Это война!

Наверное, Стивену не очень понравилось имбирное печенье с перцем. А Локи оказался не большим поклонником горных козлов, чьи рога носил добрых три часа по прибытии в Хогвартс. Хотя ему они странным образом даже шли (впрочем, говорить этого вслух, пожалуй, не стоило). И если Роуди, старый добрый друг, ограничился тем, что извалял своей львиной гривой его постель, оставив клочья шерсти на простынях и подушке, и на том успокоился, то Локи со Стивеном задумали как следует отомстить им с Наташей за рождественский розыгрыш. И так началась война. Поначалу они с Нат даже не поняли, что происходит. Заметили, конечно, как переглядываются Локи со Стивеном, которые вообще-то едва друг друга переносили, но большого значения не придали. А потом на первом же занятии, которое у Слизерина было совместно с Когтевраном, перо у Тони стало чудить и писать скабрезности вместо конспектов. Как назло, занятие было по Защите, а значит Тони было обеспечено повышенное внимание профессора Хилл, которая явно припоминала ему Рождество. И разумеется, стоило ослабить бдительность, отвлёкшись на взбунтовавшиеся письменные принадлежности, как профессор Хилл тут же оказалась рядом, читая через плечо «против свирепой цыпочки используйте заклинание Nudus» вместо «против разъярённого тролля малоэффективны стандартные атакующие заклятия», которое он пытался записать. — Мистер Старк, вы, полагаю, считаете, будто ваши… оригинальные наблюдения ценнее, нежели знания о способах защиты от тёмных искусств, которые я пытаюсь втолковать вам. Быть может, тогда займёте моё место за кафедрой? — Что вы, профессор Хилл! Ваши знания — самая большая ценность, которую мы получаем в стенах Хогвартса, мэм! Я… я только расписывал перо… Оно немного… барахлит. — Десять очков со Слизерина, мистер Старк, и после урока покажете мне свои конспекты. — Да, профессор, — ответил Тони, понимая, что ещё легко отделался, и толкнул локтем Роуди. — Эй, дай мне перо! Я знаю, что у тебя есть запасное! С моим что-то не так… Но и перо Роуди порождало какую-то ересь. Воспользоваться другими чернилами тоже не помогло. И остаться бы ему в тот день после уроков, но Нат подсунула под руку чистый лист пергамента… и записи перестали превращаться в опусы озабоченного недоумка. Это явно была чья-то шутка. И Тони догадывался, чья. Он повернул голову в сторону Локи, который старательно притворялся прилежным учеником, ловящим каждое слово учителя. Но его не проведёшь. Если способных к чарам такого уровня однокурсников он мог вспомнить с полдюжины, то доступ в слизеринскую спальню мальчиков был лишь у двоих — и Роуди точно не стал бы тратить время на подобные розыгрыши. «Мы ещё посмотрим, кто кого», — мстительно подумал Тони и тут заметил, как смотрит в его сторону Стивен. Тот наблюдал с явным интересом, но что-то в его взгляде было не так… В нём не было удивления. Так мог смотреть только тот, кто точно знал, что происходит. Не может же быть, чтобы он… Стивен улыбнулся, махнул ему рукой и перевёл взгляд на Хилл. — Не хочешь спросить, что случилось со мной на уроке? — поинтересовался Тони на перемене, пока они со Стивеном шли по коридору до лестницы, где слизеринцам и когтевранцам предстояло разойтись по другим классам. — Ах, да, как раз хотел. Чем ты опять разозлил профессора Хилл? — Да вот, самому интересно. Почему-то вместо конспектов моё перо вдруг начало записывать какую-то чепуху. — Перо? Разве не пергамент? — И откуда ты знаешь, что пергамент, а не перо? Заминка была крошечная — но она была. — Я видел, как ты взял у Роуди перо, потом чернила, а потом Наташа дала тебе свой пергамент. — Угу. Соображалка быстро работает. У Нат, я имею в виду. — Да, это было умно. Получается, тебя кто-то разыграл? Есть идеи? — Зачем идеи — я точно знаю, кто это сделал, потому что это мог быть только один человек. Локи. Но что-то мне подсказывает, что он был не один. — Если и так, то круг подозреваемых у тебя узкий. У Локи не так уж много друзей. — Да-а, — протянул Тони, — загадка. Только главный вопрос был не «кто». *** Ограничься всё дурацким заколдованным пергаментом, и Тони оставил бы всё, как есть, даже посмеялся бы с шутниками вместе. Но когда на Травологии Наташе вместо эхиноцистиса кто-то (о, он точно знает, кто) подсунул бешеный огурец, который «заплевал» её с ног до головы своими вонючими семенами, пока она пыталась аккуратно убрать горшок на стеллаж, Тони понял: всё только начинается. Особенно когда Локи со Стивеном, «незаметно» переглядываясь, тихонько хихикали, прячась за широкими листьями растений. Локи, конечно, попытался изобразить обеспокоенного парня, но грош цена была той комедии, особенно на словах «я бы дал тебе свой платок, но тебе сейчас, пожалуй, больше пригодилась бы мантия». Наташа, безуспешно испробовавшая три очищающих заклинания, не обратила внимания на его слова. Стивен, наверняка имевший в запасе какое-нибудь подходящее по случаю, молчал, хотя обычно не упускал возможности прихвастнуть своим знанием чар. Чёртов экбаллиум наверняка был делом его — всегда безупречно твёрдых и уверенных — рук. После урока Тони утащил Наташу в укромный уголок и выдал как на духу: — Это заговор, Нат! Спорю на постер «Пушек