Ночь встречающихся душ

      - Юный господин, - Суйрэн входит незаметно, выдавая себя только этим обращением.       - Да?       - Сегодня ночь, когда…       - Я помню, Суйрэн. Думаю, в этом году, как и в прошлые, я не буду участвовать, - Джинши обрывает её на полуслове, зная, что она предложит.              Многолетняя, давняя традиция. Небольшое празднество. История такая давняя, что никто точно не знает, была ли легенда правдой.              Говорят, что когда-то действительно такие чудеса случались, но в них верят разве что дети, которым рассказывают сказку на ночь.              В чем собственно дело? В том, что в Ли существует поверье о людях, связанных нитью судьбы.              Когда-то, очень-очень давно, жили двое влюбленных. Оба знали, что они влюблены, да все никак не могли сказать семье и признаться друг другу. Встречались часто, писали письма, случайно увидев другого на улице, смотрели ему в глаза, пока он не замечал, а потом оба смущенно отводили глаза. А потом, началась война. Его отправили сражаться, а её выдали за кого-то замуж и увезли далеко-далеко. А может и было что-то одно из этого.              Джинши точно не помнит, слишком много лет прошло с тех пор, когда Суйрэн в последний раз рассказывала ему эту историю, хотя попроси её, и она начнет повествовать её так, словно была ближайшей подругой той девушки.              Так вот, расстались эти люди, но в ночь перед расставанием встретились и поклялись друг другу в вечной любви. Не сговариваясь, принесли они оба по красной нитке, и каждый захватил с собой что-то режуще острое.              Завязали они на мизинцах друг другу нитки: одну – свою, привязывая свою любовь, вторую – от любимого, связывая себя с ним по доброй воле.              А потом, натянув нитки, осторожно вдвоем разрезали их, поклявшись, что хоть нити и разорваны при взгляде на них, на деле для тех, кто их завязал, они будут целыми и невредимыми всегда, что их нельзя разрезать и порвать расстоянием, бесконечно тянутся они, да не растянутся.              Так скрепился союз двух душ красными нитями. Нитями, что оставались на мизинце все время разлуки, что напоминали о дорогом.              Долго они были в разлуке. Тосковали. Плакать начали влюбленные. Упали их тяжелые слезы на нити на мизинце. Одна нить начала вдруг удлиняться и ползти куда-то, а потом откуда-то приползла вторая и соединилась с оборванным краем.              Пошли они оба туда, куда нить тянула. Сложно было уйти внезапно, да как-то все же сошлись они, а когда сошлись, поняли, что они дома, в родном городе, на знакомых улицах.              Поняли тогда всё родственники, благословили их союз родители, да и поженились те двое. И жили долго, очень-очень.              А после того, как они отправились на тот свет, умерев в один час, в ночь того дня, когда много лет назад они сошлись после разлуки, по улицам шагали их души под руки. И видели многие, что на мизинцах повязаны у них две красные нити.              С тех пор и пошла традиция в одну из летних ночей повязывать на мизинце красную нить, чтобы она помогла найти того, с кем судьбой быть суждено.              Гуляют часто в эту ночь, иногда встречая тех, с кем остаются до конца своей жизни, связывая себя в этом мире красными нитками, хоть и связаны уже невидимыми нитями.              Эту ночь называют ночью встречающихся душ. Поговаривают, что вместо тех, кто спит, в эту ночь выходят на прогулку их души. Красивые они; многие приобретают черты животных, характерных человеку, а полотно волос с внутренней стороны светится нежными цветами.              У душ тоже на мизинце нити, но белые, концы их парят в воздухе и растворяются в окружающей темноте. За ночь гуляет душа и ищет свою родную, с которой нити свяжутся навечно и покраснеют. Но не может далеко уйти душа, должна она до рассвета вернуться домой, в тело.              По крайней мере так помнит рассказы Суйрэн Джинши.              - Уверены?       - Да.       - Точно? – она так улыбается, что сразу становится ясно: она что-то задумала, даже почти понятно что.              Он смотрит на неё и проигрывает. Поднимает руку. Она достает приготовленную красную нить и завязывает на мизинце.              - Собирайтесь спать, господин. Иначе ваша душа никого не успеет найти.       - Суйрэн, мне ведь уже не пять лет, чтобы уговаривать меня спать таким образом, - и то правда, отчеты и бумаги сами себя не прочитают и не подпишут.       - Знаю, знаю, но спать надо.       - Я помню.       - Сомневаюсь я что-то, ой как сомневаюсь, - говорит это, развернувшись и уходя, но нарочито громко, чтоб его задеть.              