Утреннее изумление

В этом есть что-то по-настоящему странное — смотреть на Нагито Комаэду, из всех людей именно на него, и думать: «Вау. Вот и всё, да? Вот с кем ты собираешься провести остаток своей жизни». Эта мысль приходит к нему вовсе не в романтичный момент, а в утреннем полусне. Пока он ждёт, когда ритуальный заряд бодрости от чёрного кофе начнёт действовать, он наблюдает, как Комаэда вертит на блюдце сосиску в тесте ложкой, вместо того чтобы просто съесть её. И думает: «Ну да, вот этот парень — тот, с кем я буду до конца жизни. Круто. Хотя ему бы, правда, перестать тянуть и съесть это уже», — и делает ещё глоток кофе. А потом осознаёт, какая мысль только что пронеслась у него в голове, и его будто выбрасывает из этого оцепенения. Не мягко, а как будто его просто снесло тараном. В одно мгновение он полностью просыпается — ошеломлённый и сбитый с толку. – Хм, — это единственное, что Хината успевает сказать. А потом, чуть громче, более растерянно: – Хм? Оба раза вслух, и оба раза не слишком тихо. – Хината? — теперь на него смотрит Комаэда. Его волосы, похоже, не расчёсывали уже дня три (Хинате придётся этим заняться), кожа мелово-белая (он ведь не загорает), а на лбу — синяк, который бросается в глаза, потому что пару дней назад он врезался в дверь (и Хината тогда смеялся, да, пусть). И вот — именно в этот момент Хината понимает, что он влип по-серьёзному. – Хаджимэ, — Комаэда произносит уже иначе, мягче, протягивает к нему протез и машет рукой. — Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто привидение увидел. – Я… в порядке, — выдавливает из себя Хината. Звучит это совсем неубедительно, и он сам это сразу понимает. Он звучит таким же растерянным, каким себя чувствует. — Просто… у меня появилась мысль. Или, скорее, осознание? Наверное. – А, ну ладно, — Комаэда мгновенно это принимает. С ним и не такое бывало. — …Мне положено знать, о чём именно, или…? – Я, э-э… расскажу позже? — Хината всё ещё переваривает это. Пусть у него и человеческий суперкомпьютер в голове, даже ему нужно немного времени, чтобы осмыслить такое. Комаэда щурится на него. В переносном смысле. На деле же он просто кладёт ложку рядом с тарелкой и сдвигает её в сторону. Сегодня он принес книгу и, похоже, решил, что она интереснее, чем наполовину съеденная тарелка перед ним. — А, ты уже закончил? — Хината, который обычно хотя бы пытается подтолкнуть Комаэду поесть ещё, лишь устало вздыхает и бормочет: — Ладно. Не напрягайся. Отдай остатки Акане или кому-нибудь. Он прячет лицо за чашкой, допивая последние капли кофе. Мысль всё ещё крутится у него в голове, и он точно будет возвращаться к ней ещё как минимум три часа. На случай, если утренние планы и так были не совсем понятны. Комаэда смотрит на него через край книги — будто ждёт, что Хината посвятит его в какой-то внутренний прикол. И это… чертовски забавно. Просто великолепно. Потом он пожимает плечами и, словно между делом, говорит: — Должно быть, важное осознание. — Если честно… Ты бы не поверил, даже если бы я рассказал. Позже, той же ночью, Комаэда снова спрашивает. Хината подумывает промолчать. Но не выдерживает. Видеть, как тот замолкает под сухое и монотонное: — О. Просто понял, что хочу жениться на тебе, вот и всё, — оказывается по-своему удивительно удовлетворительно. Хотя бы это.