Педдл» с семью автографами, что Стивен и Локи сговорились против нас. — О чём ты? — О заколдованном пергаменте на Защите и этом дурацком бешеном огурце. Подсунуть мне пергамент мог только Локи, но Стивен тоже всё знал, я точно уверен. А Стивен способен перенести горшок с места на место, не потревожив и листочка. И я видел, как они хихикали, пока эта зелёная дрянь плевалась в тебя. Хуже мандрагор, честное слово. — Брось, хуже мандрагор разве что дьявольские силки, но твою мысль я уловила. Думаешь, они мстят нам за тёплый приём после каникул? — Скорее всего. Наверное, всё же не стоило называть Локи северным оленем… — А мне, видимо, не стоило добавлять к жгучему перцу в печенье ещё и чесоточный порошок, — хмыкнула Наташа. — Не то чтобы я жалела. — Я вообще-то тоже. Но из-за их шуточек меня сегодня чуть не оставили после уроков, а тебе ещё долго вымывать из волос семена. — Предлагаешь отыграться? — Ты со мной? — Разве когда-то было иначе? *** Стивен не то чтобы обиделся на рождественский розыгрыш. Да и Локи вряд ли так уж задели его полуметровые рога (которыми он сам, впрочем, задел немало чего). Но, как и сказал ему Локи, раз уж эти двое взялись кого-то разыгрывать, то должны быть готовы к тому, что разыграть могут их. И надо признать, что шутки удались. Стивен дорого бы дал, чтобы прочитать, какую ересь вместо конспекта по Защите выдал пергамент, но лицо Тони, когда профессор Хилл прочитала этот опус, было бесценно. У него на руке ещё несколько дней не сойдут синяки от щипков — пришлось приложить немало сил, волевых и физических, чтобы не засмеяться. Глядя на Наташу, по лицу которой стекала полупрозрачная склизкая жижа с семенами, он сдержаться уже не смог. Да не очень-то и старался, и без него гоготало полкласса. Хихикал даже Локи — а ведь вроде как её бойфренд. И только Тони веселье не коснулось совсем. Насколько Стивен успел понять, Наташу он воспринимал как родную сестру, не меньше, и любого, кто её обидит, готов был превратить в флоббер-червя, а затем пустить на корм гиппогрифам. Вряд ли он расценит шутку с бешеным огурцом как обидную, но решительное выражение его лица, когда он выводил Наташу за руку из теплицы, намекало, что парад пакостей только начинается. Что ж, это будет интересно. *** На следующий день первым уроком у Слизерина был Уход за магическими существами с гриффиндорцами. Профессор Хеймдалль показывал им гиппогрифа, а самым отчаянным разрешил поприветствовать зверюгу и при благосклонном ответе последней осторожно погладить клюв или шею. Зрелище выдалось то ещё: Роджерс так сильно волновался, что споткнулся, едва не расстелившись под самыми лапами, отчего гиппогриф взвился на дыбы. Баки двигался, как оловянный солдатик, и его поклон остался без ответа. Скотт добился чего-то, больше похожего на кивок, чем на поклон, но дотронуться до кончика клюва пернатое величество милостиво дозволили. Последним гриффиндорским смельчаком был Бартон, и вот он удостоился настоящего поклона. Впрочем, он всегда неплохо ладил с животными и магическими существами, и гиппогрифа хлопал по загривку так, будто они давние приятели и не далее, как вчера, вместе выпивали в «Трёх мётлах». Затем настал черёд Слизерина. Роуди попытал счастья, но двигался слишком напряжённо, как Баки, и ушёл ни с чем. За ним пошёл Тони. Вспомнив уроки Джарвиса, сделал изящный поклон с расшаркиванием, получил ответный и с удовольствием погладил на удивление мягкие перья, пушащиеся на жёстких остовах. — Эй, Тонс, в чём твой секрет? — смеясь, спросил Роуди, хлопая ему с другими учениками вслед за профессором. — Надо просто представить себя благородным рыцарем, который кланяется даме своего сердца: немного величия, немного снисхождения и капелька угодливости. — Ой-ой, тоже мне, дамский угодник выискался, — фыркнула Наташа. — Сама-то повтори, — показал ей язык Тони. И через минуту его прикусил, потому что гиппогриф не только ей поклонился, но даже шагнул навстречу и передними лапами встал на колени, приглашая сесть на него верхом. Наташа нежно погладила склонённую шею, получив кивок от Хеймдалля, запрыгнула на зверя и одарила ошеломлённых сокурсников полной триумфа улыбкой с высоты гиппогрифьей спины. — Сражён и побеждён! — объявил Тони, аплодируя ей, и громко свистнул в знак своего восхищения. Гиппогриф свиста не оценил и слегка взбрыкнул. Хеймдалль быстро его успокоил, дёрнув под уздцы, и помог Наташе слезть. — Старк, — прошипела она, вернувшись в строй. — Прости-прости, я не хотел, — повинился Тони. — Локи, а ты чего? Решил отсидеться в сторонке? — Не хочу до конца дня вонять животным, — отмахнулся было Локи, но Тони просто бесцеремонно выпихнул его вперёд, когда Хеймдалль в третий раз спросил, будут ли ещё желающие. Локи запнулся, сделал несколько неуклюжих шагов и резко замер, оказавшись в опасной близости от гиппогрифа, пристально на него смотревшего. — Глупая курица, — пробормотал Локи вполголоса, медленно отступая назад. То ли эта конкретная «курица» была далеко не глупой и понимала человеческую речь, то ли гиппогриф среагировал на совсем не почтительный тон, но он вдруг с гарканьем привстал на дыбы, а потом резко подался вперёд и ухватил клювом конец серо-зелёного