Вплетаясь в тебя

Был ли он когда-то человеком? Да. Но это было слишком давно, что уже стало казаться неправдой. Анатэль Ягерман был наполовину немцем, наполовину румыном. Мать — чистокровная немка. Фреску Дон, отец Анатэля, - коренной румын. Ровно сто пятьдесят лет Анатэль топчет эту землю ни жив ни мёртв. Проклят. Остались только воспоминания, будто всё случилось совсем недавно. Старший брат, Бирк, уже был помолвлен с местной девушкой из их деревушки, в то время как Анатэль ещё пятнадцатилетним мальчишкой носился по деревне да в кузнице подрабатывал. Темно... Пламя пляшет в печи, чудные тени от всполохов огня на потолке. В доме тепло, запасы дров аккуратно сложены в углу. Отец умер лет пять назад, и единственные мужчины в семье сейчас они с братом. Но Бирк ушёл с деревенскими мужчинами в ущелье, далеко за деревню. Говорят, ОНИ пришли с Севера. Их видели мельком пастухи, что гоняли стадо близ ущелий, ещё по лету. Сейчас январь. С лета много воды утекло. Восемь трупов за всё это время. Местные боялись. Женщины похватали маленьких детей и попрятались в церкви, ожидая, пока мужчины изгонят эту нечисть. В деревне остались немощные, пожилые, и он — Анатэль. Сам он не видел, но слышал много всякого. Старухи перешёптывались, что, мол, шеи у четырёх парней и девушек были страшно разодраны. Мол, зверь какой... Но подозревали — это те, пилигримы с северной стороны. Те, кто видел их, говорили, что высокие мужчины и женщины, красивые, но бледные, как мертвецы. Местный священник молвил, что и при солнечном дне могут ходить эти чудища, но особо агрессивны ночью, раздирая горло своим жертвам и выпивая их кровь. Боги их — Ламии и Гекады, а сами они – ночные порождения ада. Там, за деревней, и находилось якобы пристанище чудовищ. Вампиров. Тех, что явились сюда с Севера. Когда от поселения осталась треть выживших, то безутешные жители решили сами совершить самосуд над странниками. Вооружившись ружьями и ножами, мужчины двинулись на рассвете в ущелье. Бирк ушёл вместе с ними. – Он поступил как настоящий мужчина! – говорила мать, убирая из печи готовые лепёшки. – Кто, если не они? Анатэль кивал, но сердце сжималось от тревоги за брата. Может, это и не вампиры вовсе? Ведь ни один, из тех кого они убили, не вернулся обратно. Анатэль помнил, что прежде чем выйти за ворота дома, Бирк обнял его, сурово посмотрел и сказал: – Ана, теперь ты за старшего. Заботься о матери и Елене. Я должен вернуться на рассвете. Не знаю, Ана, какой сезон настанет, но надеюсь по весне. Если я приду ночью — не отворяй двери, чтобы я не говорил. Никому не открывай, слышишь, Ана? Бирк был серьёзен, глядя в глаза брату. Тот молчаливо кивнул, но внутри поселился липкий страх. — И ещё... заготовь топор и отцовское ружьё. Я его оставил матери, пусть стоит у дверей. Если вдруг всё же кто-то сможет проникнуть в дом, без промедления стреляй в голову, затем отруби её. Так нужно. Понял меня, брат? – Я понял тебя, – уняв дрожь в голосе, ответил Анатэль. Так прошла неделя, другая. Пошла третья. Они ждали возвращения людей, а убийства продолжались в соседних поселениях. А это значило только одно — эти существа оставались невредимыми, а значит, возможно, Бирк...