Голос совести

      Горящий закатным заревом Дана Бан остался позади. Катце уверенно вёл аэрокар в сторону Мидаса. Гай тихо, не просыпаясь, стонал на заднем сиденье.       «Ну нет, ну пожалуйста, только не сейчас!» — взмолился Катце, когда в голове послышался тонкий писклявый голос, твердивший, что время-то есть, но у некоторых кишка тонка и поджилки трясутся.       На слабо Катце брать пытались, конечно. Но не всегда удачно: долго бы он прожил, если бы покупался на каждый развод? Верно, давно бы уже кормил глубоководных рыб или удобрял почву где-нибудь за городом. Так что и в этот раз Меченый уступать не собирался. Голосу рассудка, может, и внял бы. Но вот совесть слушать…       Как опытный игрок чёрного рынка Амои, Катце прекрасно знал: совестливые тоже на этом свете не задерживаются. Но эта сволочь явно не собиралась оставлять его в покое:       «Ну что тебе стоит? Здоровый мужик, сильный! Давай вернёмся! Заберем этих двух идиотов, и я спокойно усну!»       «Надолго ли…» — усомнился Катце.       «До конца года!» — торжественно объявила совесть. Катце вздохнул и повернул назад. Теперь содрогающийся, словно в агонии, Дана Бан горел прямо перед ним.       «Не дрейфь, до взрыва ещё долго», — бодро продолжала совесть.       «И что мне с ними потом делать? — скептически поинтересовался Катце. — Они же наверняка "Чёрную Луну" раскурили».       «Ой, а то я не знаю, что у тебя в бардачке в потайном отделении противоядие лежит».       Катце снова вздохнул. Совесть была права. Он, может, и был в чём-то отчаянным и в случае чего мог позволить себе «улететь в небеса», но и дураком тоже не был. Помощь иногда приходила очень неожиданно, когда он думал, что вот, уже конец, уже пора, и вдруг!..       Нет-нет-нет. Здесь точно помощи ждать неоткуда.       «Ну, а ты у нас на что, весь такой из себя крутой?»       Вот на это Катце не купился бы даже ещё мелким сопляком. Герои на Амои, они… В общем, тоже к долгожителям не относились. Выживала только элита (ну, этих вообще только Дана Банами глушить), примерные граждане (без комментариев) и такие, как он (пронырливые, умные и очень осторожные).       «И с чего ты взяла, что я крутой?» — просто для поддержания разговора спросил Катце, второй половиной мозга раздумывая, на кой хер он вообще едет в сторону, противоположную той, которая нужна.       «Опачки! — с явным притворством изумилась совесть. — А кто у нас на чёрном рынке выжил? А кто у нас такой стал весь из себя в деловом костюме? А где наши враги? А кто навалял тому курьеру из Афоса, который хотел нас пожамкать за задницу?»       Ну, тут, конечно, эта сволочь была права. Вряд ли Катце бы забрался так высоко, будь у него вместо мышц жирок, а вместо яиц, фигурально выражаясь, — болтунья.             Рекомендация Ясона хоть и открыла перед фурнитуром некоторые двери, но дальше Катце пришлось самому. Вот где он пожалел, что предпочитал физкультуре учёбу. Но Катце не был бы самим собой, если бы не выкарабкался и из этой задницы. Научился, превозмог. И забрался на самый верх.       «Ну вот, то-то же. Ладно, с этим разобрались, — с отчётливым облегчением пробурчала совесть. — Теперь насчёт плана. Что делать будем?»       Катце еле удержался, чтобы не повернуть снова в сторону Мидаса.       «Никаких планов у меня нет. Это твоя идея, ты и предлагай».       «Будем действовать по обстоятельствам», — решила совесть.       «Если "по обстоятельствам", то ноги отсюда надо уносить», — проворчал мысленно Катце.       А Дана Бан горел всё красивее. Катце сбавил скорость, и его аэрокар класса люкс пошёл на снижение.       «Ну, а теперь что?» — спросил Катце у совести, когда вышел из машины и уставился на горящие здания.       «Пошли, посмотрим», — предложила совесть.       Катце рассудил, что идти получится слишком медленно. И побежал. К его удивлению, широкая арка, ведущая на территорию Дана Бан, до сих пор не пошла трещинами и вообще пока не собиралась разваливаться. Катце, пробегая под ней, подумал, что если она достоит до взрыва, то так и рухнет — целая и невредимая. Станет памятником не только тем, кого погребёт под собой, но и тем, кто её построил. Это же надо! Вокруг всё рушится, а арка стоит — хоть бы покачнулась. А нет, пусть стоит. Полюбоваться на то, как она ровненько падает, можно и снаружи. Главное — найти этих идиотов и выбраться с ними. Как — это уже другой вопрос. Что-то (явно не совесть) подсказывало Катце: Ясона поднять будет не так уж и легко. Даже без ног.       «И куда ноги девать? Тут бросить, что ли? А потом? Что делать с безногим блонди?»       Если бы совесть имела шею, Катце непременно бы воспользовался этим и попытался её задушить. Но шеи у совести не было. Да и времени тоже было в обрез. Так что расправу всё равно пришлось отложить.       Со стороны Дана Бан горел красиво. Но бегать внутри этой хреновины оказалось малоприятно: всюду дым, жара и грохот. И во всей этой кутерьме надо было где то найти два потенциально бессознательных тела. Правда, была, теплилась ещё надежда, что блонди эта дрянь не взяла, но кто ж его знает! От элиты можно было ждать чего угодно. В том числе и такой подставы, как адекватная реакция на «Чёрную Луну». Кричать «Господин Минк!» показалось глупо и долго, поэтому Катце остановился, сложил ладони рупором и заорал:       «Ясо-о-о-о-он!!!» — особо, впрочем, ни на что не надеясь. Но по неизвестной причине Фортуна сегодня решила побыть на его стороне: где то совсем рядом послышалось удивлённое:       «Катце?»       Блонди с прислонившимся к нему монгрелом, оказалось, были совсем близко.       — Как вы… А, на хрен! — покончил с условностями Катце. — Как я могу вас вытащить?       — То есть ты побежал сюда, не подумав, как будешь вытаскивать меня и Рики? — Ясон, даже бледный как смерть из-за потери крови, был язвителен и циничен.       — Да пошли вы, господин Минк, — недовольно ответил Катце.       «Ты-то куда смотрела? — мысленно обругал он совесть. — Как я их вытаскивать буду?»       «А ты куда смотрел? — парировала совесть. — И вообще, ты меня задушить собирался. И хорошо, если бы подушкой! Так ведь нет, собственными руками!»       «Да пошла ты», — в сердцах брякнул Катце. И осмотрелся.       Ноги нашлись тут же, рядом, возле окровавленной арматурины. Выглядели непрезентабельно, но вполне обычно для двух оторванных ног. А недалеко от них валялся не иначе как подарок судьбы: большой лист чуть погнутого металла. Катце посмотрел на лист, перевёл взгляд на Ясона и счёл, что других вариантов всё равно нет. Осталось только решить, тащить ли Ясона к транспортному средству, или наоборот. Секунду спустя Катце уже волок импровизированное транспортное средство к пострадавшим.       — Оставь меня, — попросил Ясон. — Без Рики я всё равно жить не хочу.       — Да-да, — кивнул Катце. — Но если поторопимся, то… Короче, он просто вырубился и видит глюки. Минут через десять ещё можно будет ввести андидот и вытащить его из объятий Морфея.       