слизеринского шарфа. Локи вскрикнул, отшатнулся, споткнулся и упал на задницу, одновременно пытаясь стянуть с себя злосчастный шарф — но не тут-то было. Утром, колдуя над вещами Локи, Тони, конечно, рассчитывал повеселиться, глядя, как тот будет пытаться пытаться снять с себя бесконечно растягивающийся шарф, но на такой эффектный выход точно не рассчитывал. Взбесившийся гиппогриф мотал головой и отступал назад, терзая невесть чем обидевший его шарф, Локи быстро перебирал руками, пытаясь стянуть этот самый шарф с шеи и одновременно отползая к выходу из загона, а шарф всё растягивался и растягивался, превращаясь в гигантскую полосатую змею. Наконец профессору Хеймдаллю удалось успокоить гиппогрифа и освободить конец шарфа из его клюва. Локи кое-как собрал его в охапку и метнулся к замку, бросив напоследок «Я убью тебя, Старк! Дважды!». Тони кое-как держался за ограду, сгибаясь пополам от хохота, Наташа же ничтоже сумняшеся просто легла в снег. — Задуши его шарфом, — крикнул вслед Локи кто-то из гриффиндорцев, кажется, Барнс. Сдавшись, Тони рухнул на колени, обхватив руками живот. — Думаете, это весело, мистер Старк? — спросил профессор Хеймдалль своим бесцветно-ровным голосом, когда объявил конец урока. — Нет, сэр, это очень опасно: я чуть не умер от смеха, — ответил Тони. Хеймдалль покачал головой и махнул им с Наташей рукой, чтобы возвращались в замок. — Кажется, на ближайшее Рождество шарфы Локи лучше не дарить, — произнесла Наташа на обратном пути. С этим трудно было поспорить. *** — Ещё дуешься? — поинтересовался Тони, устраиваясь напротив Локи за обеденным столом. — Много чести, — фыркнул тот. — Чары бесконечного растяжения? Это всё, на что тебя хватило, Старк? Я разочарован. — Ты обещал меня убить. Дважды. Мало похоже на разочарование. Локи метнул в него свирепый взгляд и уткнулся в тарелку с таким видом, будто пюре с горошком одни в целом свете могли понять его оскорблённые чувства. Тони ухмыльнулся про себя и потянулся за рагу. — Куда ты дел свой Шарф Бесконечности? — Наташа приземлилась на лавку рядом с Локи и посмотрела с искренним любопытством. За столом раздалось несколько сдавленных смешков: открыто враждовать с Локи никто не желал, но удержаться было действительно сложно. Тони даже показалось, что губы самого Локи дрогнули в улыбке. — Висит в моём шкафу. Расколдованный. — Жаль, я думала, вечером поиграем в перетягивание шарфа. Хотя… в нашем случае это называлось бы растягиванием, как думаете? — её невинному взгляду и тону позавидовали бы и ангелы. — В эти игры играйте без меня. Уверен, Старк для тебя зачарует пару шарфиков, если попросишь. Наташа лишь улыбнулась на его обиженную тираду и подложила ему на тарелку пару баклажановых рулетиков, которые Локи очень любил. Тот сделал вид, что не заметил подношения, однако умял их за милую душу. — Неужели проблемы в раю? — шёпотом спросил Роуди, пришедший последним. — Да нет, просто Локи в своём любимом амплуа: страдающий среди плебеев принц. — И кто же заставил его страдать в этот раз? — хмыкнул Роуди. — Полагаю, тот, кто вчера чуть не остался после уроков у Хилл. Роуди только покачал головой и попросил передать салат. Тони бросил взгляд через плечо на стол Когтеврана, за которым сидел Стивен и что-то обсуждал с Кристин. Повернувшись обратно, он встретился глазами с Наташей. Та улыбнулась и подмигнула. Тони улыбнулся в ответ. *** Стивен, конечно, слышал историю про Локи, гиппогрифа и тянущийся шарф: Барнс громко и с удовольствием пересказывал её всем желающим перед уроком по Чарам, во время и после. Роджерс шикал на дружка, но больше для вида. Стоило бы приготовиться, внимательно смотреть, до чего дотрагивается, что ест и что пьёт, потому что, очевидно, настал час расплаты, но почему-то Стивен никак не мог заставить себя собраться. Говоря по правде, он предвкушал, что Тони с Наташей приготовили для него. Однако прошли Чары, затем обед, ещё два урока — и ничего. До ужина Стивен просидел в библиотеке, куда наведался и Тони с друзьями, но они просто сидели за одним столом с ним и тихо занимались, скрипя перьями над длинными пергаментами. Тони пару раз подразнил, трогая его ногу под столом своей и улыбаясь при этом, но на этом всё. Ужин также прошёл без сюрпризов. Стивен даже специально не стал осторожничать и проверять кубок и столовые приборы, перепробовал все блюда, что были на столе, но всё оказалось в полном порядке. И как бы глупо это ни звучало, он испытывал разочарование. Ненадолго. *** Идея принадлежала Наташе. Что справедливо, поскольку бешеный огурец наверняка был делом рук Стивена. Главная сложность была в том, чтобы подловить момент, но и эту проблему Наташа решила тоже. Тони иногда пугала её наблюдательность и умение подмечать детали и привычки людей — вроде обыкновения Стивена уходить из Большого зала, когда толпа младшекурсников, расходящихся по гостиным, рассасывалась. Они нагнали его в дверях. Тони поймал Стивена за руку, придвигаясь поближе, Наташа осталась позади. — Что, уходишь, и даже добрых снов не пожелал? Я уж не говорю о поцелуе на ночь, — Тони в шутливом обвинении ткнул Стивена пальцем в грудь. — А… Прости, я задумался, и… — Не верю, что говорю это, но, возможно, стоит