Мать беспокоили сердечные боли. Тревога за старшего сына давала о себе знать. Холодно. Очаг погас недавно, но холод постепенно пробирался через мёрзлые бревенчатые углы дома. По весне братья хотели утеплить дом, но ещё только январь... Мать ушла в маленькую комнатушку, Анатэль же спал в большой комнате рядом с печью. Укрытый меховым одеялом, он чуть высунул кончик носа. Встать бы сейчас да снова разжечь поленья, но так холодно, что и вставать не хочется! Пронзая зимнюю тихую ночь, во дворе заунывно завыла собака. Этот вой сплёлся с завыванием других псов, что находились в соседних домах. Анатэль знал – в деревню пришло что-то страшное, что-то настолько ужасное, что животные начали бесноваться, рыдая на все голоса. Он беспокойно прислушался: ворота с шумом отворились, под чьими-то тяжелыми шагами заскрипел снег. Собака, утробно взвизгнув последний раз, замолкла, но остальные животные продолжали надрывно выть. Юноша в страхе потихоньку откинул одеяло и осторожно поднялся с тёплой постели. Он уже не чувствовал холод из-за накатывающего ужаса. Сделав пару шагов, он в ступоре остановился, когда деревянная дверь содрогнулась от тяжёлых ударов. Анатэль бросил быстрый взгляд на ружьё, стоявшее в углу возле дверей. Топор не был заготовлен и лежал у печи. – Ана, открой! — хриплый голос за тяжёлыми дверьми принадлежал брату. — Это я! Я вернулся, Ана! Мне холодно, брат! Отвори!!! Голос стал нетерпеливо-грозным, в дверь снова ударили. Анатэль забыл про мать. В её комнате было тихо. Ему надо сдвинуться с места совсем чуть-чуть, только ведь руку к ружью протянуть...но ужас сковал всё тело. Брат... Это ведь его брат! Нужно открыть!! – Ну же! Ана! Мне холодно! Открой ставни! "Не открывай!" – завопил голос внутри, и словно подтверждение этому на улице страшно закричали. Вроде соседка. Рядом жила пожилая пара, их сын тоже ушёл в ущелье, оставив на попечение четырнадцатилетнюю дочь. Это кричала та девчушка. Захлебнувшись в заливистом девичьем визге, она резко замолчала, но он слышал, как вдалеке кричит ещё кто-то. Это брат...брат...брат... Чувство самосохранения отключилось, и Анатэль отпер засов, встречаясь с чёрными провалами глаз Бирка. Дверь почти слетела с петель от удара ноги брата, и Анатэль упал на зад, ошеломлённо глядя в белое, как мел, лицо заросшего щетиной парня. Юноша медленно отползал в сторону, пока глаза Бирка блуждали по комнате. Зимняя стужа заполняла небольшое пространство дома. До ружья теперь точно не достать! – Мы не смогли их убить, Ана! – бескровные губы Бирка расползлись в стороны, словно кто-то дёргал их за ниточки. – Не смогли... Я вернулся домой, но мне холодно. Согрей меня, брат, у нас с тобой на двоих одна кровь! Анатэль услышал визг, полный пронзающего ужаса, и не сразу понял, что это кричит он сам. Бирк лютым зверем кинулся на распростёртого на полу юношу. Тяжёлое тело в тулупе навалилось на Анатэля, и ему стало нечем дышать. Холодные губы коснулись шеи подростка, и Анатэль словно со стороны увидел, как во рту брата частоколом растут кривоватые зубы. Бирк взвыл по-волчьи и впился зубами в горло брату. Ужасающая боль пронзила тело Анатэля, он не смог даже поднять рук, да и отбиваться было бессмысленно. Горячая кровь потекла по коже шеи, затекая под ворот домашней кофты. В глазах стало темно, в ушах тяжело загудело. Анатэль, простонав сквозь стиснутые зубы, широко распахнул глаза. Жизнь утекала медленно и больно, огнём раскаляя больное тело. Бирк жадно высасывал кровь.