В конце концов и Джинши пора спать. Действительно, скоро рассвет.              К уставшим сон приходит быстро, и вот уже слышится тихое сопение в богато обставленных покоях, пахнущих сандаловым деревом и другими благовониями, запах которых и не снился простому человеку.                     Поздно. Снова. Как и в прошлые несколько лет, он ложится слишком поздно, чтобы успеть уйти далеко. Надоедает, но что поделать.              Ежегодная прогулка до крайней стены Внешнего дворца, на которой ничего не происходит, но по сложившейся традиции душа должна совершать её.              Душа встает, оглядывая тело. С прошлого года почти ничего не поменялось. Что ж, пусть так.              - Я - душа Ка Зуйгецу, являю своей сущью дракона, не зная почему: по праву рождения ли, за свои поступки и черты характера ли, но являюсь тем, кто я есть.              Красивая лицом, высокая ростом, в общем такая же, как тело, разодетая в прекрасные фиолетово-белые одежды, расшитые лотосами, душа имела изящно изогнутые назад рога, отблескивающие розовым золотом, и длинный хвост, покрытый белыми чешуями. Пряди черных волос со спины все такие же черные, но при встрече лицом к лицу видно, что внутри они излучают свет, ближе к голове - голубой, как чистое небо, к кончикам - зеленый, как летняя трава на лугу, но более мягких, нежных оттенков.              Который год она ходит, выискивая того, с кем должно ей быть, но не питая особой надежды на это.              И так, вот выход из комнаты, вот и дорожка, ведущая из павильона. Однако, что-то не то. Обычно, куда ни повернись, хвостик нити указывает в одну сторону. В этом году Джинши знает, что в той стороне квартал удовольствий. К стене, разделяющей дворец и остальную часть города, душа ходит уже лет пять, когда перестала плакать и искать знакомых, чтобы не потеряться.       - Доброй ночи вам, душа Суйрэн, - её душа тоже сегодня гуляет, но только ради одной цели: проследить за драконьей душой.       - И тебе, Дракон, - с лисьими ушами и хвостом черного цвета, она выглядит совсем по-другому.       Дракон уходит дальше, размышляя.       Прогулка до стены, ближайшей к кварталу удовольствий, короткая, поэтому можно прогуляться туда-сюда и успеть спокойно вернуться.       Он приходит сюда всегда, потому что нить указывает ему направление. Сегодня она повернута куда-то в другую сторону.       - Что ж, раз ты считаешь так…       Душа поворачивается и идет в ту сторону, которую указывает нить. Всё равно ежегодный ритуал выполнен и до рассвета делать больше нечего.              Оказавшись перед входом в Нефритовый павильон, она начинает догадываться. Входит. Да, она знает, куда можно прийти, если повернуть в этом направлении.       Но без разрешения входить в комнату девушки пожалуй неприлично, даже если она не узнает, потому что ты - душа, гуляющая в эту ночь отдельно от тела.       Нет, входить и не нужно, нить колеблется, указывает выше.       Значит она не в комнате. Если вспоминать, то там должно быть дерево.              Джинщи туда не ходит, но о примерной планировке наслышан.              Так и есть. Высокое, величественное и раскидистое, оно стоит там, отражая могущество тех, кто живет здесь, хоть и не одно поколение.       А среди шелестящих на ветру листьях можно кого-то разглядеть.              - Доброй вам ночи, - говорит Дракон, вглядываясь в листву. Ответа не последовало. Как и каких-либо движений.       - Простите, я так понимаю, вы из тех, кто здесь впервые. У нас принято приветствовать друг друга, разрешите познакомиться с вами.       - Пожалуй, откажусь, - незнакомая душа отодвигается, затем оказывается с другой стороны дерева. Одна из его ветвей ложится на крышу некой постройки, она прыгает туда и открывает себя полностью.              Темные волосы с зеленоватым отливом, часть которых подвязана лентой, подпрыгивающие от движений пряди с внутренней стороны светятся синеватым и белый светом. Широкие у основания, невысокие кошачьи ушки чутко поворачиваются, реагируя на каждый услышанный шорох. Хвост с короткой шерстью, которую не назовешь роскошной, но в любом случае ухоженной, мелькает вслед за неизвестной.       Знакомая привычная одежда, рост, отстраненность и непредсказуемость. Это душа МаоМао.       Пока Дракон стоял, осознавая, кого встретил, она уже уходила по скату крыши куда-то, куда ей одной известно.       Медлить - значит потерять её и возможность поговорить в этом году.       - Постой!       Она не слышит или не хочет слышать. Придётся следовать за ней.       Души не могут двигаться быстро, поэтому далеко она уйти не успеет. К тому же она меньше, как и её шаг. У Дракона есть преимущество в росте и скорости.       