поменьше думать? — Даже если я думаю о тебе? — поддел Стивен. — Что проку в мыслях обо мне, если меня во плоти ты при этом игнорируешь? — Виноват, — улыбнулся Стивен, подался к Тони и чмокнул его в лоб. — Поцелуй на ночь. — Дурак, — тепло отозвался тот, быстро клюнул его куда-то в подбородок и убежал вперёд, оглядываясь на ходу. — Спокойной ночи, Стивен! Нат, идём! Наташа выбежала из-за спины Стивена, по пути хлопнув его по плечу, и они скрылись за поворотом, игнорируя окрик Роуди «По коридорам не бегать!». Им нужно было успеть пробежать два коридора и три лестничных пролёта, чтобы успеть насладиться зрелищем. *** Стивен неторопливо шёл в когтевранскую гостиную, не в силах сдержать дурацкую улыбку, которая прилипала к его лицу всякий раз после таких шутливых пикировок с Тони. За спиной хихикали припозднившиеся второкурсники, но он даже не оглянулся, витая в облаках и вспоминая искрящиеся лукавством карие глаза. Быть может, Тони всё-таки решил, что он непричастен к розыгрышу с пергаментом. Или — от этой мысли что-то затрепетало в груди — просто не смог сделать что-то неприятное ему, Стивену. С двух сторон мимо него быстро прошли Барнс с Бартоном, одновременно хлопнув его по заднице — не больно, но довольно ощутимо. Придурки, опять выделываются. Сзади раздался тяжёлый вздох, и следом пробежал Роджерс, бросив на ходу: — Извини за это, Стрэндж, они просто дурачатся. Как будто он этого не знает. Стивен лишь отмахнулся и свернул направо в галерею, подальше от гриффиндорских недоумков, как мимо пронёсся один из хихикавших ранее второкурсников и тоже шлёпнул его по заднице своей ручонкой — а ещё когтевранец. Дурной пример, как видно, заразительный. Фыркнув про себя, Стивен вернулся мысленно к тёплым карим глазам, но его вновь отвлёк шлепок по заду — на этот раз от ухмылявшегося семикурсника, который на его раздражённый взгляд только подмигнул: — Должен сказать, Стрэндж, зад у тебя что надо, нет ничего стыдного в том, чтобы напрашиваться на шлепки. Стивен даже не нашёлся с ответом, только пробурчал под нос: — Да кто тут напрашивается… Невольно вспомнились дни, когда Старк свистел ему вслед, выдавая идиотские комплименты его ногам, и от этого воспоминания настроение, уже было испортившееся, снова наладилось. Конечно, Тони тогда вёл себя, как придурок, и всё же даже в этих дурачествах было нечто… — Вспомнил что-то приятное? Стивен едва не подпрыгнул на месте, когда слева от него нарисовался Брюс. — Ты чего так пугаешь?! — возмутился он. — Это ты витаешь не пойми где, ничего кругом не замечаешь. Реферат на завтра сделал? — Ещё вчера закончил. — Кого выбрал? — Русалок. — А я гоблинов. И по ним чертовски сложно что-то найти. — Про гоблинов лучше искать в истории магии, их к магическим существам не всегда относили. — О, попробую. Спасибо, — улыбнулся Брюс и дружески хлопнул его… пониже спины, устремляясь вперёд. Стивен едва не запнулся о ступеньку от неожиданности и проводил Беннера удивлённым взглядом. Вот уж от кого он точно не ожидал такой… шалости. Вздохнув, он начал подниматься по пролёту, пока лестница не поменяла направление, как его нагнала Кристин. Она крепко приложила его ладонью по заднице и ущипнула за ягодицу. Стивен и под Круциатусом не признается, что пискнул. — Да что со всеми такое сегодня?! — рассвирепел он наконец. — Мёдом у меня на заднице, что ли, намазано? — О чём ты? — За последние пять минут ни один человек не прошёл мимо без того, чтобы меня шлёпнуть. Мелкота — и та страх потеряла. — Может быть, к этому имеет некоторое отношение надпись у тебя на мантии? — невинно хлопнула ресничками Кристин и убежала вперёд. — Какая ещё надпись?! — Стивен поспешно ухватился за край мантии и потянул, стараясь разглядеть, что там у него на спине. На тёмной ткани золотились слова: «ШЛЁПНИ МЕНЯ ПО ПОПЕ (если достанешь)». Старк! Вероломный мерзавец, да он же его отвлекал, пока Романофф сзади корябала эту ересь! Стивен попробовал очищающие чары, закрашивающие, маскирующие — ничего не помогло. Стиснув зубы, он решил, что разберётся с этим в спальне, тем временем просто завернув край, чтобы надпись оказалась сбоку, но та просто перетекла назад, и очередной умник, пробегая мимо, хлопнул его по заднице. Сверху раздался какой-то странный скулёж, Стивен задрал голову — и увидел их. Тони практически распластался по перилам верхней галереи, сложив голову на руки и сотрясаясь от сдавленного смеха, засранец. Романофф стояла рядом, подпирая перила бедром, и ухмылялась. Заметив, что их обнаружили, Тони ослепительно ему улыбнулся, помахал ручкой и отправил воздушный поцелуй. — Ну всё, Старк, ты напросился! — крикнул Стивен. — Я тоже тебя люблю! — крикнул Тони в ответ и сбежал, прихватив Наташу с собой. Что ж, война так война. *** — Мерлиновы кальсоны, ты видела его лицо, Нат? — Ты же понимаешь, что этого он нам так не простит? — О да. Жду с нетерпением. — Всего лишь ждёшь? — Конечно же, нет. Навозные бомбы уже припасены. *** Утром первым делом Стивен подкараулил Локи. Благо, на завтрак тот спустился в гордом одиночестве — то ли сам ещё дулся из-за вчерашнего шарфа, то ли просто не стал никого ждать. — Эй, Одинсон, на пару слов. Локи закатил глаза на