В этот момент Рики неприлично застонал, и Катце, покачав головой, тяжело вздохнул. Догадаться, что глючится монгрелу, было несложно. Ясон помогал, как мог. То есть руководил сначала собственной погрузкой, потом погрузкой Рики, а потом, разумеется, потребовал, чтобы ноги тоже остались при нём. В чём-то Катце блонди понимал. Если бы у него, у Катце, в своё время была возможность, он тоже предпочёл бы оставить член при себе. Хоть на память. Хранить его в баночке с формалином попахивало, конечно, дурным тоном. Но не больше, чем иметь десяток муляжей на разные случаи жизни. А муляжи у Катце были. На всякий случай, а то мало ли кому какие вопросы задать захочется. Длинные пиджаки, конечно, скрывали от излишне любопытных глаз всё, что нужно, но Катце никогда не считал осторожность большим недостатком. Поэтому ноги были вручены стосковавшемуся по ним хозяину, и Катце, вцепившись в край листа, потащил блонди с пэтом прочь из этого горящего ада.              К удивлению Катце, арка не погребла его под собой. Хотя на последних метрах он был бы ей даже благодарен за это. Пальцы, сжимавшие край металлического листа, уже давно задеревенели. По идее, дерево болеть не должно было, но болело. И болело так, что Катце только усилием воли заставлял себя идти вперёд, невзирая на ломоту в напряжённых до судорог пальцах.       Когда Катце уткнулся лбом в холодное стекло своего аэрокара, он чуть не расплакался от облегчения. И застонал, выпустив наконец край листа из пальцев: боль была адской. Но приходилось снова превозмогать. Отдыхать было ещё рано. Он обошёл машину, еле попал трясущимися руками по считывающему устройству магнитного замка и чуть не свалился в салон, когда дверь открылась. Пошарив в бардачке, нашёл антидот. И снова — борьба с непослушными пальцами: ампула никак не хотела вставать на место. Преодолев и это препятствие, Катце снова обошёл машину. Предварительно убедившись, что Рики ещё дышит, приставил жало инъектора к его шее и нажал кнопку.       Пневматика сработала. Катце отвлечённо подумал, что либо с Амои что-то не так, либо боги решили выбрать счастливчика дня, крутанув колесо Фортуны, и всё везение на сегодня досталось ему. Просто потому, что в системе Гаран так не бывает, чтобы и арка не рухнула, и Рики не помер по дороге, и Ясон от потери крови ещё не отключился.       Но тут Дана Бан решил, что хорошенького понемножку, и до Катце донёсся подозрительный и пугающий гул.       «Пора бы…» — вякнула совесть.       Катце и без неё бы догадался, что промедление смерти подобно. Поэтому собрался с силами и перетащил Гая в багажник. Закрыть дверцу, правда, получилось не с первого раза: помешала внезапно вывалившаяся наружу левая рука. Катце три раза попытался захлопнуть багажник, прежде чем понял, в чём дело. Засунув руку, он от души выругался и приступил к погрузке в машину остальных. Когда потихоньку приходящий в себя Рики улыбнулся, что-то промурлыкал и полез целоваться, Катце его чуть не уронил. Косой взгляд на блонди показал, что Ясон не только всё видел, но и не одобрил.       «А, плевать. Пусть сами разбираются», — разозлился Катце и сгрузил Рики на заднее сиденье. С блонди пришлось повозиться. Выпускать ноги из рук Ясон отказался категорически. А вдруг откатятся? Что потом?       «Ладно», — смирился Катце. И подхватив бывшего босса под мышки, затащил в машину и бросил на пол между сиденьями.       Ясон остался очень недоволен своим положением, но Катце спросил, как он представляет себе посадку в кресло при отсутствии ног, и вопрос разрешился сам собой.

***

Аэрокар класса люкс поднимался над сотрясающимся Дана Бан, как солнце над горизонтом — быстро и неотвратимо. Надо было вообще-то решить, куда девать этих двоих, нет, троих идиотов. Но Катце подумал, что в чём-то совесть была права, и проблемы надо решать по мере поступления.