Зеркало покажет

В Хогвартсе вовсю витал дух Рождества: замок был окутан снежным покрывалом, окна светились тёплым жёлтым светом, а где-то вдали слышались приглушённые звуки рождественских песен. Запах пряных сладостей и напитков, смешивался с тёплым ароматом парафиновых свеч и пахнущих лесным холодом ёлок, что украшали каждый уголок. Большой зал пустовал после праздничного ужина, но в нём всё ещё витал запах копчённой грудинки, свежих пирогов, пряных пироженных и горячего шоколада вместе со сливочным пивом, которым домашние эльфы, что казалось готовились к этому празднеству целую вечность, решили закупить в Хогсмиде. Однако среди этой идиллии два юных волшебника, вооружённые только наивной храбростью и изрядной долей любопытства, бродили по закоулкам замка. Клейн Моретти, в своём вечном шерстяном шарфе, связанным из желтых и черных ниток — цветов Пуффендуя, шагал по холодным плитам замка с видом человека, которого силой вытащили из зоны комфорта. Его лицо было наполовину скрыто за поднятым воротником мантии, а руки дрожали то ли от холода, то ли от осознания всей опасности ситуации. Рядом с ним, фонтанируя гениальными идеями и несокрушимой уверенностью, шагал Леонард Митчелл — классический гриффиндорец, у которого вместо мозга явно был запас динамита, горящий фитиль которого он всегда носил с собой. — Леонард, — недовольно прошептал Клейн, стараясь держать голос тише, — ты уверен, что это хорошая идея? Напоминаю, комендантский час существует не просто так! Если нас поймают, то я останусь на каникулах оттирать казаны профессора Ли. Леонард лишь ухмыльнулся и оглянулся через плечо с типичной гриффиндорской беспечностью. — Да брось ты, Клейн! Это Рождество! Волшебство! Тайны! Сладости! Разве можно позволить такому вечеру пройти впустую? Мы должны найти это зеркало! — У тебя, похоже, сильная зависимость от проблем, — пробормотал Клейн. — Может, мне в следующий раз подарить тебе календарь с графиком наказаний, чтобы ты их хотя бы чередовал? Леонард хихикнул и, обернувшись, ткнул пальцем в нос Клейна: — Тебе просто нужно расслабиться и впитать атмосферу праздника. Вдруг твоё самое заветное желание — именно я? Клейн замер, его щёки мгновенно приобрели оттенок рождественского пунша. — В-твоих снах, Митчелл, — пробормотал он и поспешил вперёд, пряча покрасневшее лицо за шарфом. Но Леонарда это только развеселило. Он догнал Клейна и с неожиданной прытью сунул ему в руки свернутую "Карту Мародёров", которую в очередной раз "одолжил у одного знакомого" (кого именно, он предпочитал не уточнять). — Держи, — ухмыльнулся он. — У тебя лучше получается искать нужные коридоры, чем спорить со мной. — Ты сам знаешь путь! — возмутился Клейн, но Леонард только прищурился. — Знаю. Но где в этом веселье? Сюрпризы — душа праздника. — Дурак, — пробормотал себе под нос Клейн, но всё равно принял карту и пошёл следом. Бросить Леонарда одного в замке или пойти с ним, в любом случае, означало получить выговор за то, что не уследил за этим идиотом и не остановил его. Все преподаватели, благодаря Леонарду, относили этих двоих к, чуть ли, не братьям, что разделяют один мозг на двоих. Хотя большая часть мозга, а вернее, именно та часть, что отвечает за страх и базовые инстинкты самосохранения, досталась Клейну. — Знаешь, даже если нас поймают, — игриво начал гриффиндорец, — то мы всё равно лучше узнаем внутренний мир друг друга. Возможно, ты захочешь чего-то поинтереснее пледа и стопки книг. Леонард, не дожидаясь ответа, потянул Клейна за рукав вперёд. Они спешили по бесконечным коридорам, сворачивая за углы и минуя дремлющие портреты. Клейн недовольно бурчал, но продолжал идти, прекрасно зная, что остановить Леонарда — это всё равно что пытаться остановить поезд. Когда они добрались до старого заброшенного зала, Клейн остановился, тяжело дыша. — Если ты знал путь, зачем дал мне карту? — повторил он, пытаясь не скользить по замёрзшему полу. — Чтобы тебе не было так скучно, — уверенно отвечал Леонард. Он шагнул вперёд, осторожно открывая скрипучую дверь. — Добро пожаловать в мир тайн, мой милый пуффендуец. Клейн фыркнул, но последовал за ним. Зал был обветшалым, старым и пустым, но в центре комнаты, скрытое тканью, стояло зеркало. Когда весь замок был украшен самыми