обращение, смерил его взглядом и подошёл, позволяя увлечь себя в пустую нишу. — К твоему сведению, меня прекрасно устраивает моё имя. «Локи», если ты не знал. Будь добр, выучи к обеду, оно не слишком сложное. — Да ты что? А я был уверен, что ваши с Тором родители просто подбирают детей на улице и нарекают всех по батюшке, — не остался в долгу Стивен. — Завались. Чего хотел? — Того же, чего и ты. Отыграться за вчерашнее. — С чего ты взял, что я этого хочу? Локи, как обычно, кочевряжился. Вот только не будь он заинтересован, уже развернулся бы и сделал ручкой. — Так прельстила слава владельца Шарфа Бесконечности? — Лучше такая, чем слава обладателя задницы с обложки «Ведьмополитена». Наверняка чёртов семикурсник раззвенел, чтоб ему икалось (не так сложно устроить). — Ну как хочешь, — с независимым видом развернулся Стивен, притворяясь, что уходит. — Буду один наслаждаться выражениями лиц Тони и Наташи, когда поймаю их врасплох, а ты носи свой шарф дальше. — Стой. Я не отказывался участвовать. Но в ерунде участвовать не стану. Если уж разыгрывать, то так, чтоб запомнили. Стивен расплылся в довольной ухмылке: — А как же иначе. *** Общих с Когтевраном уроков в этот день у них не было, поэтому Тони не мог с уверенностью сказать, в каком настроении был Стивен. Злился? Дулся? Готовил месть? Определённо готовил. Локи, вот, ещё строил обиженного принца и не говорил с ним, за завтраком демонстративно усевшись на противоположном краю стола. Наташа в его опалу, правда, не попала (хотя над шарфом смеялась точно не меньше), и весь завтрак они мило ворковали, пока Тони размышлял над тем, с какой стороны и когда им «прилетит». Прилетело на следующее утро. Буквально. Когда наступил час совиной почты, перед Тони, который писем не ждал и даже на «Пророк» подписан не был, опустился серый сычик с небольшим бумажным конвертом. Едва удивлённый Тони успел отвязать конверт от протянутой лапы и угостить сычика печеньем, как рядом приземлился следующий пернатый почтальон — на этот раз с какой-то листовкой. Затем большая белая сова с квиддичной газетой. Следом ещё одна. И ещё, и ещё… Они взгромождались на стол, на плечи, на лавку, толкались, ухали, клевали его и друг друга, требуя внимания и награды за свой перелётный труд. Роуди, глядя на это безобразие, философски пожал плечами, выудил из бумажной горы квиддичный еженедельник и погрузился в чтение. Локи, позавтракавший первым, уже благополучно смылся (и наверняка подглядывал откуда-нибудь из-за угла). Сокурсники возмущались налётом мешавших спокойно поесть птиц. И только верная Наташа, ворча и посмеиваясь, помогала ему быстро отвязывать письма, листовки и газеты, не забывая угощать сов кусочками печенья или бекона. К тому моменту, когда поток пернатых доставщиков наконец иссяк, Тони был мокрым и злым. — Я им это припомню! — в сердцах воскликнул он, вызвав усмешку у Нат и скептично приподнятые брови у Роуди. — Мне казалось, в этом и состоит вся соль вашего фестиваля розыгрышей: вы по очереди припоминаете друг другу эти бессмысленные шалости, — отозвался последний. Тони метнул в друга недовольный взгляд и ничего не ответил. — Что будешь делать со всем этим богатством? — поинтересовалась Наташа. — Пока приберу. А потом что-нибудь придумаю, — мстительно пообещал он. — Только погоди, пока я журналы по квиддичу досмотрю, — пробормотал Роуди, не отрываясь от еженедельника. Тони понял, что остался без завтрака, со вздохом махнул палочкой, превращая гору макулатуры в аккуратную стопочку, и отправился левитировать её в сторону выхода из Большого зала. Бросил по пути взгляд в сторону Стивена, который, не скрываясь, наблюдал за ним с широченной улыбкой и послал воздушный поцелуй, встретившись с ним глазами. Тони с трудом удержал малодушный порыв обрушить всю эту стопку бумаг ему на голову, решив, что придумает месть поизящнее. Впрочем, одной листовкой он в Стивена всё же запустил, смяв её в комок. Тот поймал, развернул, прочитал и посмотрел в ответ с вызовом. Тони показал ему язык и вышел, стремясь успеть до занятий отнести свою утреннюю почту в спальню. Он надеялся, что Наташа догадается прихватить для него хотя бы пару булочек. Наташа, разумеется, не подвела. *** — Нат, что с тобой? Из женской спальни пропали все расчёски и косметика? Тони недоумённо хлопал ресницами, глядя на непрезентабельный внешний вид подруги, которая в любую погоду и при любых обстоятельствах выглядела безупречно. Всегда, но не сегодня: волосы расчёсаны кое-как, без намёка на обычную укладку, макияж — всегда превосходно незаметный — очевидно отсутствовал вообще. Не то чтобы без него Наташа не была красавицей, но потерялась присущая ей эффектность, и это явно было неспроста. Нат угрюмо глянула на него исподлобья, без лишних слов схватила за руку и подтащила к зеркалу в их слизеринской гостиной. Посмотрев на их отражение, Тони сразу понял, в чём дело: отражение Наташи жило собственной независимой жизнью. Оно дурачилось, кривлялось и корчило рожицы. Его волосы всех цветов радуги топорщились в разные стороны, а лицо покрывала настоящая боевая раскраска. Иными словами, отражение Наташи было полной противоположностью её самой, а если эффект распространялся на