ангельский дуэт.

--- Эндрю сидел в небольшой гримёрке, подавляя раздражение. Ему было всё равно, что о нём думают люди, но постоянные отказы начинали действовать на нервы. Сколько бы он ни вкладывал души в свои песни, мир будто упорно не замечал его. Аарон, зашедший к нему минуту назад, молчаливо наблюдал, как брат лениво крутит в пальцах старую зажигалку. — У меня для тебя кое-что, — начал Аарон. Эндрю даже не поднял голову. — Если это ещё один твой совет, как "просто продолжать пытаться", оставь его себе. — Это не совет, — с усмешкой ответил Аарон. — Я сказал одному парню, с которым работаю, что у меня есть брат с голосом, который мог бы перевернуть индустрию. Эндрю наконец посмотрел на него. — И? — Он хочет тебя послушать. Эндрю прищурился, пытаясь понять, в чём подвох. — Зачем ему это? — Кевин Дей не берёт случайных людей, — ответил Аарон. — Он говорит, что знает, как сделать из тебя звезду. А ещё он работает с Натаниэлем Джостеном. Имя заставило Эндрю замереть. Даже он, далекий от мира классической музыки, знал это имя. Натаниэль Джостен был тем, о ком говорили, что его музыка "пронзает душу". Его игра на скрипке и фортепиано заставляла замолкать залы, а его имя произносили с благоговением. — Что мне нужно сделать? — наконец спросил Эндрю. Аарон только усмехнулся. — Просто прийти. --- Когда Эндрю вошёл в зал, первое, что он услышал, был звук скрипки. Это было не просто исполнение — это было искусство, которому не нужен был аккомпанемент. Звук был мягким, словно шелк, но в то же время резким, как лезвие. На сцене стоял он. Натаниэль Джостен, в тёмной рубашке и с лёгким изгибом губ, будто он полностью растворился в музыке. Свет прожектора выхватывал его фигуру, и Эндрю впервые в жизни почувствовал, как музыка действительно может завораживать. Он не знал, сколько времени прошло. Он просто смотрел. Кевин, стоявший в углу зала, с интересом наблюдал за выражением лица Эндрю. Когда Натаниэль закончил, а зал наполнился тишиной, он подошёл ближе. — Я вижу, ты впечатлён, — бросил он, скрестив руки на груди. Эндрю, наконец, оторвав взгляд от сцены, хмыкнул. — Этот парень хорош. — Он лучший, — без тени сомнения сказал Кевин. — А теперь покажи, что ты можешь. Эндрю подошёл к микрофону, его пальцы слегка сжались на стойке. Он чувствовал на себе взгляд Натаниэля, который теперь стоял в конце сцены, будто оценивая его. Музыка началась. Эндрю закрыл глаза и спел. Его голос был глубоким, бархатным, проникающим прямо в сердце. Это была песня, в которой были боль, надежда и злость одновременно. Когда он закончил, тишина в зале казалась оглушающей. Кевин усмехнулся, его глаза сверкнули. — Я знал. Но прежде чем Эндрю успел что-то ответить, Натаниэль, который всё это время молчал, сделал шаг ближе. — Ты не только поёшь, ты рассказываешь истории, — сказал он. — Твоя музыка заставляет чувствовать. Эндрю взглянул на него и чуть наклонил голову. — А твоя — заставляет молчать. Они обменялись взглядами, и что-то в этом моменте изменилось. Кевин, наблюдая за ними, хмыкнул и тихо пробормотал: — Это будет интересно. --- Так началась история двух противоположностей, которые в конце концов нашли гармонию. --- Эндрю молча разглядывал Натаниэля, изучая его реакцию. На лицо пианиста легла легкая, почти невидимая улыбка — но в ней не было дружелюбия. Скорее, это был вызов, как будто он только что услышал первую ноту новой симфонии и уже собирался подстроить её под себя. — Значит, ты согласен работать с ним? — спросил Кевин, обратившись к Натаниэлю. Натаниэль на секунду замолчал, затем ответил: — Это