Будущее Основание

– Вам повезло , что вы поймали его первым… – О? – Киригири наклоняет голову. – Могу ли я спросить, почему? – Да… – Камукура смотрит на экран аналитическим и острым взглядом. – Он хитрый, манипулятор, и, в общем и целом, удача сопутствует ему. Он мог бы возглавить Оставшихся, если бы не его зацикленность на надежде и не его чрезвычайно покорная натура, — вздыхает Камукура, и это первый признак эмоций, который он проявил с тех пор, как вошел в эти двери. – Присматривайте за ним. Если он здесь, то по собственной воле. Камукура собирается продолжить. Однако он делает слишком долгую паузу, потому что; – А! — раздался знакомый голос. – Заслужить похвалу великого Камукуры-куна... Сегодня, должно быть, действительно мой счастливый день! – .. Комаэда, не надо ко мне относиться свысока, — Камукура не оборачивается, когда он здоровается с ним. – Слуга! — голос мужчины бодрый.Намерение совсем не такое. – Я не вижу цепи. – Что... Ой, — Комаэда касается своей шеи, голой, но покрытой синяками. – Они заставили меня снять ее... – Понятно, — Камукура протягивает руку, чтобы коснуться одного из портретов на экране и перетащить его на карту. – Жаль. Она тебе вполне шла. Глаза Комаэды загораются от похвалы. Кажется, этого достаточно, чтобы его поддержать, потому что- – Что мы здесь делаем? – Раскрытие местонахождения других остатков. Глаза Комаэды скользят по экрану. Две фотографии внизу. Он сам и Камукура. Остальные портреты, тринадцать из них, размещены на карте. – Тебе не хватает одного, — замечает он между делом. – К сожалению, даже я не знаю, где найти Самозванца, — Камукура снова наклоняет голову к карте, словно местоположение последнего остатка проявится под его взглядом. .... – А. Да. Вообще-то, Комаэда, подойди сюда, пожалуйста. – Слуга. – Он снова поправляет, более решительно. Однако улыбка остается на его лице, и он подбегает и встает рядом с Камукурой. Камукура протягивает руку, чтобы схватить его за плечо, слегка сжимает его: – Закрой глаза. Комаэда подчиняется. Потому что, конечно. Он раскручивает его, осторожно направляя его рукой. При этом он делает неопределенный жест другим обитателям комнаты. Как будто говоря: Видите? Покорность. Это был момент, который ранее не оспаривался. Ему все еще нужно было сделать это, как-то. – Хорошо, — говорит он, — Коснись доски. Комаэда останавливается. Замирает на месте, прижатый рукой к пояснице, и, не глядя, наугад стучит по карте. Он оживает. Лос-Анджелес, США – Там. Вот где вы его найдете, — говорит им Камукура, голос возвращается к тому строгому монотонному тону, который был, когда он пришел. Рядом с ним Комаэда уперся ему в руку. Камукура не двигал рукой. – Ты ведь не серьезно, — Тогами смотрит на скучающего человека с некоторой долей недоверия. – О, да. Возможно, стоит проверить их точные координаты. Киригири вздыхает: – Это... стоит попробовать. – И все же. Даже она, кажется, оттолкнула эту идею, и взгляд, который она получает, отвратительный: –Тогда у тебя есть какие-нибудь идеи? – Нет, но мы не собираемся просто так ехать в Штаты, потому что есть шанс, что он все сделал правильно. – Это тот, который одевается как ты, ты знаешь. Чем скорее мы их найдем- – Я знаю . Их голоса приглушены. Камукура не в восторге. Он переключает внимание на Комаэду, который все еще смотрит на экран широко раскрытыми, расчетливыми глазами. – Наша работа здесь выполнена, — Камукура наклоняет голову, — Комаэда. – Слуга, — на этот раз он прошипел это слово, и недовольство наконец-то начало просачиваться сквозь трещины его пустой ухмылки. Несмотря на это, он все равно следует за другим до двери. – Хм, — задумчиво пробормотал Камукура. – Обманчиво. Комаэда искренне смеётся: – Что угодно, только не это! *** Никто из них не привык чувствовать себя в безопасности. Это стало чем-то непримечательным. Опасность была обычным делом, каждый шаг был рискованным, и каждое действие требовало предварительного планирования и подготовки. Их жизнь была полна нестабильности и неопределенности. Это было иронично, как быстро непредсказуемое становится предсказуемым. Мрачная дихотомия надежды и отчаяния, предположил он. – Приятно снова быть чистым! — говорит Комаэда, широко улыбаясь. — Хотя я все еще скучаю по своей цепи... Я надеюсь, что они вернут мне еë. На шее у него полоса, где края металла впились в его плоть и заклеймили его место слуги. В то время это было удовлетворительно. Теперь, глядя на это, Камукура... не уверен, что он чувствует по этому поводу. Это просто еще одна отметина среди множества шрамов и синяков на его коже, сливающаяся, чтобы разбавить ее значение. – Мм, – дополняет Камукура, но больше ничего не говорит. Комаэда на мгновение тратит время на игру с краем рукава, хотя его взгляд не отрывается от Камукуры. Как будто выжидая. – ... Они не будут счастливы, если узнают, что я покинул свою комнату, – вздыхает Комаэда, словно это знание для него действительно тяжело, словно его действительно волнуют их правила. Но это не так. Лояльность Комаэды лежит исключительно на его хозяине, и за это Камукура благодарен. – Все будет хорошо, — говорит ему Камукура. Всегда хорошо. Камукура в этом убеждается: – Иди сюда. Комаэда оживляется от этого приказа, как будто он все еще ожидает, что ему придется просить разрешения. Он этого не делает. Ему уже давно не приходилось. Волосы Комаэды все еще немного влажные, пахнут искусственным медом и лавандой. Немного воды впитывается в плечо ночной рубашки Камукуры. Он не обращает на это внимания. Это небольшая цена за комфорт, предположил он. Он все еще не чувствует себя в безопасности. Хотя дверь заперта, и они находятся на другой стороне комнаты, он отчетливо осознает, как будущий фонд дышит им в затылок. Как тихо несколько членов сделали бы, чтобы увидеть их мертвыми. Они не были в безопасности по формальности. Он весил не так, как обычно. Он весил легко. Он передвигается так, что Комаэда ложится между ним и стеной, чтобы уложить их обоих поглубже на кровати. Комаэда следует его примеру, как тряпичная кукла, послушная и легкая. Они уже бывали здесь не раз, придвигали кровать к стене и старались стать настолько маленькими и скрытыми, насколько это было физически возможно. Камукура всегда настаивал на том, чтобы отвести сторону от стены. Это, возможно, спасало их не раз. – Камукура-кун, — здоровая рука Комаэды находит его собственную, пальцы переплетаются без протеста. – Ты ведь сегодня будешь спать, да? Это звучит как вопрос. Он не утруждает себя обоснованием ответа. Сегодня вечером он притворится, что находится в безопасности. Он сдвигает одеяло так, чтобы оно накрыло их обоих, скрыло их формы в темноте и блокировало опасности внешнего мира. Он подкладывает голову Комаэды под подбородок и укладывается в тепло, сосредоточив внимание на очевидном подъеме и падении дыхания другого. Да. Только сегодня вечером. Только сегодня вечером они в безопасности.