любое зеркало, то ничего удивительного в её неухоженном внешнем виде не было. Губы против воли дрогнули, когда клоунесса в зеркале оттянула себе нижнее веко и высунула язык. — Только попробуй рассмеяться, Старк! Пришлось больно прикусить себе язык, ибо дружеская солидарность предписывала разделить её праведный гнев, а не присоединяться к веселью противника (один из которых наверняка сейчас подглядывал). — Что ты, Нат, и в мыслях не было! Но, должен признать, это весьма умно. Так любое зеркало реагирует? — И не только зеркало. Любое моё отражение — такое. Но я не понимаю, как! — Обещаю, дорогая, мы разберёмся. И виновники понесут наказание. *** — Сменили стиль, мисс Романофф? — невинно улыбаясь, поинтересовался Стрэндж. — Нравится? — оскалилась Наташа. — Могу и тебе подсобить. — О, не стоит беспокоиться, моё отражение в зеркале меня вполне устраивает. Кстати, могу одолжить, — он протянул карманное зеркальце, в котором снова мелькнула зловредная кривляка-двойница. Сдержав порыв превратить несчастное зеркало в гремучую змею, Наташа отвернулась и гордо прошествовала в класс. *** Источник чар они искали долго. В конечном счёте Наташе пришлось уйти в ванную для старост и снимать с себя по одной вещи перед зеркалом, чтобы понять: заколдован был кулон — подарок Локи на её последний день рождения, первый его подарок не как друга, а как возлюбленного. И это привело её в бешенство. Наспех одевшись обратно, она вылетела из ванной, сжимая кулон в руке. Ждавший за дверью Тони даже сказать ничего не успел, только молча поспешил за ней следом. Локи сидел в кресле с книгой и задумчиво теребил угол страницы. Встав перед ним, Наташа сунула кулон ему под нос и выдавила сквозь зубы: — Ты заколдовал его?! Локи поднял на неё ясные глаза, улыбнулся со смесью нежности и снисхождения, и достал из кармана абсолютно такой же кулон. Её настоящий кулон. — Только подменил. Разрываясь между облегчением и желанием поколотить мерзавца, Наташа схватила настоящий кулон, швырнула подделку Локи в лицо и унеслась в спальню. Через минуту раздался аккуратный стук в дверь: на пороге стоял Тони, и лицо его было серьёзно. — Он тебя расстроил. Не сразу поняв, Наташа недоумённо моргнула, а затем улыбнулась, отмахиваясь: — Да нет, не бери в голову. Он просто подменил кулон, а я не заметила. Сама виновата. — Ты не видела своё лицо, когда вылетела из ванной. — Я думала, что он заколдовал его — мой кулон, который он сам же и подарил. Говорю же, не заметила подмены. — Они же одинаковые. Может, он просто копию тебе сейчас отдал. — Нет. Когда я увидела их оба, сразу поняла разницу. Всё нормально, Тони, правда. Как бы мне ни хотелось это отрицать, но ход был весьма остроумный. — Пусть так, но я намерен отыграться. Сторицей. — О, не сомневаюсь! — рассмеялась Наташа. — Что-нибудь уже придумал? — Есть одна мысль… *** — Ты уверен, что это хорошая идея? — Это отличная идея. Просто представь, с какими самодовольными лицами они найдут подставу и спокойно продолжат готовить зелье. А потом — бам! — и ходить им в бородавках до конца дня. — Ты само коварство, Старк. Почаще напоминай мне не переходить тебе дорогу… — Не могу себе представить дня, когда мы могли бы оказаться по разные стороны баррикад. Нат ткнула его пальцами под рёбра, явно скрывая смущение, а потом просто уткнулась лицом в его плечо. Тони улыбнулся и легонько дунул ей на макушку. *** С начала их шутливой «войны» на Зельеварении Тони работал в паре с Наташей, а Стивен — с Локи, что было Тони только на руку, потому что новая шутка должна была стать одной из его лучших. Им предстояло сварить на ближайшем занятии заживляющее зелье, и одним из главных секретов успешного приготовления было соблюдение дозировки листьев дягильника: если с ними переборщить, то зелье начнёт «зашивать» не только раны, но и вообще всё мало-мальски органическое. Локи со Стивеном это наверняка знали. И с большой вероятностью ждали подвоха. И Тони им его обеспечил: трансфигурировал листья в шкафчиках обоих, сделав их чуть меньше. Не в такой степени, чтобы бросалось в глаза, но так, что от внимательного взгляда бы не укрылось. Вот только настоящий подвох заключался в другом. И потому самой сложной частью его плана было разыграть искреннее разочарование, когда Локи со Стрэнджем разгадают его хитрость с дягильником. За Наташу он в этом смысле не переживал, та умела держать лицо (чем иногда даже немного пугала), а вот в своих актёрских талантах Тони сомневался. Впрочем, ради покрытых бородавками лиц Стивена и Локи стоило постараться. Пока Наташа измельчала в ступке сушёные листья крапивы, а вода в котелке медленно нагревалась, Тони взялся за нарезание листьев дягильника, для надёжности позаимствовав их у Пеппер — мало ли, не единственный же он здесь умник. То ли Локи заметил его манёвр с дягильником, то ли просто чуял засаду, но бросив на их стол подозрительный взгляд, начал внимательно изучать каждый листик. Стивен что-то тихо спросил, Локи что-то тихо ответил, и тогда Стивен достал волшебную палочку и провёл ею над листьями. С кончика палочки сорвались зеленоватые искры. Ну конечно, детектор чар. Что может быть элементарней. Определив по цвету искр чары трансформации, Локи