Вопрос колец

      Единственная приятная вещь на вечеринке по случаю помолвки Каминари и Кьёки — это шампанское. Бакуго, хоть его и не очень любит, делает глоток искрящейся жидкости и ставит бокал на стол. Левую ладонь обвивают женские пальцы и ободряюще сжимают руку. Кацуки поворачивает голову и смотрит на сидящую рядом Деку в тёмно-фиолетовом платье. Она мягко улыбается, и Бакуго думает, что, в принципе, остаток вечера он вполне протянет на её улыбке.       — …знаете, я считаю, есть разные типы женщин, — разглагольствует Мина, вместо шампанского выбрав красное сухое вино. — Вычитала недавно в какой-то журнале. Первый тип: «Верная боевая подруга», она находится рядом с любимым и этого ей вполне достаточно. Она никогда не заикнётся о предложении или свадьбе — зачем, если он рядом, живётся неплохо, да, Очако?       Сидящая рядом Очако краснеет, предпринимает робкие попытки что-то сказать, но Мину не остановить. Сделав глоток, Ашидо продолжает:       — Есть те, кто хотят замуж, и если подвернётся вариант, то они им воспользуются. Я вот такая, — признаётся она. — Думаю, хочу выйти замуж за Киришиму. Думаю, сделаю ему предложение.       — Ты такая решительная, Мина! Так… Прогрессивно!       — Ты не пробовала спросить об этом самого Киришиму — хочет ли он жениться на тебе? — спрашивает Бакуго, вмешиваясь в хор восторженного шепота. На него смотрят как на прокаженного, но он не смущается под взглядами одноклассниц. — А то интересно у вас получается: без парня собираетесь парня женить.       — Хочет, Бакуго, — с нажимом произносит Мина. — Он любит меня, и мы поженимся в независимости от того, кто сделает предложение: я или он.       — А, то есть он всё-таки рассматривает вариант со свадьбой?       — Ками, да с тобой невозможно разговаривать! Не расстраивай меня, — просит Ашидо. — Закончу третьим типом: «Я была бы рада выйти замуж». Вот как Кьёка — замуж не стремилась, Каминари позвал, а она взяла и согласилась. И нет, не от безысходности, — торопливо добавляет она, видя, что Кацуки открыл рот, чтобы сказать очередную гадость (на самом деле, прокомментировать её суждение, но Мина над этим вариантом не задумывалась, зная одноклассника). И хорошо ещё, что сама Кьёка это не слышала, хотя Кацуки не отказался бы от скандала — свадьба должна быть с дракой. — Ну… Как вам?       — Отвратительно, — подытоживает Бакуго, вызывая стон у Мины.

