверкнувшей молнией. Лишь через пару минут Блиц с трудом произнёс шутку из разряда «это судьба, мы должны взять его к себе третьим» и накрыл лицо ладонью, в попытке успокоиться. Столас с широкой улыбкой наклонился к несчастному супругу и схватил его за руку, чтобы суметь подтянуть обратно на кресло. Соприкоснувшиеся кольца на безымянных пальцах тихо звякнули, как бы напоминая, кем друг для друга являются присутствующие. Этот звук невозможно повторить или сымитировать. Каждое их взаимодействие порождает своеобразную ноту, которая позволяет насладиться собой лишь единожды. Кого-то этот факт может расстроить, а кого-то заинтересовать. Истоки реакции упираются в далёкое прошлое каждого живого существа и не всегда понятно, почему всё сложилось именно так. Но сейчас Столас и Блиц не думают об этом. Они с тёплой улыбкой смотрят на знакомое розоватое свечение, мягко окутавшее их обручальные кольца. Оно больше не казалось чем-то злым или отвратительным. Напротив, теперь от одного взгляда на древнюю магию по телу разливалось странное чувство благодарности. Ведь именно древняя магия контракта когда-то помогла им обрести друг друга.