различными украшениями, эта комната выглядела слишком пустой и заброшенной, словно про неё умудрился забыть даже директор или дотошный завхоз Паллез. Но Леонарда это ни в коем случае не беспекоило. Забыто и забыто. Наоборот, так даже лучше. Искать их тут не будут, а если и начнут, то у них будет время улизнуть, пока сами профессора будут пытаться справиться с этими магическими лестницами. А потому, юноша быстро сбросил покрывало, которое покрылось настолько толстым слоем пыли, что ещё пару минут, после этого необдуманного действия, они стояли и пытались отдышаться от сотни чихов, что были произведены за последнюю минуту. — Будь ты хоть немного осторожнее! — простонал Клейн, отмахиваясь от пыли и вытирая слезящиеся глаза. — Мы только что устроили снежную бурю из грязи. — Меньше нытья, больше приключений, — ответил Леонард с хриплым от кашля голосом. Он ткнул локтем Клейна в бок и ухмыльнулся: — Давай, ты первый. Не бойся, зеркало не кусается… наверное. — А с чего бы вдруг? — пробормотал Клейн, но остановился на полуслове, потому что его взгляд уже встретился с отражением. Сначала в зеркале не было ничего необычного. Просто он сам, укутанный в старый шарф и плащ, весь покрытый пылью и слегка растрёпанный. Это было обычное отражение — усталое, слегка обиженное на мир и, если честно, совершенно скучное. Клейн даже нахмурился, пытаясь найти хоть что-то необычное, что-то магическое. В конце концов, это зеркало, вокруг которого Леонард столько шума поднял! — Ничего особенного, — пробормотал он себе под нос и уже хотел отвернуться, как вдруг что-то изменилось. К нему в отражении подошёл Леонард. Самый настоящий Леонард — с растрёпанными тёмными волосами и этими вечно зелёными глазами, в которых сейчас светилось необычное тепло. Он стоял так близко, что Клейну вдруг стало неловко. В зеркале Леонард что-то тихо говорил ему на ухо, а затем, небрежно и естественно, взял его за руку, после чего лицо юноши покрылось лёгким румянцем и он до глубины души надеялся, что это происходило лишь в реальности зеркала, а не наяву. — Что ты там увидел? — голос Леонарда прорезал тишину комнаты. Клейн отшатнулся, будто зеркало обожгло его. Щёки мгновенно вспыхнули румянцем, а слова застряли где-то в горле. — Н-ничего особенного! — выпалил он, пятясь назад с такой скоростью, словно зеркало внезапно начало читать его мысли. — Просто... моё отражение. — Ничего? — Леонард ухмыльнулся, явно не поверив ни единому слову, и сам шагнул к зеркалу. В его взгляде отразилось любопытство и тот самый мальчишеский азарт, который частенько приводил их обоих в неприятности. — Что ж, посмотрим, — хмыкнул он и уставился в гладь зеркала. На этот раз тишина стала ещё более гнетущей. Леонард смотрел на своё отражение чуть дольше, чем следовало, а его ухмылка постепенно сменилась чем-то гораздо более серьёзным. В зеркале Клейн стоял рядом с ним, держал его за руку, что покоилась на его плече, и улыбался. Сам Леонард обнимал его со спины, словно защищая от всего мира, и казался… счастливым. Тишина в зале стала невыносимой. — Что ж, — попытался пошутить Леонард, прочищая горло, — видимо, зеркало ошибается. — Он причмокнул губами и обернулся на Клейна. — Ну? — голос Клейна дрогнул, когда пауза затянулась. — Что там? Торт? Триумф на Турнире Трёх Волшебников? Или, может, ты просто любуешься собой, как всегда? Леонард не был одним из этих, кто тянет с ответом, но в этот раз он молчал чуть дольше, чем следовало, и Клейн это заметил. Юноша явно не ожидал такого подвоха от зеркала. Он старательно изобразил привычное безразличие, но уголки губ всё же дёрнулись. — Обычная картина, — отмахнулся он. — Ты, я… ну, вместе. Наверное, зеркало немного сбилось. Наверняка оно подшучивает над нами. Вообще, я бы предпочёл увидеть себя победителем в турнире с кубком в руках. — О, конечно, — саркастично протянул Клейн, скрестив руки на груди. — Само собой, все твои амбиции сводятся к тому, чтобы видеть меня рядом с собой. Великолепно, Леонард. Я потрясён. — Слушай, ты правда думаешь, что я такой эгоист? — Леонард ухмыльнулся и поднял бровь. — Хотя я не спорю, ты в моих мечтах — это уже плюс. Считай, бесплатное место на пьедестале моей жизни. — Да чтоб тебя… — Клейн отвернулся, прикрывая лицо рукой, потому что его