со Стивеном быстро разгадали его маленькую хитрость. И честно говоря, Тони надеялся, что это займёт у них чуть больше времени, а потому огорчение на его лице было даже вполне искренним. На триумфальный взгляд Локи и насмешливый — Стивена Тони изобразил покорное снимание шляпы перед смекалкой и сообразительностью своих соперников, в то время, как Наташа деланно равнодушно пожала плечами и приступила к добавлению лунного порошка, помешивая варево. Время шло, котелки мерно побулькивали, почти все уже добавили в свои зелья дягильник, и варево стало приобретать, как и положено, светло-зелёный оттенок. Тони, кусая губы от досады (на самом деле — чтобы не рассмеяться), бросил короткий взгляд на стол Стивена с Локи и кивнул Наташе, начиная мешать зелье против часовой стрелки. Нат аккуратно отмерила пять капель слизи дикого тритона и довольно улыбнулась: всё шло как надо, оставалось только бросить лепестки календулы, медузу-мох, довести до кипения, а потом томить зелье до золотистого оттенка. Краем глаза он заметил, как Локи тянется к своему бутыльку со слизью, и переглянулся с Наташей, затаив дыхание. Раз. Два. Три… Негромкий хлопок — и над котлом их заклятых возлюбленных взметнулось облако фиолетового пара. А когда оно рассеялось, стали видны их ошалевшие лица, покрытые здоровенными коричневыми бородавками. У Локи одна поселилась на самом кончике носа, и Тони стоило колоссальных усилий, чтобы не сползти под стол, скуля от смеха. — Я была лучшего мнения о твоём вкусе, Стрэндж. Если бородавки — твоё лучшее украшение, то мне придётся убедить Тони, что вы с ним не пара, — с поражающим воображение хладнокровием заявила Наташа. Тот смерил её высокомерным взглядом, но на провокацию не поддался. — А если серьёзно, — Тони не без удивления слышал свой собственный ровный голос, — что вы умудрились сделать с элементарным заживляющим зельем? Его же и ребёнок сварит. Недобро сощурив на него глаза, Локи схватил бутылёк со слизью, капнул пару капель прямо на стол, повозил в нём пальцем, понюхал и скривился: — Слизь флоббер-червя. Старк, я тебя убью. И скормлю твой труп этим самым червям. — С бородавочным порошком, — добавил Стивен, в свою очередь размазав каплю слизи между пальцев. По его лицу сложно было что-то прочитать, но Тони показалось, что среди прочего тот пытался скрыть восхищение. — И Локи, — заговорщицким тоном поделился Тони, — насчёт того, что рога тебе идут, беру свои слова обратно. Сейчас тебе как нельзя кстати придётся остроконечная шляпа — будешь вылитая злая ведьма из маггловских сказок, самое то детишек на ночь пугать. — Ещё слово, Старк, и лучше тебе сегодня не ложиться спать, не то на ночь я напугаю тебя… — процедил Локи, трогая пальцем злосчастную бородавку на носу. — Боюсь-боюсь, — из последних сил выговорил Тони. А потом всё же сполз под стол, сотрясаясь от беззвучного смеха. Наташа с независимым видом бросала в их котелок лепестки календулы. Война войной — а задание никто не отменял. *** На исходе четвёртой недели младшекурсники — за исключением Паркера, которого, кажется, ничто не могло отпугнуть от Тони, — шарахались от них, как от чумных, а преподаватели махнули рукой. Возможно, пожалуйся им кто на очередную проделку, они, как положено, сделали бы очередной выговор и отправили на очередную отработку, но дураков переходить дорогу лучшим ученикам школы не было. В ход шло всё: примитивные пугалки из лавки Зонко, зачарование одежды и мебели, угощения с сюрпризами, трансфигурация личных вещей. Из той горы макулатуры, что натащили для Тони совы, они с Наташей наделали журавликов, и зачаровали две стайки все выходные преследовать Локи со Стивеном (те поначалу пытались их изничтожать, но запас бумаги у Тони был очень большой). В отместку эти изверги под оборотным зельем признались в чувствах Джастину Хаммеру (от лица Тони) и Тору (от лица Наташи). Оба, разумеется, поверили, потому что один был самовлюблённым идиотом, а второй — простодушным добряком, который чувствовал себя настолько неловко, отвергая девичьи чувства, что чуть не начал всерьёз за Наташей ухаживать. Всё это было, конечно, очень весело, но… Он соскучился. Все эти розыгрыши и шутливые перепалки, конечно, оживляли досуг, однако, положа руку на сердце, Тони был сыт ими по горло. Выскользнув из спальни, затем из гостиной, Тони шикнул на портреты, разворчавшиеся из-за огонька люмоса на кончике палочки, и по пустым тёмным коридорам добрался до Астрономической башни. И только застав зябко ёжившегося Стивена у парапета, понял, как сильно надеялся встретить его здесь. — Эй, — тихо позвал Тони. Стивен резко обернулся и несколько раз моргнул, словно не верил глазам. — Привет, — улыбнулся Тони. — Привет, — настороженно ответил Стивен. — Не смотри так! Я с миром, — он поднял руки вверх. — И вообще не знал, что ты здесь. Пришёл воздухом подышать. — И тут же добавил: — Я соскучился. Тишина длилась, должно быть, всего пару секунд, но показалась вечностью. Наконец Стивен тепло улыбнулся в ответ. — Да. Я тоже. Тони принял это за сигнал, сделал несколько порывистых шагов и окунулся в объятия Стивена — будто домой вернулся после захватывающего, но изнурительного путешествия. — Так что, — пробормотал