***

Анатэль словно проснулся от ужасного сна, подорвавшись с разобранной постели. Бирк....неужели всё приснилось? Анатэль быстро провёл по шее ладонью, в страхе одергивая её от ужасающей раны на коже. Он тупо уставился на перепачканную в крови ладошку. Дверца комнатушки, где была мать, скрипнула, и Анатэль резко перевёл взгляд с руки на открывшуюся дверь. – Мама? – почти неслышно прошептал Анатэль, не делая попытки сойти с кровати. Но вместо матери из комнаты вышел Бирк, уже сняв с себя неудобный тулуп. – Ты...Ты!! — завопив, Анатэль нашёл в себе силы спрыгнуть с места, подбежал к Бирку и с ненавистью посмотрел тому в глаза. – Ты убил мать??? – Она уже была мертва, – шелестящим голосом ответил брат. – Давно, Анатэль. Сердечный приступ. – Что ты сделал со мной?? — снова закричал Анатэль, кидаясь на брата, но силы были не равны. Бирк легко перехватил кулаки Анатэля одной рукой, его взгляд был пуст и холоден. То, что стояло напротив, уже не было человеком. – Я не мог допустить, чтобы ты умер, Анатэль. Мы проиграли. Те, что пришли с Севера, убили нас всех. – Я вампир?? Я теперь вампир??? Анатэль, упав на колени, зарыдал во весь голос. Видимо, мертвецы тоже умели плакать. – Ты будешь неотличим от человека. Ты мёртв, но ты жив. Ты не чистокровный. Тебе не будет мешать солнечный свет, но ночь будет гораздо милее. Ты будешь чувствовать то же, что и они все. Люди. Но не только. Ты будешь жить долго, но не вечно. Ты - не они. Мы все не они. Но мы сильные, не просто будет нас убить. – Ты тварь...Тварь... – уже безропотно простонал Анатэль, не вставая с колен. Теперь он – чудовище, как и Бирк. – Как ты это сделал? — хрипло спросил Анатэль, не поднимая головы. Вставать с деревянного, студёного пола не хотелось. – Я дал тебе выпить своей крови. Только так ты бы выжил. Если бы не дал, ты бы умер. – Теперь...что? – Теперь мы вернёмся туда, в ущелье. Теперь наш дом там. Анатэль, выйдя из дома, старался не смотреть на мёртвую собаку возле будки, а выйдя за ворота, не смотрел и на трупы, лежащие прямо на снегу. Снег чернел тёплыми кляксами. Он по - звериному чуял – это кровь. Наверное, сосед - отец тоже вернулся к своей дочери. Анатэль был мёртв. Через несколько лет убили Бирка. Доморощенные Ван Хельсинги всё же существовали. Но вампиров на беду "охотников" было больше. Анатэль отомстил за брата. Какой бы ни был Бирк, это был его единственный родной человек. Человек... С тех пор Анатэль находился один, приноравливаясь к современному миру. Летели года, десятилетия. Менялся мир, а вместе с ним и Анатэль. Вместо свечей появилось электричество, а конные упряжки заменили паровые машины. И Анатэль тоже приспосабливался. Нет, он давно не чувствовал вины за то, что убивал, питаясь кровью - такова была его сущность. На смену крестьянскому мальчишке из Румынии пришёл Анн Донован - иностранец и путешественник. Это было его пятое имя и пятое место жительства. К счастью, шуршащие зелёные бумажки, которые так нужны людям, открывают многие двери и решают маленькие проблемы. Сейчас Анатэль с комфортом обжился в России. Тайные общества оплетали весь мир, находясь в разных точках земного шара. О таких организациях не узнает обычный обыватель. Избранных людей было не так много. Некоторые сотрудники даже и не подозревали, с чем и кем они связаны, подписав лишь договор о неразглашении тайны. Каралось это строго. Никто из непосвящённых людей не понимал, в чём дело, но никто и не рисковал своей шкурой, держа язык за зубами. Такие организации занимались в основном поимкой особо опасных преступников. Где-то даже необычных. Анн Донован был на своём месте, притворяясь человеком. И Анн Донован...кое-кого встретил.