щеки уже пылали ярче рождественских огней. Он усиленно пытался сдержать вздох разочарования и вместе с тем смех, который также усиленно пытался выбраться из его груди. — Мы уходим. Сейчас же. Иначе ты, гений приключений, расплавишь меня своим идиотским обаянием. Леонард усмехнулся и шагнул ближе. — Знаешь, Моретти, если ты ещё немного покраснеешь, то будешь прекрасно смотреться как ёлочное украшение. Повешу тебя на верхушку ёлки в Большом зале. — ЛЕОНАРД! — Клейн повернулся к нему с таким взглядом, что гриффиндорец понял: пора бежать. Или хотя бы перестать подкалывать своего пуффендуйского друга. Но вместо этого он просто хихикнул и бросил напоследок: — Просто признайся, что ты всё ещё хочешь пледа и какао. Но в компании меня. Всё в порядке, Клейн, это не лечится. — А ты не лечишься, Митчелл, — пробурчал Клейн, затягивая свой шарф до самого носа и направляясь к выходу. Леонард резко развернулся к Клейну, уже открыв рот, чтобы что-то, скорее всего язвительное, ответить, но тут из коридора раздался жуткий скрип. Кто-то открыл дверь напротив… Звук разнёсся по комнате, как будто сама тишина возмущённо вскрикнула от вторжения. Оба вздрогнули так синхронно, что едва не столкнулись лбами. — Ну всё, нас поймали, — зашипел Клейн, прижимая руку к груди, будто пытаясь удержать собственное сердце на месте. — Тебе спасибо. — Эй, дыши глубже, — Леонард склонился к нему так близко, что его дыхание коснулось уха Клейна. — Если что, я скажу, что это ты меня сюда затащил. — Ч-что?! — Клейн попытался обернуться, но Леонард лишь усмехнулся, хватая его за руку и устремляясь к выходу. Они выскочили из комнаты с такой скоростью, будто за ними гнался не преподаватель, а разъярённый тролль с дубиной. За их спинами зал снова погрузился в тишину, и лишь зеркало на мгновение вспыхнуло мягким светом. В его глубинах, словно застывший мираж, отразились две фигуры, стоящие рядом, почти плечом к плечу, окружённые призрачным сиянием — как эхо тайного желания, которое ни один из них не решался увидеть. Едва они свернули за угол и начали искать хоть какой-то путь спасения, как где-то в коридоре отчётливо послышались приближающиеся шаги. Леонард резко затормозил, оглянулся и, в одно мгновение среагировав, прижал Клейна к стене, наклонившись так близко, что тот почувствовал себя лягушкой под крышкой. — Тихо, Пуффендуйчик, не выдавай нас, — шепнул Леонард, прижимая палец к губам и глядя на него с откровенным весельем. — Пуффендуйчик?! — возмутился Клейн, стараясь шептать и одновременно выглядеть грозно, что, учитывая его пылающие уши, у него не особо получалось. — Кто тебя вообще пустил в Гриффиндор? Тебе бы в Слизерин. Лицо подходящее! — А вот это уже комплимент, — ухмыльнулся Леонард и лукаво прищурился. — Напомнить, кто из нас тут вежливый пуффендуец, раздающий профессору Азику шоколадных лягушек? Вроде бы это ты. Клейн вспыхнул ещё сильнее, словно ему на лоб магическим способом пририсовали фейерверк. — Это называется вежливость! — прошептал он, гневно сжимая кулаки. — И, между прочим, сегодня тебя чуть не отправили переписывать сочинение на тему "Почему самоуверенность — это плохо". — А это разве не ты подкинул мадам Дейли эту идею? — Леонард сделал возмущённое лицо, драматично прижимая руку к сердцу. — Клейн, я разочарован. Но прежде чем Клейн успел выдать ему ещё пару саркастичных замечаний, шаги вдруг стали отчётливее и ближе. Леонард мгновенно вернул палец к его губам. — Тш-ш-ш, — прошептал он на пределе слышимости, улыбаясь как кот, который нашёл мышь. — Не порти наш прекрасный вечер. Клейн надувался всё больше, словно в нём уже образовалась отдельная вселенная негодования. Однако, когда шаги наконец стихли и угасли вдалеке, он всё же позволил себе облегчённо выдохнуть. Леонард отступил, но, конечно, не смог сдержать очередного комментария. — Ну признай, что без меня твоя жизнь была бы гораздо скучнее, — сказал он, отряхивая мантию и улыбаясь своей фирменной ухмылкой. — Жизнь с тобой — это сплошное потрясение для нервной системы, — проворчал Клейн, скрестив руки на груди и сердито глядя на него. — Ты — ходячая катастрофа, Леонард. — Спасибо, — с довольной улыбкой отозвался Леонард. — С катастрофами хотя бы не скучно. — Скучно? — Клейн стиснул зубы и отчаянно взъерошил