Ушки мелькают, спускаясь с крыши. Раз она ушла туда, то скорее всего это - кратчайший путь до её цели.       Пора двигаться. Размеренными, но широкими шагами, он идет в ту сторону, где в последний раз заметил её.       Вот она мелькает из-за угла, махнув хвостом, вот поворачивает куда-то, когда он почти нагнал её.       Плутает, водит кругами, но все ещё стремится прийти туда, куда хочет. В конце концов он теряет её из виду. Однако, она где-то рядом и они всё ещё в Нефритовом павильоне.       Он оборачивается и в моменте видит, как она прыгает в распахнутое окно.       Он знает, чье это окно, потому подходит близко к его краю и не заглядывает, встает спиной и опирается на стену.       - Прости, если испугал.       - Уходи.       - Можно узнать почему?       - Потому что я так хочу. Вообще скоро рассвет, разве тебе не нужно вернуться?       - Пожалуй, что нужно, - на востоке небо уже начинало алеть, даже за высокими стенами дворца это видно.       - Вот и ступай отсюда.       - Надеюсь, ты не грубишь также другим.       - Я никого не встречала, а ты мало того, что помешал мне любоваться звездами, так и заставил побегать.       - Зачем же ты убегала?       - А зачем мне быть знакомой с тобой? Мы ведь и так знакомы, причем близко, - в голосе слышно раздражение, а затем тихим шепотом добавляется, - слишком близко.       - Так значит это точно ты, душа Маомао.       - И что с того?       - Ничего, всего лишь хотел познакомиться, а от меня убегают.       - Потому что… - дальше слов не было.       - Потому что что?       - Потому что я уже всё сказала. Уходи.       - Это невежливо. Давай хотя бы поздороваемся как следует.       - Только если после этого ты уйдешь.       - Уйду.       - Обещаешь?       - Обещаю.       Она выглядывает, осторожно, как кошка, следящая за снующей перед носом мышкой. Хотя и перед драконом нужно быть осторожной.       - Доброй ночи, - он начинает тихо и спокойно, боясь, что она снова спрячется, - душа Маомао.       - Доброй ночи, душа господина Джинши.       - Мы не используем такие обращения. На территории дворца принято звать друг друга либо обращаясь как к чьей-то душе, либо по животному, которого являет тот, к кому ты обращаешься.       - Хорошо, душа Джинши.       - Так лучше. Позволь называть тебя Кошкой.       - Ты обещал уйти, после того, как поздороваемся.       - Это значит нет?       - Это значит нет.       - Что ж, прощай. До следующего года, душа Маомао.       - Иди, иди.       Он отворачивается и смотрит на разгорающееся небо, соображая, как быстрее вернуться.       - Эй, - его зовут.       - Да?       Она смотрит ему в глаза, он подходит ближе. Кровать находится прямо под окном, Маомао спит, укрывшись одеялом. Окно видимо было открыто из-за дневной жары, а ночная прохлада заставила её согреться.       Душа сидит у головы, нежно поглаживая её.       Дракон зачарованно смотрит то на одну, то на другую кошку. Одинаковые лицом, обе красивые. Без веснушек она выглядит непривычно, но нравится не меньше.       - Тебе пора.       - Да, пора бы. Спасибо тебе.       - Не за что. А теперь уходи и поторапливайся.       Он уходит, не оглядываясь и спеша вернуться. Солнце еще не совсем взошло, а он уже на месте.       Успел. Хорошо. Хорошая ночь вышла.       Кошка смотрит на свой мизинец, провожая взглядом дракона, и замечает длинную красную нить, тянущуюся прямо к нему. Ухмыляется, но раз так суждено, то что уж противиться. Солнце всходит, она закрывает глаза и возвращается в тело спящей Маомао.       Джинши спит, как всегда крепким сном. Он садится рядом и вглядывается в черты лица, все-таки изменившиеся немножко за год. Лучи солнца начинают пробиваться в комнату, значит пора бы закрывать глаза и возвращаться.       Он опускает взгляд и закрывает глаза. Замечает что-то странное, но понимает что, хоть и слишком поздно, чтобы успеть порадоваться. Может ли эта ночь стать лучше?       Джинши просыпается. Снова утро, снова нужно будет работать. Но… Будто за ночь что-то поменялось, он не понимает что. Смотрит на мизинец и ему кажется, что хвост нити стал немного длиннее.       Что за бред? Такого быть не может, нечего и думать об этом. Наверняка просто замыленный утренний взгляд играет злую шутку.       - Доброе утро, господин.       - Доброе, Суйрэн.       Она снимает с пальца нить, помогает переодеться и он уходит из комнаты, чтобы продолжить дела.       Суйрэн, как обычно скрытно, кладет в отдельную шкатулочку красную нить.       - Когда-нибудь…       Всё же эта ночь встречающихся душ была одной из лучших.