***

      Глупая классификация Ашидо, выдернутая из какого-то тупого журнала для девушек, прочно заседает в голове. Бакуго заканчивает писать очередной отчёт, вслушиваясь в голос Изуку за стенкой — она принимала обращение пострадавшего жителя, надеявшегося на помощь профессиональных героев. Кацуки вздыхает и откидывается на спинку стула, смотря в потолок. Им почти тридцать, годы плодотворной работы, своё агентство с вполне неплохой репутацией — сиди и радуйся, но нет, в голову лезут дурацкие мысли.       — Ты слишком громко думаешь, — раздаётся голос Тодороки, сидящего за столом возле окна. — Я отсюда слышу, как ты генерируешь мысль за мыслью.       Всё же польза от отношений с Акирой была, считает Бакуго — Двумордый научился понимать сарказм и вполне неплохо пользовался им в адрес окружающих.       — Всё никак не лезет из головы праздник на выходных. Думаю о словах Ашидо. Ты ведь слышал, какую классификацию женщин она во всех красках описывала?       — Слышал, — отзывается Шото.       — Ну.       — Что?       — К какому типу бедолаг относится моя двоюродная сестра? Она хочет замуж, она хотела бы замуж или ей и так неплохо живётся?       Кацуки ходит по тонкому льду. Он знает, что брак тётки долго не просуществовал; вдобавок, вся эта история с убийством родителей Рей… Если Акира равнялась на брак его родителей, думает он, то вполне могла хотеть создать свою семью. Может, хотела и замуж. А если смотрела на брак своих родителей и то, как поступала её мать… Тодороки! Точно, ещё же есть Тодороки со своей не менее душещипательной семейной историей.       — Третий тип, — говорит Тодороки. — Нам обоим и без этого пока хорошо.       — То есть, жениться на Акире ты не собираешься?       — С чего тебя вдруг стало волновать, поженимся мы или нет?       — Потому что я не хочу, чтобы моя сестра всю жизнь провела в статусе твоей девушки. Должно быть что-то большее.       — Будь моя воля — я бы сделал ей предложение много лет назад, — признаётся Шото. — Я ношу с собой коробочку с кольцом, пытаясь найти подходящий момент. Не знаю, как на это отреагирует Акира, но я был бы счастлив, стань она моей женой. А что насчёт тебя и Изуку? Вам тоже так комфортно?       — Не забивай мне голову всякой ерундой, — отмахивается от него Бакуго. — Нам и без этого есть, чем заняться.       — Но я-то на твои вопросы ответил, — справедливо замечает Тодороки.       — Удивлён, что ты, зная меня, ждёшь ответа.       Тодороки не вступает в диалог, решив промолчать. Бакуго явно не настроен на душевные разговоры. Они были не только коллегами, может, их за такой долгий срок знакомства и пережитые приключения можно было бы назвать друзьями, но всё равно имелась черта, которую никто пересекать не хотел.

***

      Кацуки бы отнёс Мидорию к первому типу — она была рядом, ей этого было достаточно, и она никогда не заикалась о свадьбе. Прямо-таки один-в-один то, что описывала Мина, начитавшись своих журналов (надо будет сказать Киришиме, чтобы он лишний раз не давал ей читать эту идиотскую жвачку для мозгов).       Им и так было нормально — они съехались, управляли агентством вместе и вели себя как пара в устоявшихся отношениях. Ещё немного и превратятся в его родителей. Наверное, это не самый плохой вариант — понимать друг друга с полуслова и считывать эмоции партнёра с одного взгляда (с этим у Мидорией проблем не было — она с детства возраста научилась понимать, что ему нравится, что его раздражает и что он ненавидит).       Было нормально, пока Изуку не оказалась на больничной койке в результате сражения. По словам Тодороки, ничего серьёзного, Мидория держалась молодцом, всех спасла и только потом вспомнила о себе. Но Бакуго было плевать на это, тот факт, что она оказалась в больнице, перевешивал всё остальное.       — Я в порядке, Каччан, — заявляет Мидория, стоит ему показаться на пороге палаты. — Побуду немного, и меня выпи…       — Идиотка, — шепчет он, стискивая её в объятиях и прижимаясь к губами виску. — Чем ты думала, Деку? Правильно, нечем там думать.       — Я не могла иначе, ты же знаешь.       Кацуки отстраняется и смотрит в её блестящие глаза. Мидория мягко улыбается, сжимает пальцы на его плече и старается выглядеть так, будто у неё всего лишь царапины, сейчас их обработает и покинет больницу.       — Мидория.       — М?       Он выдаёт абсолютно не в тему, что становится для Изуку полной неожиданностью:       — Давай поженимся.       — Что?       — Ты меня прекрасно слышала, — Бакуго повторять не намерен — Изуку его действительно слышала. — Я не знаю, к какому дурацкому типу по классификации Мины ты относишься, но я знаю, что не хочу тебя терять. Мы никогда не обсуждали эту тему, и я пойму, если ты скажешь, что…       — Я согласна.       — Что?       — Ты меня прекрасно слышал, — улыбается Изуку. — Я согласна со всем, что ты сейчас мне сказал. Спасибо, что набрался смелости и спросил.       — Не хочу, как Тодороки, несколько лет носить кольцо в кармане и гадать, согласишься ты или нет.       Изуку смеётся. Её смех приятен слуху, и Бакуго готов вновь и вновь спрашивать Изуку, станет ли она его женой, если она будет так смеяться.       Мидория тянется и целует его.