Стивен, щекоча ему дыханием ухо, — на этом закончим? Тони поледенел, вскинул голову, отшатнувшись, но затем увидел в его глазах нежность с оттенком удивления и сообразил. — А. Да. Закончим. — Тогда… как насчёт сходить в Хогсмид в следующие выходные? — Ты приглашаешь меня на свидание? — Я официально приглашаю тебя на свидание. — Что ж, я согласен, но при одном условии. — Каком? — В лавку Зонко ни ногой! Стивен широко улыбнулся. И перемирие было скреплено долгим, сладким поцелуем. *** Ей не спалось, поэтому, завернувшись в одеяло, Наташа устроилась у горевшего камина в гостиной и уставилась на огонь. Хотелось удрать в Визжащую хижину. Или чтобы поскорее пришла весна, Чёрное озеро оттаяло и по нему можно было пускать блинчики и дразнить русалок. А ещё больше хотелось сливочного пива, немного разбавленного контрабандным огневиски (однажды она выведает у Тони этот секрет). На самом деле ей хотелось другого. Просто они немного заигрались, и она устала. Почувствовав рядом чужое присутствие, Наташа повернулась и увидела Локи — в пижаме и накинутом халате с кружкой в руках. Он подошёл ближе и протянул кружку ей. — Что это? — недоверчиво принюхалась она. — Пей, не отравлено, — фыркнул он. Наташа сделала глоток и изумлённо уставилась на Локи. — Сливочное пиво с огневиски? Но откуда ты… — Подумал, что тебе не помешает. В груди вдруг стало тесно. — Выпьешь со мной? — У меня кончилось сливочное пиво. — То есть из одной кружки со мной ты пить уже брезгуешь? — Нет, конечно. Локи сел рядом, запахнув поплотнее халат, и Наташа тут же заёрзала, смещаясь поближе, пока не привалилась к нему плечом. Они неторопливо пили, делая маленькие глотки по очереди, но кружка всё равно опустела слишком быстро. Вытряхнув последние капли себе на язык, Наташа со вздохом отставила кружку и посмотрела на Локи. Тот улыбнулся одними глазами, наклонил голову и аккуратно поцеловал кончик её носа. Наташа поморщилась от щекотного прикосновения и фыркнула. — Нат, — тихо позвал Локи, и от того, как прозвучал его голос — просительно, почти тоскливо, — она немедленно посмотрела ему в лицо, всем видом давая понять, что слушает. — Мы… У нас ведь всё по-прежнему? Наташа не сразу поняла, о чём он спрашивает. Несколько долгих секунд смотрела на него, пытаясь осознать вопрос и найти ответ, и сообразила, только когда Локи начал отстраняться. Он отодвинулся едва ли на полдюйма, как она схватила его за рукав, удерживая на месте. — Конечно, всё по-прежнему. Что натолкнуло тебя на мысль, что нет? Мой визг, когда я проснулась со слизняками в постели? Ну да, не самое приятное пробуждение, но это же не повод рвать отношения. — Может быть, но всё же я заигрался. И подумал, что, возможно, перешёл черту… — Брось. Не перешёл и не перешёл бы. Точно не ты. Локи пристально на неё посмотрел, наконец выдохнул и ткнулся лбом в её плечо. Она почесала ему загривок, дивясь, до чего эти умные мальчишки могут быть порой глупыми. — Я люблю тебя, — произнесла она для надёжности, — и не расстанусь с тобой из-за пустяка. — Я тоже тебя люблю, — ответил Локи, не поднимая головы. — Но ещё один слизняк в моей постели — и я подам на развод. Локи тихо рассмеялся и обвил руками её талию. — Обещаю не пускать никаких слизняков в твою постель до конца жизни. *** Тони топчется у крыльца, хлопая друг о друга ладони в варежках, а злющий февраль кусает за нос морозом. Стивена всё нет, и в голову уже начинает заползать предательская мысль, что, быть может, их маленькая шутливая война ещё не закончилась, и это приглашение — только очередной розыгрыш. А потом все мысли вылетают из головы, потому что прямо перед ним словно из-под земли вдруг вырастает Хаммер собственной персоной, а в его руке — красная роза с обледенелыми лепестками. — Не пойми меня превратно, Старк, я не собираюсь клясться тебе в вечной любви, разумеется. Но у меня всё же есть сердце, и оно не может остаться равнодушным к твоим чувствам. Поэтому я подумал, что, пожалуй, дам тебе шанс — ты и сам должен понимать, какая это для тебя возмо… Договорить он не успевает: его рот и половину лица облепляет гигантский снежок. Тони оборачивается и с облегчением улыбается: — Ну наконец-то, Стивен! Где тебя пикси носят? — Прости! Сегодня холодно, решил зачаровать пару грелок для рук — и тут же понабежали другие желающие. Вот, держи. Стивен засовывает в его варежки по небольшому плоскому камешку, и рукам тут же становится тепло. — Ты чудо! — Я знаю. А теперь идём скорее, у мадам Розмерты сегодня точно будет не протолкнуться. Если найдём столик — это будет настоящее везение. — Вообще-то я ещё вчера отправил сову и забронировал нам столик. — Стоило догадаться, — усмехается Стивен. — Кстати, а этому что от тебя было нужно? — Он всё ещё верит в мою неземную любовь. Колись, твоя была идея? — Вообще-то Локи. Но исполнение перед Хаммером моё. — Да ты, оказывается, артист! — Кто бы говорил. Хаммера-то убедить было несложно, ему булыжник признается — он поверит. — Хм-м… — Тони, нет. — Тони да. — Тони… — Но не сегодня. Стивен картинно возводит очи небу, и они вместе смеясь бегут по заснеженной тропе к «Трём мётлам», обгоняя Локи с Наташей, замотанных в монструозный серо-зелёный шарф.