зависит от того, насколько он готов. Эндрю фыркнул, скрестив руки на груди. — И что мне нужно сделать, чтобы доказать свою готовность? Натаниэль наклонил голову чуть вбок, словно размышляя. — Для начала, не пытаться впечатлить меня. Ты уже сделал это. Кевин усмехнулся, но, не дожидаясь продолжения, хлопнул в ладони. — Отлично! Тогда завтра в девять утра мы начинаем. Эндрю, будь готов. Нил, ты отвечаешь за то, чтобы этот парень выдержал первое испытание. Нил — а теперь Эндрю знал, что это его сценический псевдоним — склонил голову, соглашаясь. Эндрю в ответ лишь кивнул, сохранив равнодушие, но внутри него что-то едва заметно дрогнуло. Нил был не просто хорош. Он был лучшим. Работать с кем-то таким было вызовом, но также и шансом, который мог изменить всё. --- Следующий день. Когда Эндрю пришёл в студию, Нил уже был там. Он сидел за роялем, его пальцы лениво перебирали клавиши. Мелодия была незнакомой, но цепляющей, и Эндрю остановился в дверях, на секунду позволяя себе просто слушать. — Тебе долго стоять там? Или ты собираешься начать? — голос Нила прервал его размышления. Эндрю подошёл ближе, молча сел на стул рядом. — Это то, над чем ты работаешь? — спросил он, кивнув на клавиши. — Возможно. — Нил взглянул на него, его взгляд был внимательным. — А ты? У тебя есть что-то своё? Эндрю кивнул. Он достал из кармана сложенный листок бумаги, где были наброски текста. — Это ещё не закончено, — предупредил он. Нил развернул листок, пробежал глазами строки и кивнул. — Спой. — Без музыки? — уточнил Эндрю. — Музыка придёт, — уверенно ответил Нил. Эндрю закрыл глаза и начал петь. Его голос снова заполнил комнату, глубокий и пронизывающий. Нил сидел, не отрываясь, его пальцы слегка двигались над клавишами, но он не играл. Когда Эндрю закончил, тишина повисла в воздухе. — Это не просто песня, — сказал Нил наконец. — Это история. И она сильная. — Ты уже говорил это вчера, — заметил Эндрю с лёгким сарказмом. Нил улыбнулся. — Я не из тех, кто бросает слова на ветер. Кевин, появившийся из-за двери, хлопнул в ладони. — Отлично! Вы оба нашли общий язык. Теперь за работу. --- Работа с Нилом оказалась не такой, как Эндрю ожидал. Нил был строг, временами почти беспощаден. Он требовал полной отдачи, и его невозможно было обмануть. — Ты можешь лучше, — говорил он каждый раз, когда Эндрю допускал малейшую ошибку. Эндрю, вместо того чтобы раздражаться, только сильнее сосредотачивался. Их совместная работа превратилась в своего рода битву. Нил задавал темп, а Эндрю, несмотря на его неприязнь к чужому контролю, следовал за ним, находя в этом процессе что-то новое для себя. Но чем больше они работали вместе, тем больше Эндрю понимал, что Нил был не только талантлив. За этой маской уверенности скрывалась та же самая боль, что была у него. И именно это понимание заставляло Эндрю двигаться вперёд, несмотря ни на что. --- Несколько недель спустя. Когда их первая совместная песня была завершена, Кевин устроил небольшую презентацию для нескольких влиятельных людей в индустрии. Нил сел за рояль, а Эндрю вышел к микрофону. Они обменялись короткими взглядами, словно это был негласный сигнал, и начали. Музыка Нила и голос Эндрю слились воедино, создавая что-то новое, не похожее ни на что другое. Когда песня закончилась, зал погрузился в тишину, а затем разразился аплодисментами. Нил повернулся к Эндрю и тихо сказал: — Я же говорил, что ты можешь лучше. Эндрю только усмехнулся. — И я заставил тебя играть так, как ты никогда не играл. Нил чуть улыбнулся, но в его взгляде было что-то большее. И это было только началом.