волосы. — Да я с тобой уже полчаса мечтаю попасть в Хогвартский госпиталь, чтобы меня просто на пару дней выписали из этого спектакля. — Смотри, — Леонард сделал заговорщицкий жест рукой. — Ещё немного, и ты сам себя сдашь. Так что молчи, мой маленький Пуффендуйский герой. — Леонард! — выдохнул Клейн, но что-либо добавить уже не успел: тот снова ухватил его за рукав и поволок дальше по коридору, всё ещё смеясь. — Расслабься, Клейн. — Леонард небрежно подмигнул ему. — Я же твой герой, хочешь ты этого или нет. — Я не хочу, — пробормотал Клейн, но взглядом всё равно следил за его уверенной походкой. Как бы он ни злился, в его жизни точно не было никого более… особенного. В конце концов, даже самые неловкие приключения становятся лучше, когда рядом есть Леонард Митчелл — магический ураган в гриффиндорской мантии, что гоняя с шилом в одном месте, успевает не только разносить всю округу Хогвартса, но и попутно очаровывать всех своим обаянием. — Ты, кстати, зачем вообще полез к этому зеркалу? — спросил Клейн, прищурившись и глядя на Леонарда, который отчаянно пытался выглядеть расслабленным, как будто их не застукали бы за такую выходку минуту назад. — Да так, — Леонард махнул рукой, с напускной небрежностью опираясь на стену. — Хотел проверить, что оно покажет. Может, я великий герой, спаситель магического мира или… — Он выдержал паузу, и на его лице мелькнул зловещий, но лукавый блеск. — Или как я ем огромный, вкуснейший тортик. — Тортик, конечно, — фыркнул Клейн, закатывая глаза. — Звучит правдоподобно. Особенно учитывая, как ты потом на меня смотрел... Как на последнюю куриную лапку в кляре в столовой. Осознание собственных слов настигло его как удар пыльной книги по голове. Глаза его распахнулись, а рука почти инстинктивно прикрыла рот. Но уже поздно. Слова унеслись в пространстве коридора и попали прямо в цель. Леонард замер на секунду, а затем его брови медленно взлетели вверх, как будто там и было их законное место. — Куриная лапка? — проговорил он почти задумчиво, а затем его улыбка расплылась так широко, что сам Чеширский кот, пожалуй, восхищённо аплодировал бы стоя. — Что ж, это самое очаровательное сравнение, которое я слышал. — З-забудь, — пробормотал Клейн, отчаянно пытаясь раствориться в стене. — Я ничего не имел в виду! Но Леонард, конечно же, не думал останавливаться. Он шагнул вперёд, заставляя Клейна отступить ещё на пару сантиметров, пока тот практически не вжался в холодный камень. В этот момент пространство между ними могло бы вместить разве что шоколадную лягушку, да и то со скандалом. — Кстати, — Леонард наклонился ближе, его голос стал мягче, но опаснее. — Ты всё ещё краснеешь, Пуффендуйчик. Это точно не от холода? — Леонард! — прошипел Клейн, чувствуя, как его лицо предательски полыхает жаром. — Нет-нет, погоди, — Леонард с фальшивой серьёзностью провёл пальцем по щеке Клейна, словно проверяя температуру. — Точно горячие. Да такими щёками можно обогреть всю башню Гриффиндора зимой. Ты же знаешь, как там холодно без нас, смелых и прекрасных. Клейн попытался ответить, но вместо слов издал что-то среднее между фырканьем и всхлипом от возмущения. Леонард тут же отпрянул, разразившись смехом, и, не дав возможности восстановить справедливость, развернулся на каблуках и рванул прочь по коридору. — Ладно, я пошёл! — донёсся его голос из-за угла, полный нескрываемого веселья. — Если что, не забудь завтра напомнить мне, что я невероятно очарователен! Клейн остался стоять в одиночестве, прижимая руки к горящему лицу и уставившись в пустоту перед собой, будто там могли материализоваться остатки его самообладания. — Невероятно, — пробормотал он, качая головой. — Самоуверенная ходячая катастрофа. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но что-то в уголках его губ всё-таки дрогнуло. Лёгкая, почти незаметная улыбка коснулась его лица. Возможно, зеркало и правда не лгало. Пускай Леонард и будет хвастаться теперь ещё полгода, но что-то тёплое в груди подсказывало Клейну, что открытие своих истинных желаний — не такая уж и плохая штука. Особенно если оно включает одного невероятно самонадеянного гриффиндорца. — Пусть хвастается, — буркнул он себе под нос, направляясь в свою сторону. — Но не надейся, что я так легко сдамся.